Хочу!

      Она заглатывает его член почти целиком.       — М-Мишель!       И дело не в том, что у нее широкая глотка или что она умеет сосать…       — Ты бы знал, какой у тебя вкусный член, ботаник.       А в том, как он смотрит на нее в такие моменты. Широко распахнув свои карие, сродни оленьим, глаза, округлив рот. И без какой-либо возможности вдохнуть.       Питер икает, когда головка члена натыкается на ее верхнее небо, и зажимает рот ладонью, чтобы никто не услышал, как он бьется затылком о кабинку мужского туалета. Не то чтобы они любили экстрим, просто иногда — может, раз в месяц — случается, что Мишель сбрасывает смс-ку с одним лишь словом — «Хочу!» — и Питер судорожно подыскивает место.       Кабинет химии, женский туалет, мужской, мужская душевая во время урока физкультуры — даже хвастающийся сексуальными подвигами Флэш не может показать такой список оскверненных углов, как Питер с Мишель. Но кому какая, к черту, разница?       — О Боже, — главное, что когда Мишель вновь берет его член у основания пальцами, он елозит волосами по облупленной зеленой краске и не может ухватиться за чужую кудрявую копну.       Мишель посылает вибрации горлом, щекочет головку и выпускает ту изо рта. Влажную, переливающуюся от слюны и предэякулянта — Мишель заглатывает ее почти сразу же, не давая времени не передых. Пальцы порхают по проступающим венкам, напряженной плоти, сводя с ума и заставляя глухо стонать. Питер уверен, что весь уже в зеленой стенной крошке, но Мишель обводит языком уретру, и он забывает слова «Я» и «крошка».       Мишель ведет влажные дорожки вниз, придерживает, массирует яички, рассыпая под веками Питера звезды и отбирая кислород, но ни за что не остановится. Она целует член по всей длине, собирает свою же слюну кончиком языка, размазывает обратно и всячески дразнит, дразнит, дразнит.       — Да я тебе серьезно говорю, — врывается в туманный рассудок чужой голос. Питер вздергивает Мишель на ноги и затыкает ее поцелуем, когда какой-то парень, болтая по мобильнику, заходит в туалет помыть руки.       Он не замечает нагромождения сумок у ножек одной из кабинок, не замечает того, что кислород вокруг стал слишком вязким, горячим. Парень сосредоточен на каком-то споре, и Питер, жадно исследующий чужой рот, ему за это благодарен.       Столкновение языков, Питер собирает влажные капельки в уголках губ Мишель, затягивает во второй развязный поцелуй и надрывно дергается, когда ее проворная ладошка возвращается на член.       Парень с телефоном притихает, но Питеру плевать.       Он не может думать, связно мыслить, когда ловкие пальцы сжимают его член у основания и с нажимом ведут вверх, задевая все чувствительные точки, пока не замыкаются на маленькой дырочке. Мишель размазывает смазку по нежной коже, кружит большим пальцем, давит и задевает эрогенную зону, прямо под головкой.       Питер откровенно стонет, а парень наконец додумывается наклониться. Две пары кроссовок, незнакомец складывает два и два, и звук закрываемой двери сопровождается повторным стоном.       Мишель целует его в шею, в пульсирующую жилку, хмыкает в ключицы и змеей спускается вниз. Смятая, скрученная-перекрученная мешковатая одежда, задранная до груди — Мишель исследует плоский живот губами, выбивает вздохи и ласкает темную дорожку волос, ведущую от пупка. Бляшка ремня покачивается в воздухе, наталкивая на мысли об избиении и возможных новых практиках в сексе, но Мишель оставляет их на потом — когда голова будет свежее, а перед ней не будет извиваться и потеть в желании упругое, мощное и мускулистое тело ее парня.       — Мишель! — Питер кончает с криком. Спускает в рот, и Мишель уже не давится — далеко не первый раз.       Она помогает ему натянуть несуразные трусы обратно, заправляет джемпер за пояс и оставляет стекать по стенке кабинки. Сама вытирает рот руками, не думая споласкивать и чистить зубы, оставляя приторную солоноватость на кончике языка, и встряхивает кудрявыми вихрами.       Мишель припадает к раковине ладонями, вглядываясь в свое отражение на предмет смущенной растерянности, но все, что в ней говорит — от растрепанного блейзера до запаха на коже — говорит о недавнем сексе. Бетти наверняка заметит.       — И как ты на это смотришь? — новый незнакомец застывает в дверном проеме. У его уха — мобильник, а голова в замедленном темпе откидывается назад — взглядом на нужную табличку туалета.       — А еще говорят, что девушки вечно болтают по телефону, — хмыкает Мишель.       — Это мужской туалет, — наконец находится парень, и тем самым срывает в ней некий стоп-кран. Уголок девичьего рта неприятно дергается, руки складываются под некрупной грудью.       — Откуда тебе знать, может, я временами ощущаю себя парнем? — Питер задушено прыскает, привлекает внимание незнакомца. Тогда как Мишель спокойно проходит мимо, не задевая его плечом и не угрожая феминистскими штучками. Пребывая в крайне приподнятом настроении.       Питер закатывает глаза, не без улыбки и смущении вспоминая, как она вмазала чисто «по-мужски» по носу Флэшу и как расписывала в красках, как бы трахнула Питера в «прекрасную упругую задницу», имей она член. Определенно, иногда в Мишель Джонс просыпался ненасытный, горячий и требовательный до секса мужчина.       Однако вместе с этими воспоминаниями, Питер будто опоминается и достает из заднего кармана телефон. Оттуда — приложение специального календаря, подсчет дней и — бам! — его затылок вновь встречается с кабинкой.       Иногда — может, раз в месяц — случается, что Мишель сбрасывает смс-ку с одним лишь словом — «Хочу!» — и Питер судорожно подыскивает место. А потом обычно приходится искать тонну-другую сладкого и особо не бесить своей физиономией. Питер решает не повторять ошибок прошлого и по пути домой заскочить в магазин на всякий случай.       Ведь никогда не будешь точно уверен, когда стрельнет вдруг женская боль и «Иди к черту, Паркер!».