Я свой выбор сделал.

"Доброта, высказанная нам каким-либо человеком, привязывает нас к нему" ©Жан-Жак Руссо. Рабочий день медленно подходил к своему благополучному завершению, на часах доходило шесть, от Феликса уходил его последний на сегодня пациент. День выдался весьма обыденным и нетрудоемким, поскольку не происходило ничего нового и необычного: он приходил в свой кабинет (иногда с опозданиями), кипятил чайник, заваривал себе кофе, садился на свой дубовый стул с темно-красным сиденьем и терпеливо дожидался своих «больных». В основном к нему на прием приходили супружеские пары, желающие наладить взаимоотношения и вернуть любовь друг к другу, или же проблемные подростки с их родителями. Редко кто приходил поодиночке, но даже если и приходил, то уже через несколько сеансов психотерапии «излечивался от недуга» и продолжал жить нормальной жизнью. Все его пациенты были как один похожи друг на друга, ничем особо не отличались и не выделялись, их проблемы также были схожи и не требовали особой сложности в своем решении. Однако был у него один больной, который все же чем-то отличался от остальных. Нельзя было точно сказать, что именно его отличало, в принципе обычный себе парень двадцати пяти или около того лет, но очень выделяла его от остальных, если можно так сказать, его манера выражения своих эмоций. Он не стеснялся в высказываниях и нередко повышал свой голос, да так, что казалось вся больница слышала эти безумные крики, за что в госпитале его и прозвали - Псих. Однако Док не осуждал такое поведение, наоборот, он считал, что крик – это один из способов снятия стресса, поэтому просто молча продолжал их выслушивать, давая пациенту сполна отыграться на нем. Также у него была странная манера одеваться: почти всегда он приходил в мятой светло-голубой офисной рубашке на пару с белым галстуком, увенчанным красными полосками наискосок. Из этого Док сделал вывод, что, возможно, он приходит к нему на прием сразу после работы. Он беспокоился за то, что его пациент ничего не успевает поесть, поэтому он иногда угощал его тем, что на работу готовила ему жена, или тем, что успевал купить в местном киоске он сам, стоит сказать, что чаще всего это была шаурма. Георгий, он же Псих, оказался весьма неплохим человеком, несмотря на его импульсивное расстройство личности и холерический темперамент. Он посещал Феликса уже где-то полтора года, и казалось, что пациент знает Дока лучше, чем его собственная жена, которая так и ищет повод покритиковать своего мужа. Как сказал Зигмунд Фрейд: «Если один ничего не мог бы найти в другом, что следовало бы исправить, то вдвоем им было бы ужасно скучно». В данном случае дело обстояло не совсем так, Феликс не из тех людей, которым бывает скучно, ему может быть весело как в компании друзей, так и в одиночестве, а колкие замечания жены только уменьшают его мужское эго. За это время Гоша и он успели сдружиться. Иногда они прогуливались вместе по пути домой, и обсуждали что-либо, например, новости, кино, музыку, спорт и так далее. Стоит отметить, что Псих являлся харизматичным человеком и был весьма интересным собеседником. Но когда в свою очередь начинал говорить психолог, Гоша как завороженный внимательно слушал его, пристально смотря в его круглые очки, как будто стараясь развидеть в них что-то, чем немного пугал и одновременно смущал Фильку. Иногда они ходили во всякие заведения, в большинстве своем это были бары. Жена Дока не одобряла такое времяпрепровождение своего мужа, впрочем, небезосновательно. Если Филя еще хоть как-то контролировал свои действия, то Георгий совершенно не умел пить. Но несмотря на это они хорошо проводили время. Док не помнил, когда в последний раз он так веселился, если вообще веселился. Благодаря Психу он чувствовал себя моложе, чем он есть на самом деле. У Дока еще не было пациентов, которые ходили бы к нему на прием столь долгое время и с которыми бы он сближался так сильно. «Гоша на редкость сложный пациент, мне начинает казаться, что я не смогу ему помочь.Несмотря на наши с ним успехи, он, каждый раз приходя на прием, находит что-то, что его раздражает, начиная противными старушками в больницах и заканчивая группами для «умственно отсталых» школьников в социальных сетях. Я солидарен с ним в этих вопросах, меня это также раздражает, но похоже, что все по-разному реагируют на одни и те же события. Кажется, что он сплошь и ряд состоит из ненависти, неужели в одном человеке может накопиться столько? Хотел бы я ему помочь, но с моим-то поддельным дипломом, хэх», – усмехнувшись, с иронией подумал про себя Док, бережно протирая свои очки белоснежной тряпочкой из полиэстера, и быстрым движением кладя ее в карман штанов. Затем он надел свои «окуляры» и аккуратно отодвинул шелковую занавеску светло-синего цвета и посмотрел в окно, чтобы оценить ситуацию на улице. Осень. Льет дождь. Каждая капля на стекле сливаясь с другой начинает стекать быстрее, как будто убегая от опасности, которой впрочем, и нет. Хотя времени еще мало, вечер уже перекрасился в темно-синий цвет, желая поскорее стать ночью. Док уже мысленно был дома и представлял, как он наконец-то сможет лечь в свое теплое кресло с наклонной спинкой и посмотреть телевизор или почитать книгу, а еще, может быть, жена что-нибудь вкусное приготовила. Вдохновленный такой картиной он быстро собрал сумку, перекинул ее через плечо, схватил висевшее на вешалке черное кашемировое пальто, доходившее ему почти до колен, и застегнул своими бледными пальцами пуговицы. Филя предвидел такую дождливую погоду, поэтому на всякий случай взял с собой зонт. В последний раз осмотрев комнату и убедившись, что он ничего не забыл, Док нажал на выключатель в стене и погрузил комнату в кромешную тьму, оставляя ее дожидаться завтрашнего дня и очередного сеанса психотерапии. Большими быстрыми шагами, обходя различных пациентов и врачей, он дошел до лифта и нажал на кнопку вызова. Приблизительно через десять секунд лифт открылся, и Филя смог зайти в него. К большому удивлению доктора он оказался пуст. Нажав красную кнопку с потертой надписью «1» лифт закрылся, и Феликс оказался отделен от остального мира и остался полностью погруженным в свои мысли. «В последнее время он меня очень беспокоит…» Лифт тронулся с места и Феликс почувствовал, что становится легче. «…он так давно не приходил на прием, уже где-то третью, нет, пятую неделю. Я пытался дозвониться до него уже который раз, но вместо него меня приветствует автоответчик, голос которого уже порядком поднадоел. Вдруг он заболел или, может, случилось что? На последних сеансах он вел себя немного странно. Нет, он конечно кричал, как и обычно, но что-то было в нем не так. Его голос был более тихим, а когда я начинал говорить, большую часть времени он старался смотреть в пол, как будто думал о чем-то. А его руки. Он сцеплял их в замок, клал их перед собой, и начинал крутить большими пальцами вокруг друг друга. Может быть, его что-то гложет?» Двери лифта, открывшись, прервали мысли Дока, и он поспешно вышел из него. Проходя мимо регистратуры он попрощался с регистраторшей, хотя им обоим каждый раз было неловко из-за того, что они практически никогда не видятся в течение дня и всего лишь обмениваются банальным «привет-пока» из-за своей вежливости. Феликсу наконец-то удалось сменить обстановку и выйти из этого, вечно кишащего различными болезнями и негативом здания. Его пальто не было предназначено для такой погоды и легко впитывало влагу, поэтому он раскрыл свой зонт. Док вроде бы как должен пойти домой, к своей жене, но желание узнать, что случилось с Гошей, оказалось сильнее этого, к тому же, идти до него было не очень долго - минут пятнадцать. Сделав свой выбор и поддавшись интриге, психолог быстрыми шагами пошел к знакомой квартире, в которой жил Георгий. Он не раз провожал его до дома, когда тот был в пьяном угаре, и даже приглашал его к себе, но ни разу не был у него в квартире. В воздухе пахло озоном и свежестью, а дождь все еще шел, успев сформировать множество луж, отчаянно наступая на которые Филя чувствовал себя все ближе и ближе к цели. Зонт хоть и был большим, но все равно не спасал от ливня и предательски позволял каплям попадать на черное кашемировое пальто. Неожиданно в голову Дока пришла мысль: в качестве извинения за то, что он не навещал своего друга, купить тому бутылочку-другую. Он конечно не хотел спаивать своего пациента, но ничего лучше он придумать не мог, к тому же, Георгий вряд ли бы так обрадовался чему-нибудь другому. Феликс зашел в местный магазин и выбрав, по его мнению, самое лучшее вино и что-то вприкуску, продолжил свой путь. «Мне так неловко, что я не приходил проведать его, вдруг он обиделся. Я даже не расстроюсь, если он решит покричать на меня, ведь я это заслужил в какой-то степени». Надо сказать, что Псих жил не в самом благополучном районе города, обычно тут ошивались всякие асоциальные элементы общества, типа бомжей, наркоманов, убийц и прочих. Доктор не понимал, почему и как Гоша жил здесь, ведь он не был похож на этих людей. Тут в голову напрашивается два вывода: либо у него не было денег на что-то получше, либо его вполне устраивал и такой вариант. Проходя мимо зданий, доктор боковым зрением успевал разглядывать местную «архитектуру». Здания то и дело были разрисованы различными граффити и неприличными надписями; с многих домов то ли от старости, то ли от сырости слетала цементная штукатурка, оголяя кирпичную основу квартир. Доку было не по себе от нахождения в этом месте, поэтому он прибавил шаг и решительно продолжал двигаться, попутно продумывая диалог с Георгием. «Что я собираюсь сказать ему при встрече? Как объяснить то, почему я не навещал его пять недель? К тому же, мне стыдно вдвойне, из-за того, что он навещал меня в свое время, когда я болел. Надеюсь, он не сильно обидится». Тем временем дождь начал медленно, но верно утихать, поэтому Филя свернул свой зонт и, держа его за середину, понес в правой руке. Наконец перед ним предстала та самая квартира, в которой жил Гоша. Она не особо отличалось от остальных зданий в этом районе, разве что штукатурки поменьше слетело, и еще около входа в подъезд, на лавочке сидели три старушки, на которых с таким энтузиазмом жаловался Георгий. Как только он начал проходить мимо них, они разом прекратили свой галдеж и притихли, словно птицы перед грозой. Затем Док подошел к двери подъезда. Он, конечно, не особо вникал в их разговор, но фраза «смотрите, какой красивенький», прошептанная за спиной Феликса, была адресована явно ему. Мысль о том, что ему придется возвращаться назад и опять ловить взгляд этих милых «дам», не доставляла ему никакого удовольствия, поэтому он поспешно исчез из их поля зрения, скрывшись за дверью подъезда. Док начал подниматься по ступенькам, желая как можно быстрее навестить Гошу и наконец-то оказаться у себя дома. «Надеюсь, жена не разгневается из-за того, что я немного задержусь», – рассуждал психолог, попутно протирая все той же тонкой тканью свои круглые очки, на которых осталось немного капель дождевой воды. Надев их обратно на свой слегка горбатый бледный нос, он наконец добрался до нужного этажа. Перед тем как войти, он отдышался и немного помялся у двери. Затем Филя взъерошил свои черные мокрые волосы, которые уже начинали седеть по вискам, в надежде хоть немного придать себе человеческий вид. На двери была кнопка звонка, но он знал, что она была сломана, так как Гоша сказал ему об этом, на случай если тот захочет нанести ему визит. Поэтому Док три раза робко стукнул своими костяшками пальцев по сосновой двери, отделанной дерматиновой тканью. Она казалась мягче, чем была на самом деле, поэтому Феликс испытал слегка неприятную боль в кисти после ударов. Последовала тишина. Потом, спустя несколько секунд, Док уловил движение и какое-то нервное шебуршание за дверью. Затем последовал странный грохот, а за ним и нецензурные выражения. Док узнавал своего пациента. Это милое недоразумение вызвало у доктора улыбку, которую он попытался скрыть до того, как Гоша ему откроет. Затем по ту сторону раздалось два последовательных металлических щелчка, она отперлась, и из-за двери показался хозяин квартиры. Судя по внешнему виду Георгия, Док отвлек его ото сна, поскольку глаза его были полуоткрыты, светло-блондинистые волосы были взъерошены, а сам он был одет в белую майку-алкоголичку и неправильно надетые наспех серые мешковатые штаны. По его лицу сложно было сказать, рад он такому визиту или нет, но немедля он все же выдал: – А, это ты Док. Чего хотел? Голос его был резким, но в то же время сонным. Доку нравилась прямолинейность Психа, его даже не опечалил тот факт, что он с ним не поздоровался. Психотерапевту даже стало неловко за то, что он оторвал своего друга ото сна, но желание увидеться с ним было уж очень сильным. – Здравствуй. П-прости, что без приглашения, и… эм, кажется я помешал тебе спать,– с ноткой сожаления, запинаясь, сказал Феликс. – Да ладно, проехали, – сказал он, стараясь казаться как можно более безразличным и дерзким. – Что у тебя? Док повернул к себе сумку, висевшую у него на плече, расстегнул замок, и немного повозившись, достал вино. – В-вот, – в очередной раз запинаясь сказал Док, протягивая черную бутылку с белой этикеткой, на которой была надпись «Шато Фонсэш». Псих взял ее в руки и оценивающе повертел, а затем неожиданно повысил голос: – Ты псих что ли? Оно же около двух тысяч стоит, если не больше! Я с тобой никогда не расплачусь за это, – возмутился Георгий. – Я на сигареты-то в последнее время еле-еле наскребаю, – сказал он уже более тихим тоном, почесав шею и посмотрев куда-то в сторону. – Да нет, ты не понял – это подарок. Я хотел извиниться за то, что не навещал тебя, – почесал затылок Док. – И вот еще, – сказал он, доставая из сумки кусочек сыра и палку копченой колбасы. – Ну-у, спасибо, не стоило, – слегка смутился Псих. – Кстати, почему ты так долго не приходишь на прием, ты заболел? – низким и ровным голосом поинтересовался Док. – Ну да, типа того, – вяло отмахнулся Гоша и положил подарок куда-то за дверь. Феликс уже собирался было уходить, но чуть не забыл спросить про телефон. – А, и еще кое-что. Я почти что каждый день пытался дозвониться до тебя, но ты все время был недоступен, ты не знаешь в чем дело? – спросил его Док, подняв свою густую бровь. – Ну… возможно я случайно включил автономный режим, поскольку я постоянно ношу телефон в заднем кармане. Вот, наверное, и натыкал там чего-нибудь, – сказал расслабленным тоном Псих, опершись плечом о стену дверного проема и засунув руки в карманы. – Ну ладно, выздоравливай там. Дай знать, когда поправишься, проща- – Стой, а ты со мной пить не будешь? – внезапно оживился Георгий, оторвав свое плечо от стены. – Хэх, неа. Если я домой пьяным приду, моя меня так отделает, что тебе и не снилось, –пошутил Док, непринужденно улыбнувшись. – Да ладно, ты что, подкаблучник? – подколол доктора Гоша, вытащив правую руку из кармана и ткнув пару раз локтем в его грудь. – Да мы с тобой всего десять минуточек посидим, хотя бы вино попробуешь. Док и не успел ничего возразить, как Псих забросил руку через его плечо и «почти дружелюбно» помог гостю войти, громко закрыв за собой дверь. Как уже упоминалось ранее, Филя ни разу не был в доме Гоши, поэтому данный визит был для него чем-то новым и важным, ведь когда люди приглашают кого-то в гости, чаще всего это признак доверия. Первым делом он начал осматривать обстановку в доме. Это была обычная однушка, состоящая из зала, кухни и ванной и, само собой разумеется, бардака. На противоположной стороне от входной двери находилось большое тусклое деревянное окно, завешанное белыми шторами, и выход на балкон. У правой стены стоял местами грязный диван в зелено-белую полоску, на котором лежало скомканное одеяло и подушка без наволочки. Напротив дивана стоял небольшой журнальный столик, на котором лежал перемотанный изолентой пульт, горы коробок из-под лапши и куча железных банок из-под напитков. Около дивана стоял деревянный стул, на спинке которого висели брюки, мятая рубашка и галстук. Вполне возможно, что Гоша недавно вернулся с работы и устал, поэтому вместо того, чтобы повесить одежду на плечико, он кинул ее на стул. У левой стены стояла тумбочка для телевизора, а на ней, собственно, и сам телевизор, годов этак девяностых. Посмотрев на пол, Док увидел зеленую бутылку, валявшуюся недалеко от дивана. Скорее всего об нее-то Псих и споткнулся. Стоит отметить, что таких бутылок на полу валялось не мало. Увидев, чем питается его пациент, Док стал переживать за него еще больше прежнего, и уже начал жалеть, что не купил ему нормальной еды. – Ну, чего застыл? – спросил Гоша, скрестив руки. – Пальто будешь снимать? Оно у тебя мокрое, заболеешь еще. Феликс послушно разулся, снял пальто и повесил его на крючок, прибитый к стене у входа. Сумку он решил взять с собой, поскольку там было то, чем они собирались закусывать вино. – Гош, – робко сказал Док. – Че? – У тебя штаны задом наперед надеты, – выдавил из себя Док, еле сдерживая смех. Псих посмотрел вниз, и штаны действительно оказались надеты неправильно. – Блять, – выругался Георгий, закатив вверх свои светло-зеленые глаза. – На, держи. Ты пока иди на кухню, а я сейчас вернусь. – сказал Гоша, вручив гостю бутылку и прихватив какую-то вещь с дивана, а затем быстро шмыгнув за близлежащую дверь, которая, вероятнее всего, вела в ванную. Док лишь озадаченно пожал плечами и последовал в комнату, а затем начал ее рассматривать. Кухня выглядела немного лучше, хотя на ее полу все также валялись зеленые стеклянные бутылки. Пол состоял из больших бежевых керамических плиток, на которых местами виднелись трещины. Деревянный столик со стульями одиноко стояли у стены. Над ними было среднее по размеру окошко, занавешенное желтыми занавесками, которые плоховато сочетались с серыми полу ободранными обоями. На подоконнике стояла прозрачная пепельница, словно еж утыканная бычками, а рядом был черный цветочный горшок, в котором рос полу откусанный зеленый кактус. Ну и потрепала же его жизнь. У другой стены стояли две помотанные временем кухонные тумбы и один висячий шкаф. На первой стояла микроволновая печь с чайником, а в другую была встроена раковина, местами покрытая ржавчиной. Рядом был невысокий, уже от старости пожелтевший холодильник, который немного гудел, а затем замолкал на некоторое время. На его дверце висела пара тройка магнитов и календарь с красивой девушкой в сексуальном нижнем белье. Завидев такую картину, Док слегка смутился, и старался больше не смотреть на нее, дабы не покрыться румянцем вновь. Он дошел до стола, поставил бутылку с красным на стол, снял фольгу и понял, что без штопора тут ему не обойтись, если он не хочет сломать свои зубы. – Гош, а Гош!? У тебя есть штопор? Вино открыть! – крикнул Док в соседнюю комнату в надежде получить помощь от Георгия. – Да! Посмотри в верхнем шкафчике в тумбе, той, что ближе к холодильнику! – раздался из ванной голос Психа. – Понял! – ответил басом ему Док. Он подошел к тумбочке, открыл шкаф, и порывшись среди многочисленной кухонной утвари, такой как ложки и вилки, все же нашел нужный инструмент. Он воткнул острие в пробку и стал плавно его вкручивать. Затем, приложив некоторое усилие и потянув за ручку штопора, пробка вылетела, издав характерный «чпонькающий» звук. Из бутылки сразу потянуло приятным дурманящим сладковатым ароматом, сочетающим в себе запах вишни, сливы и смородины. В проеме появился наконец-то одевшийся Псих. Теперь на нем была дешевая, и кажется немного большая белая майка с логотипом "Supreme" на груди. Руки его были распиханы по карманам, а серые мешковатые штаны наконец-то надеты правильно. На ногах натянуты тонкие черные носки, мало защищавшие от холодного пола. – Ты открыл? – поинтересовался Гоша. – Ага, – кивнул психолог,одновременно поправляя очки, приподняв указательным пальцем их середину.Гоша вытащил руки из карманов и потянулся к верхней тумбочке, открыл дверцу и одной рукой захватил сразу две белые керамические кружки. Настоящие интеллигентные люди пьют алкоголь из бокалов, но к счастью или сожалению, наши герои были не из таких. – Надеюсь, ничего страшного, что у меня нет бокалов, – будто бы вопрошая, сказал Псих. – Все нормально, вкус от этого хуже не станет, – успокоил того Док, приподняв брови и немного улыбнувшись. Приняв ответ Дока, Псих подошел к столу, поставил кружки, взял бутылку красного, и очень аккуратно, стараясь не пролить ни капли, сначала наполнил кружку своего товарища, а затем и свою. Док внимательно наблюдал за этим процессом, смотря в кружку пускающего круги темно-вишневого вина, которое медленно своей чернотой гипнотизировала психолога и засасывала его разум в неизведанную темноту, от чего становилось не по себе.  – Присаживайся, – вернул Дока в реальность Псих, взяв его за плечи и усаживая на близлежащий к нему стул. Похоже, для этого действия произошло больше физического контакта, чем того требовалось. Гоша по-быстрому нарезал колбасу с сыром, положил их в тарелку и поставил на стол. Затем он уселся на второй стул и взял кружку. Док решил последовать его примеру и тоже робко, но взял ее. – Ну, за тебя Док, – протянул руку Гоша, желая, чтобы тот чокнулся с ним своей кружкой. Док скромно улыбнулся, но все же протянул свою в ответ. Раздался звон керамической посуды, и Псих одним глотком осушил полкружки. Док же сделал один глоток, желая как следует распробовать вино, а затем положил к себе в рот кусочек сыра. После вина во рту осталось теплое пряное послевкусие, которое отдавало дубовыми нотками.Такой вкус был по душе Доку, но ему все же было интересно услышать мнение его товарища по бутылке. – Ну как? – спросил он Гошу, пытаясь предугадать его реакцию по лицу. Псих опустил запрокинутую голову, отольнул от стакана, поставил его на стол, вытер рукой рот и сказал: – Это, мать твою, самое лучшее, что я когда-либо пробовал! – восторженно сказал Псих. – Это совершенно не похоже на ту дешевую мочу, которую я пил в барах или покупал в магазинах. Дока порадовала такая реакция, и он сказал: – Я рад, что смог тебе угодить, – не скрывая улыбки, сказал психолог. Они допили оставшееся в их кружках вино, а потом Док сказал: – Ну что-с, я наверное, пойду. – Боже мой, да куда ж тебя все время тянет? Мы ведь так давно не виделись, к тому же, ты у меня ни разу не был, а я у тебя уже был. Немного нечестно, не находишь? – на последнем вопросе Гоша поднял правую бровь. – Останься, успеешь ты ещё домой, – сказал он, махнув рукой. С Психом было сложно спорить, поэтому Док ничего не сказал, а просто неуверенно пожал плечами. – Пол холодный, давай я тебе тапочки принесу, – не успев дождаться ответа Дока, встав из-за стула и метнувшись в другую комнату, сказал Псих. "Похоже, что я тут надолго. Гоша действительно такой гостеприимный или всего лишь хочет таким казаться? Я считал, что он ненавидит весь мир, включая меня, но, сейчас мне кажется, я ошибался насчет него", – подумал про себя Док. Псих к этому времени уже возвращался с тапочками. – Вот, – аккуратно кладя их на пол, сказал Гоша. – Прости, что дома так холодно, я просто давно за коммуналку не платил. – Все нормально, – с пониманием отнесся Док, надевая тапочки и попутно их рассматривая. Они были черного цвета, а подошва своим видом больше походила на резину. Надев их, Феликс почувствовал, как приятно становится ногам, уж настолько они оказались мягкими и толстыми внутри. Гоша сел обратно за стол и сцепил руки вместе так, чтобы можно было положить на них подбородок, и начал беседу. – Ну, Док, как жена? Как работа?  Феликс помолчал с три секунды, будто подбирая слова, и все же выдал: – Ну, в целом все неплохо. Жена хоть и пилит меня порой, но все же любит. Работа – стабильно. Вообще, пока есть крыша над головой, я спокоен, – сказал Док, перекидывая одну ногу на другую. – Но, честно говоря, насчет тебя я не уверен, – добавил он, смотря в верхний левый угол комнаты, где уже от старости осыпался потолок.  – Да, с деньгами в последнее время туго, – ответил Гоша, попутно наливая себе и Доку вина. – Я сейчас на последнем курсе в университете, но поскольку мне нужно платить за него, за коммуналку и за жрачку, я подрабатываю "офисным планктоном", и как видишь, мне все равно не хватает, – закончил наливать Псих. – Я бы с удовольствием позволил тебе пожить у меня, дом довольно просторный, да и кровать лишняя есть, но жена, сам понимаешь, – сказал Док одновременно чокаясь с Психом. – Да все нормально, я понимаю, ты мне ничем не обязан, – сказал Георгий перед тем, как осушить стакан. – А почему ты не живешь с родителями? – спросил Док, но потом подумал, что Гоша, возможно, не захочет отвечать на него по каким-то личным причинам. – Лет семь назад они собрали мои вещи и сказали, мол, ты уже, сынок, взрослый, пора учиться самому жить, и, можно сказать, выгнали из дома, – сказал Псих пожимая плечами и смотря куда-то в пол, будто вспоминая тот день. – Ох, я не знал. Тебе, наверное, сложно было, да? – спросил Док, в своей типичной манере поправляя очки, а затем осознав, что вопрос был довольно глупым, слегка, как будто невзначай, кашлянул в кулак. – Ну да, были свои сложности, – сказал Псих, поставив пустую кружку на стол. – А ты... общаешься со своими родителями? – робким голосом спросил Док. – Отец умер, с матерью уже три года не разговаривали, – ответил Гоша, доставая из кармана пачку сигарет и зажигалку. – Ты не против? – спросил он, показывая Доку белую переливающуюся коробочку с надписью «Прима» и желтую полупрозрачную зажигалку. – Конечно нет. – А ты будешь?  – Нет-нет, спасибо, я не курю, – сказал Феликс, отмахиваясь руками. – Ладно, – сказал Гоша, ловко доставая сигарету из полупустой пачки. Затем он зажал ее между двух пальцев, поднес к губам, и взяв зажигалку, примерно с третьего раза смог зажечь. Чтобы не доставлять неудобства своему гостю, он встал на стул и, дотянувшись до форточки, немного приоткрыл ее. Спустя несколько секунд комната наполнилась приятной свежестью и запахом дождя. Затем Георгий сделал небольшую затяжку и выдохнул изо рта густой клуб дыма. – Так, чем займемся? – сказал Псих, стряхивая пепел в пепельницу и смотря на свет, отражающийся в очках психолога. Док абсолютно не знал, чем можно заняться в его возрасте кроме просмотра телевизора, чтения книг или залипания в телефоне. Иногда ему казалось, что он слишком скучный и флегматичный для того, чтобы заводить знакомства, возможно по этой причине иногда он чувствовал себя одиноким. Поэтому он лишь робко пожал плечами. – Играть в "Дурака" умеешь? – спросил Псих, в очередной раз затягиваясь сигаретой и стряхивая пепел. Док хоть и редко играл в азартные игры, но правила этой карточной игры он знал. – Ага, – улыбнулся он, слегка кивнув. – Вот и славно, сейчас принесу, – ответил Псих вставая из-за стола и уходя в соседнюю комнату, оставив Дока в одиночестве. В ожидании Георгия, Док начал медленно перебирать пальцами по столу, и, чтобы хоть как-то скоротать время, он налил себе вина в кружку и понемногу осушил ее. Затем посмотрев на стену, он увидел, что на часах уж восемь. "Что ж, теперь дома мне точно несдобровать. Придется придумать какую-нибудь отговорку", – подумал про себя Док, смотря в окно.  Псих хоть и жил в неблагополучном районе, но вид с пятого этажа его квартиры был чудесным: на улице уже было темно, вдали виднелись огни фонарных столбов и фары машин, ездящих по магистрали.В зале слышался звон бутылок, валявшихся на полу, и нечленораздельное бормотание Психа. «Хах, похоже, у него возникли трудности с поиском, что, впрочем, и неудивительно… у него в комнате такой бардак», – смеясь про себя, продолжал смотреть в окно Феликс. – Нашел! – раздался голос Психа из соседней комнаты.Док отвернулся от окна, тем самым прервав свои мысли. Георгий уже возвращался из зала с колодой карт в руках, попутно их перемешивая. Затем он сел на стул таким образом, что его согнутая левая нога лежала под ним, а правая стояла вертикально. При всем при этом он немного горбился. – Ну, Док, на что играем? – спросил Гоша держа сигарету в зубах и продолжая тасовать карты. – Да ни на что, пожалуй. – Ну блин, так не интересно, – разочарованным тоном сказал Псих, прекратив перемешивать колоду. – А что ты предлагаешь? – Давай на желания? – предложил Гоша и вытащив сигарету изо рта, вмял ее в пепельницу. – Ну, ладно, и какое у тебя желание? – спросил Док, сразу пожалев об этом. – Если я выиграю – ты выйдешь на балкон и крикнешь: «Аллах Акбар!», а если наоборот, то крикну я. «Откуда Психу приходят такие абсурдные идеи?» - недоумевал мысленно Филя, но все же ответил: – Ну… ладно. – Вот и договорились, - сказал Псих, с энтузиазмом начав раздавать карты. Феликс наблюдал, как Георгий ловко бросает карты то себе, то ему. Он закончил раздавать карты, козырем они решили сделать восьмерку червей. У доктора на руках оказались: восьмерка крестей, валет крестей, дама крестей, девятка бубен, девятка червей валет пик. У Гоши не было козырей, поэтому, следуя правилам, он ходил первым. Псих подкинул Доку семерку крести, на что тот ответил валетом. Георгий, решив, что подбросить больше нечего, положил карты в другую сторону. Каждый взял себе по карте из колоды, лежащей справа. У Феликса это оказалась десятка бубен. Он подкинул Гоше восьмерку пики, на что тот ответил пиковой дамой. Затем, он решил еще поиздеваться над Гошей и подкинул ему даму крести. – А вот так? –надменно спросил Псих, кладя шестерку червей. Доку больше нечего было подкинуть Психу, поэтому карты отправились в отдельную колоду. Спустя несколько минут напряженной игры, на руках у Дока оставалось всего три карты: восьмерка пики, червонная дама и червонный туз, а уПсиха же, их была полная рука. К тому времени бутылка с вином уже была пуста, так, к слову. Док, избавившись от своей последней карты, сказал: – Ну что ж, похоже, что я выиграл. – Так нечестно, ты все козыри прикарманил! Кто-то точно мухлевал,–сказал Гоша, с прищуром смотря на Феликса, как будто намекая на него. – Ну, если ты не хочешь выполнять желание, то так и скажи,–с ехидной ухмылкой сказал Док. – Нет уж! Я что, не мужик? – ответил Георгий и слез со стула, а затем направился в зал. Наш «террорист» зашел на балкон, и что есть мочи во все горло закричал: «Аллах Акбар!», да так, что птицы с соседних деревьев поулетали. На улице в это время гуляла какая-то молодая пара с ребенком, а на лавочке продолжали сидеть все те же три старушки. Сложно было сказать, о чем они подумали в тот момент, но было ясно одно – они больше не сомневались в неадекватности своего соседа. Псих вышел с балкона и закрыл дверь. Док наблюдал за этим процессом, и по его лицу можно было сказать, что такая забава его немного посмешила. – Ну, доволен? Теперь все соседи думают, что я псих, – сказал Псих, скрестив руки перед грудью. Тавтология, не так ли? – Ты сам это предложил, тем более я разрешил тебе не выполнять это желание, –оградился Феликс от обвинений Гоши. – Ладно, неважно, – отрезал Псих. – В любом случае, чем теперь займемся? Филя пару секунд посмотрел в потолок, думая, что бы им такого придумать, а затем сказал: – Может, какой-нибудь фильм посмотрим? – Ну… почему бы и нет? Только у меня особо никаких новых дисков нет, одно старье, я уже это все смотрел. Но если хочешь, можешь выбрать из них то, что тебе понравится, а я еще раз посмотрю, – сказал Гоша, вытаскивая из тумбочки под телевизором стопку пыльных плоских коробочек. – Кстати, тебе наверное в пиджаке неудобно, давай я тебе какую-нибудь майку принесу, а ты пока выбирай, – сказал Гоша и в своей типичной манере быстро исчез зайдя в другую комнату. Доку действительно было неловко в пиджаке, хоть он и согревал от холода, стоящего в квартире Психа. Стоит сказать, что он удивился такой внимательности со стороны своего пациента и был без сомнения этому рад. Док присел на колено и начал перебирать диски в надежде найти что-нибудь более-менее сносное. Его выбор остановился на фильме «Зеленая Миля». Док не знал, почему выбрал именно его, наверное, ему просто приглянулась обложка. Гоша уже к тому времени возвращался из ванной с «обновкой» для Феликса. – Вот, Филька, сказал Гоша, протягивая тому белый вязаный свитер. – Бабушка как-то давненько сшила, но я его особо носил, так как он мне слишком большой, а тебе должен быть как раз. Док переоделся в то, что так любезно предоставил ему Псих. Свитер оказался на удивление мягким и теплым. – Вот, я же говорил, что тебе подойдет. Кстати, ты что-нибудь выбрал, ну, посмотреть я имею виду? Док взял со стола выбранный им фильм и дал Гоше. – А, «Зеленая Миля». Да, хороший фильм, не стыдно пересматривать. Можно узнать, почему ты выбрал его? Док лишь пожал плечами. Приняв такой ответ, Гоша вставил диск в DVD-плеер и сказал: – Ты чай кофе будешь? – Кофе, пожалуй. – Ладно, сейчас принесу. Псих вернулся где-то через три минуты. Сначала он принес две кружки с кофе, а затем и какую-то тарелку с печеньями. Феликс взял одну, оно оказалось овсяным, а внутри него были кусочки шоколада. В сочетании с чаем это было недурно, по крайней мере, Доку понравилось. Псих присел рядом с ним на диван, закинув ноги на стол. – Ты тоже можешь положить ноги на стол, если хочешь. – Да нет, спасибо. – Ладно, как хочешь. На самом деле Док всегда так делал дома, но в гостях он не привык себя так вести, потому и отказался. Фильм шел три часа. Он действительно оказался очень интересным, но в нем присутствовали грустные моменты, от которых Феликс несколько раз чуть не прослезился, хоть он и не был сентиментальным. Во время просмотра они с Гошей частенько переговаривались, обсуждая фильм или что-то другое. Когда наступил самый грустный момент из фильма–казнь Джона Коффи, из глаз Дока все же просочилась одна слеза, и Псих увидел это. – Да ладно тебе Филька, это всего лишь кино – все не настоящее, – сказал Гоша скрестив руки на груди. – Да… я понимаю, но я ничего не могу сделать. Они сами по себе капают. Господи сделай что угодно, но чтобы я твоих слез не видел. Я не могу смотреть, как ты плачешь, – сказал Псих слегка покраснев. – Почему? – спросил Док, приподнимая очки и вытирая слезы платком, которые предназначены для очков. Такая картина еще больше пошатнула душевное равновесие Гоши. – Ну, не знаю я! Как-то… неловко. Ты сидишь такой в хорошем настроении, а рядом с тобой человек плачет, а ты просто смотришь на него как последний козел.Так и хочется успокоить, – сказал Гоша еще больше сжав руки на груди, и перекинув одну ногу на другую. Похоже он действительно чувствует себя неловко. – Прости, – ответил Феликс, вытирая последние слезы со своих щек. – Да ладно, все нормально. Ты же как-то мои крики терпишь. – Кстати, ты ни разу не повысил голос на меня, за то время что я нахожусь у тебя в гостях. Я думаю, что это прогресс. – Если я закричу, то мой соседи меня выселят. Если бы не они, то я бы уже сорвался. – Я так не думаю. Я считаю, что тебе просто нужен человек, который всегда будет находиться с тобой рядом, с которым ты можешь поговорить. – Ну, я не знаю… – Завести жену не думал? –пошутил Док, немного смеясь. – Да ну тебя! – обидевшись, отвернул голову Псих. – Да ладно, не обижайся, я же пошутил, – сказал Филя, протянув одну руку через его спину и обняв за плечо. Прошло где-то восемь секунд,прежде чем Псих прервал молчание. – Да… ты прав. Ты всегда прав… Феликс не стал ничего говорить, а стал ждать, когда Георгий продолжит. –Я… не до конца честен с тобой Док… Дока это немного напугало, он не знал, что может от него скрывать его пациент. Он продолжил слушать, убрав свою руку от его плеча. – Когда я пришел к тебе в первый раз, я подумал: «Твою мать, теперь мне придется каждую неделю разговаривать с этим сукиным сыном до тех пор, пока я не исправлюсь!». Но правда в том… что я влюбился в него. Мне нравилось приходить к тебе на прием, жаловаться на что-либо, а затем смотреть, как ты что-то записываешь в блокнот и слушать твой голос, когда ты даешь советы. Каждый сеанс я даже специально находил причину покричать, чтобы ходить к тебе. Мне ужасно стыдно за это. Мне нравилось, как ты угощаешь меня стряпней своей жены и даже ничего не просишь взамен. Если бы не ты, то я бы уже помер с голоду, правда. Мне нравилось, что ты приглашаешь меня в кафешки, на спортивные мероприятия и прочие. Никто никогда не делал ничего подобного для меня. Никто. Мне стало стыдно от того, что я влюбился в мужчину, поэтому я решил прервать с тобой все связи, но ты все равно решил прийти ко мне и узнать как я поживаю. Конечно, я пригласил тебя. Я не хотел, чтобы ты подумал обо мне плохо. Если бы я знал, что ты придешь, я бы убрался, а так, ты увидел настоящего меня, отвратительного. Мне не нужно, чтобы ты был со мной из жалости, Док. У тебя есть жена, я знаю, и я хочу, чтобы ты был счастлив с ней. Твоя дружба значит для меня больше всего на свете, но я чувствую, что мне недостаточно этого. Мне бы хотелось, чтобы ты был рядом всегда, но если ты не хочешь, то я постараюсь принять это. Лучше остаться друзьями, чем никем, – закончил высказываться Псих, облегченно выдохнув. По нему было видно, что он старался сдерживать слезы, но тщетно. В его глазах начали собираться небольшие сгустки капель, после чего одна вылилась из его глаза и потекла вниз по щеке. Феликс в это время сидел, потеряв дар речи. Он и подумать не мог, что Гоша так к нему относится, он всегда казался дерзким, грубым и отчужденным, но сейчас он выглядел беззащитным и ранимым. Не на одном сеансе терапии он не был так откровенен с ним. – Я… я даже не знаю, что сказать. – Что бы ты ни сказал, я приму это. Около минуты Феликс сидел молча и смотрел в окно. Георгий в это время тоже молчал, временами попивая кофе, чтобы снять стресс. Док решил наконец-то прервать тишину. Он положил руку на плечо Гоши и спросил: – А ты… правда меня так любишь? – Нет, сижу тут просто так блин распинаюсь! – в очередной раз скрестил руки Георгий, нахмурив брови. Феликса позабавила такая вспыльчивость со стороны Психа, уж очень это было в его манере. Док немного улыбнулся и заключил того в объятия. – Я свой выбор сделал.