Yoongi, save me...

      Он помнит… Помнит все, как будто это было вчера..... Как будто не проходило этих долгих мучительных 11 лет...... В сердце до сих пор гулко раздается боль, шум и треск половицы...... Крик..... Страшно..... Безумно страшно…

***

Октябрь. Осень.

      Красные, оранжевые и жёлтые листья падают с деревьев, витая в воздухе, выписывая очередные прекрасные пируэты. Ветер колышет крону, то надрываясь, как бы уговаривая их кружится сильнее, быстрее, красивее, то замедляясь, превращая яркое танго в нежный вальс, плавный и кружащий, завораживающий своей изящностью.       Джин стоит в теплом сером пальто, смотря на небо, которое потихоньку начинают застилать облака. На удивление теплый осенний ветерок нежно перебирает прядки темных волос, успокаивая. Вдалеке слышится крик улетающих птиц, а под ногами — за оградой — там, далеко внизу, виднеется голубое озеро, большой зелёный лес и маленькая деревушка у реки. Очень красиво.       Подставив лицо и прикрыв глаза, парень наслаждался приятной тишиной, которой ему так не хватало. В голове играла любимая скрипка, прекрасно описывая обстановку. На губах появилась счастливая улыбка. Талию нежно обвили руки, а на плечо опустилась чья-то голова. — Нравится? — спрашивает Ким, целуя мужа в висок. Он только что закончил оформлять документы и выгружать чемоданы, которых, как поначалу показалось, было более двух десятков, зная, как Джин любит одежду. — Очень. Тут очень красиво, Джун, спасибо, — прошептал мужчина, медленно целуя любимого. Нежно перебирая пряди белых волос мужа и наслаждаясь моментом. Медленно целоваться с любимым человеком под тихий вальс осенних листьев. Что может быть лучше? — А теперь пойдем осмотримся! — радостно прокричал Джин, быстро выворачиваясь из объятий, подбегая к большим узорчатым воротам и с интересом разглядывая орнамент. Намджун выдохнул с разочарованием и улыбнулся такой детской непосредственности мужа, хотя тот был, на секундочку, старше.       Что уж говорить, именно это помогло ему найти избранника в толпе музыкантов, который определенно отличался от остальных — его игра на скрипке была не похожа ни на чью-либо еще: он будто чувствовал инструмент, дышал издаваемой мелодией, доносил звук до тех, кто слушал, доносил душу до тех, кто прислушивался, открывая и показывая свой невероятный мир. Парень подарил ему вдохновение, когда тот было уже совсем отчаялся, на написание просто фантастической книги, за которую получил награду. Он любил его тогда. Он обожает его сейчас. Он будет боготворить его до конца своей жизни. Его Свет. Его Муза. Его Судьба.       Две творческие натуры, прекрасно дополняющие друг друга. Они были как соулмейты в обычном мире, чьей любви позавидовал бы каждый. Поженившись, они решили снять на лето большой особняк, где можно будет забыть о суете большого города, постоянно снующих туда-сюда людях и вечно грохотающих подвесках автомобилей.       Подойдя к уже уставшему звать его мужу и схватясь за вторую ручку ворот, он повернул голову. — Насчет три? — сверкая глазами, прошептал Джин, крепче хватаясь за металл, а второй рукой переплетая пальцы с Намджуном. — Давай. Один… — Два… — Три! — в один голос выкрикивают они, одновременно раскрывая ворота, и замирают.

Вау…

      Вымощенный серым камнем особняк больше напоминал замок, завораживая своей красотой и масштабностью. Большие башни с остроконечными крышами по бокам, несколько этажей и большой красивейший вход. Множество мелких деталей придавали зданию изящества и богатства. Прекрасно убранный сад с дорожками и ровно подстриженными кустарниками, большие клумбы с цветами, резная беседка со столиком. Внутри интерьер выполнен под английский манер: подсвечники на столах, бесчисленное количество полок с книгами, красивые ковры на полу и, что примечательно, множество картин. Очень много. — Вау… — переводя дыхание, повторил Сокджин и провел рукой по раме одного из полотен. Этот особняк был действительно невероятен, сомнений быть не может. Он завораживает, влечет к себе, пленит… Странно…       Полный осмотр всей территории занял почти половину дня. Сидя у камина с чашечкой чая в руке, мужья счастливо обсуждали дом и строили планы на ближайшие три месяца отдыха здесь, убежденные, что запомнят его надолго.

Несомненно…

***

      *Больно… Страшно… Нет! Не надо!!! Зачем?! Помогите!!! Кто-нибудь помогите ему!!! Пожалуйста!!! Он же сейчас сгорит! *

***Была в этом доме еще и загадка… Здесь дети сыграть захотели вдруг в прятки. Но дети же тут не простые бродили Они из картин отродясь выходили… Играли, гуляли, резвились, дружили Потом уставали и вновь засыпали На рамках картинок своих…***

      Юнги помнит… Помнит всех… Помнит, как будто это было вчера… Их прогулки, игры… Его лучшего друга Хосока и самого маленького из них — Чимина — мальчика, с желтыми, как солнышко, волосами и такой же яркой улыбкой..... Юнги помнит все… И дни, когда они играли в догонялки, наперегонки скатываясь по перилам длинной лестницы башен… И дни, когда Чон учил друзей печь фирменный брусничный пирог… И дни, когда он держал маленькую ладошку Чимина в своей руке и читал ему книжку, хвалясь тем, что он умеет, счастливо улыбаясь, слыша смех мальчишки… И тот единственный день, когда не смог их спасти.....       Он помнит это, как вчера, как двое людей в дождевых плащах зашли в особняк..... А дальше огонь… Много огня..... Помнит крик Хосока, когда его волокли в какую-то огромную черную машину, зажимая рот большими руками, помнит плач Чимина — отчаянный и безнадежный........ Он все помнит, и он не мог помочь… Его не слышали, его не «выпускала» картина, сколько бы он не бил, у него не было возможности спасти хотя бы одного..... Потом голову заполнил дым и последнее, что он видел, перед тем как отключиться, — это заплаканные глаза Чимина и его тихое «Юнги, спаси меня»...... И больше ничего… Пустота…       Прошло 11 лет… 11 долгих мучительных для Мина лет, когда он пытался понять: кто забрал их, кто поджег дом, почему он не мог выйти, что на самом деле произошло… Все эти долгие годы тишина давила, сжимала легкие и била в голову, сводила с ума… Но не сегодня — кто-то заселился…       Ночь — прекрасное время, чтобы разведать что-то, разузнать, остаться незамеченным, но не в этом случае — он должен узнать, должен спросить, знают ли эти люди о том, что произошло тогда, 11 лет назад…

***

      Джин ворочается и не может уснуть: что-то не так. Есть что-то такое в этом особняке, что его настораживает. «Почему он необитаем такое долгое время, если так чудесен? Почему создаётся ощущение, что дом…плачет? И почему странный юноша на картине… Смотрит прямо в глаза Киму… Как Мона Лиза: с любого ракурса… Почему…», — не успевает мужчина додумать один из тревожащих его вопросов, как вмиг замирает.       И тут глаза на картине моргают…       Сокджин резко садится на кровати, хватая руку Намджуна, тем самым разбудив его, пальцем указывая на картину, висящую прямо напротив кровати. Рука дрожала, глаза застыли в шоке, волосы на затылке встали дыбом, и парень уже молится, чтобы ему просто показалось…       И тут из картины выходит Юнги с опущенной вниз головой. Волосы его развеваются, хотя двери и окна заперты… Одной костлявой рукой он поправляет черный плащ и убирает под капюшон прядь выпавших голубых волос. Дыхание перехватывает, страх ужасает, темнота завораживает… Он поднимает свои золотые глаза, наполненные ужасом и болью, в которых еще можно проследить тот ужасный пожар и плачущего молящего мальчика «спасите», что сердце падает в пятки..... И Мин шепчет… Шепчет, смотря прямо в глаза..... Повторяя одну единственную фразу: «Куда вы дели моего Чимина?»       Джину кажется, что он сбрендил, что ему снится кошмар и стоило бы проснуться, но, обернувшись, Ким видит лицо своего мужа, которое наполнено шоком, непониманием и… Страхом… Ресницы трясутся, губы подрагивают и Намджун лишь крепче сжимает руку любимого, тем самым защищая наиболее ценное…       Джину бы проснуться, но из состояния бодрствования не просыпаются…       Когда Юнги полностью поднимает голову, обрамленную в черную ткань капюшона, обшитого золотом, у Кимов в горле застревает немой крик. Белое как мел лицо с впалыми щеками, тонкие брови, острый подбородок и бледные, светло-розовые губы… Бледная тонкая шея и сильно выпирающие ключицы, грудная клетка, медленно поднимающаяся при вдохе… Могло бы легко показаться, что это Смерть, если бы только не вселенская скорбь в глазах, боль, перемешанная с одиночеством и гигантской потерей.       Он как тень нависает над ними и шепчет, шепчет, надрываясь, прямо в ухо

Куда вы дели МОЕГО Чимина?

      Джин готов поклясться всем высшим силам, что трижды чуть не упал в обморок, но что-то невесомое не давало этого сделать, что-то явно не из этого мира… Какие-то незримые путы обвивали все его тело, не давая пошевелить даже пальцем, заставляя смотреть прямо в глаза «неведомому существу из ожившей картины». Он вглядывался в них и видел страшной силы пожар, слышал громкий детский плач и ощущал на себе тот едкий дым, окутывающий голову… Неожиданно он почувствовал ноющую боль в сердце, боль ребенка, потерявшего все и всех, оставшегося на произвол судьбы в одиночестве и заточении, вынужденного учиться жить самому, пережившего горе неимоверного масштаба..... Все это время Юнги приближался… Становился все ближе и ближе… Намджун всем телом закрыл мужа, не давая странному существу подойти.       В одну секунду Джина осенило.       Дождавшись, когда юноша приблизится максимально, он крепко его обнял, привставая на кровати. Он не сможет даже на грамм заглушить ту боль, что течет по венам у этого существа, но так хотя бы даст надежду… Ким не знает, почему парень выбрал его, если, Намджун, например, справился бы гораздо лучше. Он медленно поглаживал Мина по спине, почувствовав что-то влажное на своем плече, узнав тихие слезы. Он не знает, что случится в будущем. Он не знает, как повернется это дальше. Но он уверен, что хочет ему помочь.

Чем ты готов пожертвовать, чтобы спасти его?

Тихо прошептал в макушку мужчина.

Всем.

Незамедлительно ответил тот.