Сказки

Балерина стояла за кулисами самого большого театра страны, нервно теребя пачку, а остальные девушки хихикали, тыкая пальцами ей в спину. Через пару минут Лею объявят, и она снова выйдет на сцену, и снова будет развлекать серую массу зрителей. Да, именно развлекать. Лея для всех была клоуном из цирка уродов, надо которым можно посмеяться, будто она и не знает, что над ней смеются, или будто ей совсем не обидно. А всё лишь потому, что она не такая, как все. В этом городе, в этой стране, где живут лишь тёмноволосые, черноглазые, с синим, как лёд, и таким же холодным и бнсчувственным сердцем, блондинка — настоящая редкость и диковинка, на которую всем хочется лишний раз поглазеть, над которой всем хочется усмехнуться, показать, что она не такая, что она здесь лишняя. И именно Лее выпала несчастная доля родиться со светлыми волосами. Будучи ребенком, балерина часто плакала, думая почему же на неё так странно смотрят? Чем она это заслужила? Разве отличие от остальных в том, что она, тем более, сама-то и не выбирала, так сразу причина тыкать в неё? Но шло время, она понемногу привыкала к такому отношению, а потом и вовсе смирилась. Какая разница, верно? — А сейчас, — послышался голос ведущего, который и сам явно сдерживал смех, хотя давно работал с девушкой, — та, ради которой мы здесь и собрались, Лея Хофман. Кулисы медленно стали открываться, и балерина, набрав воздух, решительными шагами, будто летя, вышла на центр сцены. Оглядела публику. Все, как один, с бледной кожей, каштановыми волосами и чёрными-чёрными глазами, которые, устремившись на девушку унижающим взглядом, испепеляли её, а из грудной клетки, из самого сердца, каждого струился холодный голубой свет. Хофман склонила голову в ожидании музыки, положив подбородок на грудь, наблюдая за тем, как сквозь белый купальник льётся красный свет — ещё один повод для усмешки. На глазах наворачивались слёзы, и Лея прикрыла веки, слушая сбивчивое дыхание. Заиграла музыка. Она закрыжилась в танце. Её сердце становилось синим.