Тридцать

      Медленно вынырнув из сна, Брайан взглянул на часы. 6:14 — показывали часы, и Брайан бросил грозный взгляд в сторону занавески.       Раньше он и не задумывался о том, чтобы перед сном хорошенько задергивать шторы, потому что окна лофта в Питсбурге не выходили на восточную сторону.       Закрыв глаза и попытавшись снова провалиться в сон, Брайан в итоге всё же сдался и поднялся, чтобы поправить злосчастную занавеску, которая была приоткрыта ровно на столько, чтобы светить именно в лицо Брайана.       Несмотря на то, что он был недоволен ранним пробуждением, он всё же на несколько секунд остановился, обнаружив потрясающий вид. Солнце уже полностью поднялось, но лучи всё ещё были под таким углом, что не ослепляли. Можно было смотреть далеко-далеко вдаль, вглядываясь в не такие уж и далёкие небоскрёбы на горизонте. А далеко внизу на восемнадцать этажей ниже, по улице бесшумно передвигались редкие автомобили и ещё более редкие прохожие. Буквально через двадцать минут их станет вдвое больше, а потом и ещё больше. А пока… пока было довольно тихо.       И даже Брайан Кинни не мог не признаться, что этот вид был потрясающим, а тот факт, что этот вид он может наблюдать теперь каждый день, заставлял его улыбаться.       Задёрнув штору, он вернулся в кровать, где ничего не подозревающий Джастин продолжал тихо посапывать во сне, приоткрыв рот.       Брайан резко притянул его к себе, зарываясь лицом в изгиб его шеи.       — Который час? — еле шевеля губами произнёс Джастин, лениво закидывая руку за плечи Брайана.       — Слишком рано. Спи.       Кажется, Джастин отключился ещё до того, как получил ответ.       Он был таким тёплым, мягким и расслабленным. И сердце Брайана счастливо бухало в груди, когда он понимал, что он с этим видом и с этим человеком в его руках застрял тут надолго.       Кто бы мог подумать.