I wanna be myself

Бесит. Сколько раз это слово возникает в голове Чанбина ежедневно? Бесит. Бесит это бледное, словно вылепленное искусными руками лучшего скульптора лицо. Бесит этот немного надменный взгляд красных глаз с искрами смешинок в глубине, от которого сводит зубы (или Чанбин просто слишком сильно стискивает челюсти?). Бесят эти клыки, от взгляда на которые у него мороз по коже и почему-то мысли о том, как эти самые зубы могли бы ощущаться на собственной шее. Чанбина просто бесит Феликс. Феликс — вампир. Чанбин ненавидит вампиров. Этих гребаных кровососов развелось слишком много для их маленького спокойного городка. Каждый раз, натыкаясь на Феликса и его брата Чана, он тихо шипит сквозь сжатые зубы проклятия, которые неизвестно слышат или нет, но внимания не обращают (хотя Чанбину кажется, что взгляд усмехающихся красных глаз часто скользит по его спине и от этих мыслей у него морозит кончики пальцев). Но хуже этого было то, что Чонин, маленький Чонин, которого Чанбин называл младшим братом и считал своим долгом защищать его от этих кровососов, стал кидать заинтересованные взгляды в сторону старшего брата Феликса Чана. В это мерзкое существо, место которого в могиле с колом в сердце. На самом деле, где-то на подкорках сознания Чанбин отчасти понимал заинтересованность в Чане не только Чонина, но и окружающих (но никогда бы никому не сказал, даже под пытками). У Чана были милые ямочки, когда тот улыбался, мягкий тембр голоса. Если бы не красные глаза и не выглядывающие при улыбке клыки, Чанбин бы никогда не подумал, что перед ним существо, которое пьёт человеческую кровь, настолько дружелюбным казался брат ночных кошмаров (а кошмаров ли?) последней недели Чанбина. Каждую ночь он просыпался от ощущения острых зубов на шее, но каждый раз в ожидаемо пустой комнате. Ощущения во сне были настолько реалистичны, что Чанбину казалось, будто он сходит с ума и даже наведался бы к врачу, если бы эти сны не были воплощением его желаний из реальной жизни. И всё же ощущение присутствия кого-то ещё шевелилось у него в мозгу. Списывая это всё на паранойю, Чанбин (не)спокойно засыпал. В это время хитрая и в то же время мягкая улыбка трогала чужие пухлые губы.