Тридцать

      Так больше не может продолжаться. Ты должен уйти.       Ты лежишь на диване, закинув ноги мне на колени. И пока я держу твои лодыжки, не переставая поглаживать косточку на твоей ноге, ты не перестаёшь с энтузиазмом рассказывать о своём новом знакомом.       — … а ещё он тоже знаком с Джорджем, помнишь Джорджа? — ты наконец фокусируешь на мне взгляд, продолжая улыбаться.       Мне приходится сфокусироваться на тебе и на твоём вопросе.       — Да, Джордж, который невежественный кусок говна.       Ты звонко смеёшься над этим.       — Да, именно он, и знаешь, Марк придерживается такого же мнения. Он рассказал мне… Всё в порядке?       Я ещё раз обвожу пальцами косточку на твоей ноге.       — Да, я просто слушаю.       И ты продолжаешь с увлечением говорить о своём новом знакомом Марке.       Замечательный талантливый Марк, который несколько лет прожил во Франции, но решил вернуться на родину. Марк, у которого каким-то образом появился очаровательный французский акцент. Марк, который красив настолько, что может конкурировать с великими скульптурами Микеланджело. И всё это с твоих слов.       Об этом больно думать, но настанет день, когда ты уйдешь.       Это произойдёт не сразу, ты будешь нерешительно отступать с каждым днём и каждым часом. И однажды, когда я оглянусь, тебя просто не окажется рядом.       Об этом больно думать сейчас, но, когда это произойдёт, будет легче. Будет всё равно. И чем раньше это случится, тем лучше.       Поэтому, пожалуйста, просто уходи.       Я никогда не был тем, что было тебе нужно. Твоя карьера всегда стояла в твоих приоритетах выше меня, и я могу только гордиться, что смог научить тебя этому. Если это будет не Марк, это будет кто-то другой. Обязательно будет кто-то другой, потому что ты достоин большего, чем жалкий и больной…       Я не стану тебя отталкивать в этот раз, потому что это всегда больно и для тебя, и для меня. Поэтому, пожалуйста. Уходи.       Тебя ждёт волшебная жизнь, в которой я больше никогда не смогу тебя обидеть.       Пожалуйста. Уходи.       — … поэтому, что ты думаешь?       Мне требуется несколько секунд, чтобы осознать, что вопрос был задан мне.       — О чём?       Ты больше не улыбаешься. Садишься, берёшь меня за руку, я не сопротивляюсь, потому что все силы направлены на то, чтобы сказать тебе четыре ужасающих слова: «Мне назначили дополнительные анализы».       Я всё ещё не сказал ни слова, но ты словно всё уже знаешь.       Ты тянешь меня к себе, я опять не сопротивляюсь.       И когда я оказываюсь зажатым между тобой и диваном, чувствуя твои тёплые руки на своей спине, я всё ещё хочу, чтобы ты ушёл.       Но я надеюсь, что ты останешься.