Сохатик. Часть 1.

— Даже в доме моих родителей не было таких напряженных ужинов, — произнес Сириус, когда Лили ушла укладывать ребёнка спать, а Джеймс провожал его до камина. — Знаю, я и сам не понимаю, что на меня нашло, — начал оправдываться Поттер. — Прям не знаешь, — Сириус многозначительно поглядел на друга. — Знаю, но и ты знаешь, что Гарри был и остается моим сыном. Сегодня же поговорю с Лили. Хочу знать, кто же был ее любовником, — в голосе Джеймса послышалась печаль. — Удачи, Сохатый. — Спасибо. До завтра, — Джеймс, поддавшись неясному порыву, обнял Сириуса. — Помни, что ты мне обещал. — Помню, — сказал он, шагнув в камин. Джеймс поднялся в детскую и замер в дверях: Лили сидела в кресле — качалке и читала сказку Гарри, а он пытался смотреть на нее, не отвлекаясь, но у ребенка уже закрывались глазки. Мужчина с любовью смотрел на свою семью. Как только Гарри все-таки уснул, Джеймс прошел в комнату и спросил, то что мучило его весь день: — Кто отец Гарри? — Ты, кто же еще, — с негодованием ответила жена. — Не лги мне. Я был у гоблинов, они сделали проверку. — Этого не может быть. Я была только с тобой. Ты и сам это знаешь. — А я уже ничего не знаю, — сказал Джеймс с сомнением. — Тогда неси веритасерум, я выпью его и подтвержу, — уверенно сказала Лили и уже порывалась за ним сходить, как Джеймс просто крепко обнял ее. — Я верю тебе. Есть зелье, способное изменить отца малыша, пока мать на ранних сроках беременности. Только вот, кому это надо? Тем более, что рецепт довольно тяжело найти. Есть он только в библиотеках древних родов. — Может Сириус? Чтобы он не попал под пророчество, — предположила Лили. — Нет. Я говорил с ним сегодня, да и не зельевар он, ты же знаешь. Тем более, что с семьей он давно в ссоре и просто не имел доступа в библиотеку Блэков, — Лили прижалась к нему сильнее, а он поднял ее голову за подбородок и поцеловал. — Пошли спать, цветочек. Все-таки Гарри не даст поспать до обеда, — он улыбнулся ей и только потянувшись к ней, чтобы поцеловать ее остановился. — Что-то не так? — Похоже он здесь. Я задержу его, а ты бери Гарри и беги. Я люблю тебя. Я люблю вас, — сказав это, он выбежал из комнаты. *** Он резко сел в кровати и огляделся. Все было как обычно: просторная светлая комната с окном напротив кровати, небольшая кровать, письменный стол, по которому были разбросаны бумаги и документы, книжные полки, но все же что-то было не так. Он быстро оделся, вышел на улицу, сел на свой мотоцикл. Что-то ему подсказывало, что поехать он должен именно на нём. Уже на въезде в Годрикову впадину, он понял, что не так и прибавил газу. Мужчина прошел в дом и увидел Джеймса, он лежал на лестнице, как будто спал. Сириус упал рядом с другом на колени и зарыдал, он говорил что-то неразборчивое, а потом услышал плач. Он сразу же встал и, кинув последний взгляд на друга, поспешил наверх. Лили лежала на полу в неестественной позе, и, если бы не Гарри, он кинулся бы к ней. — Привет, Сохатик. Не плачь, все будет хорошо, — он вытащил его из кроватки и прижал к себе. — Мы сейчас поедем кататься на мотоцикле. Тебе должно понравиться, малыш. — Сири, — только и произнес зеленоглазый ребенок, только что ставший сиротой, глядя в серые очи своего крестного. *** — Ебаный твой рот, Леша. Что же ты ирод творишь?! Ты куда столько начинки дел? Мне как теперь недостачу закрывать? Спросят прежде всего с меня, и, если с моего кармана хоть копейка улетит, будешь докладывать со своего, — кричала страшный в своем гневе бригадир. На самом деле она довольно приятный человек и очень добрый. Хотя бывает всякое. — Аполлинария Меркурьевна, я по рецептуре делал. — Ну пиздец. Это просто полнейший пиздец. Леша, какая сволочь тебе сказала про эти двадцать пять грамм? Я убью скотину. Я просто уверена, что это Андрей был. — Ну… — Ты что мямлишь? Мужик ты или кто? Отвечай сказала, — ей было немного за тридцать, невысокого роста, с хорошей фигурой и довольно красивой внешностью. Кто бы знал, что двухметровый, накаченный парень с бородкой, будет стоять перед ней, ссутулившись и боясь сказать лишнее слово. — Андрей, — коротко ответил парень. — Убью паршивца, вот только придет он на свою смену. Оба без премии останетесь. — Оба? — Да блядь, оба. Ладно один идиот, пошутить решил. Но ты как мог не заметить, что начинка просто течет?! Как можно не понять, что ее много? Так еще и не додуматься подойти ко мне и не спросить, почему она течет и не снизить ли количество, но вместо этого ты упорно запихивал в эту бедную булочку столько начинки. — Я спрашивал у Андрея. — Саша, когда Андрей будет? — Аполлинария Меркурьевна перевела взгляд на другого парня. — Сказал, что через две минуты будет и просил не убивать его. — Убивать не буду, я просто лишу его премии. И в этот момент врывается виновник скандала, с цветами и шоколадкой. — Прошу, дорогая моя Аполлинария Меркурьевна, смилуйтесь над идиотом. Я же даже не подумал, что после того, как я сдам смену, он продолжит издевательство над булочками. Я свято верил, что он пойдет к вам, — он собирался сказать что-то еще, но не успел. Он получил полотенцем по голове. — Ты зачем цветы на кухню притащил? — строго спросила женщина. — Ну так Ваш рабочий день же закончился, вот я и принес цветы, чтобы по приезду домой вы поставили их в вазу. Не на производстве же их держать. — Ладно, но премию все равно обоим сниму. — Дорогая, Аполлинария Меркурьевна, я жду этой премии, как пятилетний ребенок подарок на новый год, мне пса нужно к ветеринару везти. А вы сами знаете, что я там не только премию, я там ползарплаты оставлю. Прошу, не снимайте. — Я подумаю, но не обещаю. Ты же понимаешь, что прежде всего получать буду я. Там недостача не маленькая получилась, просто так глаза не закроешь. — Я понял, мы как-нибудь разберемся. — Вот и прекрасно, утром проведу собрание. Известите всех. Всем до свидания, — женщина ушла, громко хлопнув дверью. — Орала? — Андрей присел на стул и решил сразу выяснить, насколько все плохо. — Орала. И орала она матом. — Ну раз уж матом, то нам всем завтра пиздец. Что делать будем? — посмотрел он на Лешу. *** Выйдя с пекарни, я решила пройтись пешком. Надо все-таки успокоиться, да и погода сегодня неплохая. Завтра сначала дам пиздюлей всем, потом получу сама, а потом… А что потом нам не суждено узнать, ибо последнее, что она увидела, был свет фар. А его сопровождал звук тормозов.