Ленточка на запястье, поможет нам встретиться вновь.

      Вообщем бытовуху, рассказывал, нам о том, что живём в самом страшном отрядном доме. Так он назвал пятый домик, но и впринцепе заречье впринцепе.       Мы ближе всего к лесу. За мостом, за рекой, пусть она и высохла. Это место называли «заречье», очень давно, но тогда это было оправдано была река. Все кто жили в домиках с первого по третий имели одинаковую планировку две веранды, по три комнаты с каждой стороны, а в комнате по четыре кровати, и только наш домик отличался от них. Дима рассказывал, что это потому, что наш домик раньше был самый новый, его построили первым, из-за того что прошлый домик под номером 5 был разрушен уж при каких обстоятельствах Дима не знал, но строил заумные теории. Было интересно слушать, но откуда он знал об этом месте так много?       Видимо первый блин комом, планировка пятого домика неудачна. Хотя четвертый и пятый домик могли посоревноваться за титул самой кошмарной планировки. Дима рассказал, что четвертый домик имел две веранды, но построение комнат другое. А именно 3 комнаты по 7 человек, и ещё одну. Построение было немного удобней, чем наше, но не намного. Не удобно на практике. 7 парней в одной комнате это уже был апокалипсис. Дима так же специально для Саши добавил в историю каких-то пингвинов на радио управлении прямиком из Европы, из-за чего, Саша прижалась в Юле, а Аня кричала, что Дима говорит правду и пингвины сожрут всех, ведь они как эти самые пендосы. Вот так веселье. Наблюдать и почти не участвовать было интересно.

***

      За разговорами мы быстро дошли от столовой, до заречья, уже возле веранды стояли почти в полном составе два отряда. Я вспомнил про свой синий чемодан. Кто ты мой родной? Я огляделся по сторонам нигде нет.       — Антон, а где мой чемодан? — спросил я у Временного друга, пока он смеялся, над очередной шуткой Ани. Антон в присутствии девушек смеялся ещё громче, а его кудрявые светлые волосы хорошо гармонировали с причёсками двух девушек, будто смешали их прически в одну на его голове.       — Не знаю, — сказала он быстро отвлекаясь и возвращаясь в диалог, все равно что слова «ясно», или «понятно». Его улыбка даже пропала когда он глянул на меня.       Решил пойти на поиски, но понимал, что в этой глуши далеко утащить мой чемодан не могли. А если и могли то только еноты, которых по рассказам привлекает всё, что попадает вблизи леса. Ещё страшнее было то, что пятый домик подвергается атакам чаще других, так как ближе всего к лесу. Хотя зачем мне переживать за чемодан тут в этом лагере врятли можно позариться на мои вещи, но там было мое сокровище, за него Я уж поборюсь. Я хотел подняться на веранду, но там сидели парни из 10 отряда, прямо на ступеньках.       — Что себе позволяет этот мелкий? — говорил полный парень, своим уже дружкам, или я даже не знаю как их назвать. Четверо на мелких ступеньках. Полный выше всех сидит.       — Мы ему ещё покаж…– стал говорить парень, который был тут не в первый раз.       — Можно тут пройти? — спросил я, перебивая. Спокойно без конфликтов, давно я никого так не просил, хотя сегодня утром… Лучше забыть. Но обычно я ни о чем не прошу, запомните парни, хотел было я сказать, но подумал, вдруг начнется драка. Мне это не нужно.       Сначало они скривили лица, но подвинулись. Видимо я не выгляжу, как дохляк. Везёт, что они не видели, как мне заломил руку на вокзале мелкий вожатишка. Пропустили без единого слова. Да ещё и не припомнят мне, что я сначала говорил никому помогать не намерен, тем более такому человеку, а после первый побежал. Не заметили этой перемены? И пропустили без всяких яких, хотя взгляды я ощущал. Своего может почуяли. Или драка тоже не для них. Представлял как пухлый замахивается и это сводило меня с ума забавно.       Я зашёл в домик. На переднюю веранды, чемодана нет, заглянул в комнату где было 10 кроватей, теперь уже 12, потом в ту что была справа рядом, не было, после спрыгнул с перил, что бы не тревожить парней, что сидели на ступеньках, они тут же это заметили глянули на меня, да на меня многие посмотрели с выражением мол «что крутой?» Или же они и впрямь посчитали это действие крутым. Второй раз за день.       Но несмотря на свою «крутость» я встал и пошел на правую веранду, откуда мы тащили кровать. Вот куда мог деться чемодан? Это невероятно, как я мог потерять такую огромную вещь? Это не телефон, не канцелярские товары, это чемодан со всеми моими вещами, не самыми нужными, но чёрт! Портфель был закреплён к чемодану. Зачем я это сделал?       Я обошел комнаты правой веранды. Без тех двух кроватей комната казалось пустой. На углу кроватей было постельное бельё. Не заправленное, как в комнате где жили девушки, интересно кто будет жить тут вдвоем с кем-то? Чемодана нет. После вышел сново к передней веранде, и хотел было пойти к левой, как вдруг, я услышала голос длинноногой вожатой.       — Ребятули, не расходимся, давайте пойдем на отрядное место. — сказала она очень весело, как и каждое её слово, казалось, откуда столько энергии? Такая работа. — Так стоять! — остановила она парней, которые хотели уйти со ступенек веранды куда подальше.       — Это общее мероприятие, обязательное для всех! — сказала она, указывая на толпу, что уже была вокруг неё. — Давайте проведем наше первое собрание все вместе, — начала говорить девушка, очень романтичную речь, что-то о том, как мы потом будем вспоминать эту самую встречу.

***

      Я подумал, что мой чемодан никуда не денется, пошел вместе с толпой, через левую веранду, кстати, которую видел в первый раз. Прямо за поворотом была мелькая асфальтированная дорожка, которая вела вглубь леса. Но можно было в конце дорожки увидеть красный навес. Среди зелёных деревьев очень выделялось. Летают бабочки невероятной красоты интересно, а что это за вид? Не видел таких тёмно-синие маленькие, острые крылышки, пята будто карнавал, то белые, то красные, жёлтые даже видны. Наша вожатая шла впереди всех и рассказывала нам какие-то факты об этом месте, которое я благополучно прослушал.       — …это наше отрядное место! — первое что я услышал, потому что эта фраза была сказана намного громче, чем прошлые. 24 человека. Сейчас шли за ней и было очень странно сам факт, что Таня берет ответственность считай «не за её детей». Она подписалась на такую авантюру в лице ещё 12 ублюдков. Тяжко будет, я ведь знаю, что они с собой перевезли, или же догадываюсь, что ничего хорошего. Будут проблемы, по крайней мере с двумя, а учитывая наличие трёх девчонок, что ведут себя с самого начало немного «шлюховато», я был уверен, что может случиться что-то не самое хорошее, ведь сейчас эти парни всячески лапали этих девчонок, а они и не против.       — Ну что нашёл свой чемодан? — спросил меня Антон, что подкрался сзади я чуть было не подпрыгнул от неожиданности, но сдержался.       — Чё так подкрадываться? Нет я не нашел, я не посмотрел левую веранду, а ты кстати где ты свои вещи оставил?       — Я оставил вещи на левой веранде первая комната, — сказал Антон показывая пальцем на одну из двух дверей, что была первая к лестнице, было немного далеко, но разглядеть можно. — я, кстати, был первый кто поставил там свои сумки, а после того как зашли ещё двое, я сказал, что ещё одно место для моего друга, — сказал парень, кидая мне руку на плечо, и всячески виснет на мне.       — Ладно, но вот чемодан, где он? — продолжал виснуть на мне парень и грустно промямлил, я поёжился от руки на плече, но убирать не стал. А стоило бы. Посмотрев на него, я увидел что он коситься как-то странно на Диму, который что-то активно доказывает двум новым подругам из столовой.       — Ля куда он мог деться? Но не пропадет, — сказал я Антону, что, наверное, подумал, что я жутко безответственный, ну или тупой. Я смог потерять чемодан, мы были знакомы всего пару часов, но он уже вел себя со мной, будто знакомы далеко не меньше суток.       Мы пришли к беседке. Длинные лавочки, в количестве трёх штук, со спинкой на черных ножках. Стол максимально примитивный. Красный пластиковый навес на четырех столбах. Из-за такого красного навеса, беседка была похожа на комнату в которой проявляют фотографии со старых фотоаппаратов. Столбы много раз красили потому на них был густой слой краски, последний же синий уже отваливается, лавочки же были деревянные.       На улице стояла жаркая погода, но как же хорошо, что тут была тень. Навес и деревья делали свое дело, пусть и странным цветом. В этой беседке, казалось, что мы далеко от всех этих домиков и других мест, будто мы сейчас в каком-то фильме про постапокалиптический мир, сидим в красной комнате, будто это аварийная лампа какого то бункера, и мы единственные кто выжил, вспоминаю парня с огромным портфелем шаром, что затирал мне очень похожую историю. Пусть и совсем другую.       Мы все расселись, на одной лавочке помещалось не так уж и много людей всего по 7 человек, те кому место не досталось выкручивались. Юля сидела у Ани на коленях, хихикая что-то, Антон сразу же поднялся и уступил место последней стоящей девочке. А Сергей, который был в полосатой рубашке странно ходил кругами смотря вверх на навес. Лавочки были такие низкие, что если бы нас посадили за этот стол с целью поесть, то дотянуться до тарелки можно было бы с самого края лавки. Таня принесла ватман, кинула ватман на стол, хотела его повесить на дерево, что стояло между двумя столбами навеса, но пришел Данил и она одним лишь взглядом сказала ему повесить ватман.       Не мог понять, почему мы стали заниматься командными делами двумя отрядами. Но ответ на мой вопрос пришел почти сразу.       — Пусть здесь и сидят два отряда, но мы все станем семей на эти наши волшебные 14 дней! — сказала Таня, вешая на вожатого 10 отряда всю муть с ватманом, в которым она не могла разобраться сама. Отдала ему скотч, который был у нее на руке кек браслет и спихнула работу окончательно.       — Не знаю слышали ли вы, но наш домик особенный. Мы все живём как одна семья. В одном доме, в одной комнате, поэтому не удивляйтесь если другие отряды не дружны вовсе, мы же будем не просто «девятый отряд, не просто девятый», а мы будет «девяносто-десятый»! — закончила свой монолог Таня, глянула на Данила, который не мог разобраться со скотчем и ножницами. Все падало, ватман каждые пару секунд летел с грохотом, что забавляло девушек, а мне хотелось подойти и отобрать все из этих идиотских рук, которые не на что не способны, вспомнил я ещё сцену с кроватями. Я готов сделать все самостоятельно. Это было бы быстрее. Бесит. Особенно его панама и очки. Я уверен, у него очки точно без деоптриий, просто для красоты, такие ощущение что ему просто нравиться выглядить странно. У нас в нашем городке быстро бы назвали петушарой, возможно, он бы спокойно не ходил совершенно никогда. В такую жаркую погоду в кофте с мелкими розовыми котятами, хотя до этого у него была майка вожатого, не к месту. Странный парень, переодевается пару раз за день? Но я слышал, все так же, как девчонки уже шептались какой он милашка как ему идут розовые котята. Парни же за глаза назвали его педиком. Но то, что сказала Таня, не выходила из головы. Это как мы будем одним отрядом?       — Это как мы будем 90-10 отрядом? — будто кто-то озвучил мои мысли вновь, а это была рыжая активистка Соня, видимо она не ожидала такого. В нашем отряде она была единственным человеком подходящим на роль лидера, но если объединяться то она может проиграет. Люди из 10-тки выберут похуиста, который не будет капать на мозг своими «работаем все на кубок».       — Все просто, будем как настоящая команда, не двумя отрядами, а одним, — прорезался голос у Данила, который уже просто держал ножницы и резал скотч, когда девушка давала ему сигнал. Таня прикрепляла ватман самостоятельно. И их перепалка была интересной. Он ничего не умеет, но она не подавала вида, что она имеет что-то против. Или же то, что он бесит. Просто приняла тот факт, что парень не в состоянии прикрепить ватман сам и делает это сама. Завершили они это повешение ватмана очень большим слоем скотча, что бы точно не упал. Звуки скотча наверняка слышал весь лес.       — Фух… Ребятули, давайте начнем, — проговорила Таня смахивая импровизированный пот. Она открыла маркер синего цвета и поделила лист на две вертикальных колонки. Написала в первом образовавшимся столбике «ожидания», во втором «согласия».       — Сейчас мы бы хотели услышать от вас ваши ожидания от времени, что вы проведёте здесь, и те согласия и правила на которые вы согласны пойти, для получения этих самых ожиданий, — говорила нам вожатая, крутя в руке маркер очень ловко, будто он прикреплён к руке. Она точно этому училась.

***

      — Давайте начнем с ожиданий. Только без бытовухи по типу «рыба это только для котов на перроне» «хочу больше котлет» и тому подобное, давайте только ваши хотелки и желания относящиеся к нашей общей жизни в домиках и в атмосфере. Кто начнет? — начал занудство Данил. Хотя может правильно, кто-то и хотел сказать о том, что хочет много вкусной еды, хочет душа каждый день, хороших комнат, не слишком жаркой погоды, но тут же все утихли, и одна только Соня рыжая активистка, подняла руку.       — Хорошие воспоминания! — крикнула она.       А повсюду послышался гул, мол круто, точно, точно. Тут же все активировались, начали говорить о «новых знакомствах», кто-то говорил мол «полезное времяпровождения» уж очень умные фразы. Соня же вставила своё «занять первое место среди отрядов» и эта фраза естественно была ошибкой. В кругу из двух отрядов сказать такое. Но это все равно вписали. Соня сразу затихла. С горем пополам набрали 10 штук. А после нужно было выбрать не меньше 10 пунктов, на что мы готовы? Это те правила, что мы устанавливаем сами для себя, и обязуемся их выполнять.       И первая вновь начала вещать Соня, пусть она была тише травы после своего прошлого заявления. Но сейчас она решила исправится.       — Я хочу, что бы мы были дружны и уважали друг друга, — сказала она, ее слова записали, а после как крикнет мелкая Саша.       — Хочу, уважение всех интересов. Вот у меня интересы такие, что не каждый поймет, я хочу что бы их уважали! — выталкивал свои приоритеты 14 летняя девочка, что была действительно с очень странными «интересами». Это точно интерес? Не бзик? Это странный интерес, вот вырастешь и ты точно, не будешь настолько патриотичной. Ведь этот мир жесток, такое чувство, что ты закрываешь глаза.       — Хах, ведь у нас в стране так волшебно жить, — начали громко хихикать девочки из 10 отряда, и те, кто ехал достаточно близко к Саше, сразу поняли о чем идёт речь, и почти все смеялись, эти шутки не очень хороши, на меня впечатление не произвело. Но признаю точно подмечено. Саша тут же поникла, видимо она сталкивались с таким в жизни часто, не каждый день увидишь такого человека, который будто не видит в какой он среде живёт. А те кто сидел от Саши далеко, что бы понять о каких таких увлечениях говорит она, начали говорить нам помолчать, особенно это говорил Данил. Он говорил не смеяться, а сам же не особо понимал скорее всего насчёт чего все смеются.       — Давайте уважать её интересы какие бы они не были, все заслуживают того, что бы их не оскорбляли за мнение,— строго, руки в бока говорил Данил. Таня тоже поддерживала его, но небольшая улыбка промелькнула на ее лице, но она не сдерживала.       Что я делал в свои 14 лет? В мои 14 я бегал по гаражам, прогуливал школу и уже курил, а она рассказывает как же хорошо жить в этой стране? Именно тогда я и начал общаться с людьми вокруг меня, которые отличались бы от всех кто сейчас окружает меня в моем 9 отряде.       Почему сам мир так жесток? Я вовсе не считаю, что он так поступает лишь со мной, но живём мы все бедно, а страна не бедна на полезные ресурсы, можно было бы что-то придумать. И возможно я не был бы таким консервативным, если бы не жил в своей деревне в которой чужое мнение было на первом месте и я многое вытерпел, мнение устоявшееся в этой стране. Не выделяйся. Будь как все. А что если не хочу? Интересно с этом виновата страна или люди в ней? Сам мир. Хотелось подойти к Саше и сказать, как же тяжело людям, как живут люди с неизлечимыми болезнями, и те кто попал в аварию в нашей стране, а как же люди которые не могли жить у нас по причине того самого «будь как все»? Когда нибудь она поймет, когда сама столкнется, а может это лишь мои мысли и хорошо лишь только там, где нас нет.       Мысли показались мне самыми глупыми на свете с моей стороны, ведь тот, кто старался выживать людей из той же самой своей родной деревушке был никто иной как я сам. Моя политика, вот. Почему же меня потянуло на то, какие все вокруг плохие, если я сам в сто раз хуже многих? Плохой.       После долгих смешков и того, что Таня говорила и ругала девочек за их стёбы над Сашей, уже спустя пару пунктов в списке мы закончили. Правила были почти все одинаковые по содержанию, уважение, уважение. Толерантное общество прогрессирует, но не у меня в станице, пока я здесь там совершается моя работа без меня. Идеальный механизм. Выбрасывают очередного «не такого». Толерантность от слова терпеть. Пожалуй я не стану… Не такие нам не нужны. Даже если мне самому хотелось бы стать «не таким»… Может я тоже хочу делать безрассудные вещи, носить смешную одежду, может быть я даже ориентацию хочу сменить. Все это глупости. Фу. Тошно стало от того, что я представил себя человеком, которого самостоятельно пытался выжить. Зависеть от чужого мнения мне надоело, но и зачем если я и сам «не такой» как многие, просто по-другому. По-другому, конечно, моё кредо избавляться от ненормальных. А «другие» пусть идут куда подальше. Но сейчас я буду как все вокруг. И они до смешного такие добренькие и такие дети с одной стороны.       — Но так же не забываем о правилах на территории лагеря! — сказала Таня, после того, как поздравила нас с созданием «ожидания/согласия»       — Не пить, не курить, не материться, если я услышу, увижу, почую я с вас глаз не сведу, — сказал Данил и глянул на меня. А после с улыбкой записал это черным маркером. Хотя фраза была не слишком страшной, но почерк у этого Данила, был кошмарный. Надпись выглядела жутко, будто курица лапой.       — Ну, а теперь давайте произнесем клятву! — сказала Таня и попросила всех нас встать и взяться за руки. Мне вот повезло и справа от меня стоял Антон, а слева девушка одна из близняшек. А вот не повезло Саше и Артёму, которые были совершенно не вписываемые в общий коллектив, будто из другого мира. Один вел себя как аутист, другая была 'помешанная'. Не повезло тем кто стоял по сторонам от них. Я видел презрения на лицах людей, что стояли даже далеко от них. Хотя может не презрение, а сочувствие, а может и радость о том, что не им придется держать за руку этих фриков. Хорошо, что я не рядом, подумал я. Добреньких и правильных людей терпеть намного проще, чем натуральных фриков. Так я решил, хорошо, что это не на долго, мои бы парни из избили или просто припадали парочку уроков им.

***

      В поисках чемодана я осматривал все комнаты и я чуть не потерял надежду и свой мозг, пытаюсь разобраться, что и для чего каждая дверь.       Все сейчас разбирали вещи, застилали кровати, кто-то бродил по территории, а я что? Ищу чемодан. Скорее всего надо было сказать вожатым, о том что я бля чемодан потерял. Но я справлялся сам, а точнее не справлялся. Я открыл дверь, которая была вторая на веранде где была моя комната. Тут оказывается три двери, а не две, как я видел со стороны нашего отрядного места. Одна была напротив лестницы. И две другие. Первая к лестнице моя. Я проверил свою, открыв дверь и увидел Антона и Диму, которые стали, как придурки, махать мне руками и рассказывать невнятно вместе, перебивая друг друга, как они пересилили Диму с правой веранды к нам и теперь мы будем жить втроём. Я закрыл дверь, почти сразу как они стали говорить впринципе. Я догадаться, что мы будем жить вместе. Но у нас в комнате была ещё одна кровать. Интересно кто ещё один наш сосед. Открыв следующую дверь никого.       Везде кипела жизнь, но не тут. Тоже непонятно кто живёт. Это та самая комната за которую девушки были готовы поубивать друг друга. Все девочки подружки, а тот кому она досталась, кажется не ценит этого счастья. Девочки так ругались за неё.       Кто-то разбирал свои вещи, кто-то стелил постель, двигал кровати. Девочкам в комнату с уже 12-тью кроватями переносили тумбочки парни из 10-тки. Так вот какова судьба этих тумб. Слышал как они ругались даже с порога левой веранды.       Все же планировка была странная. Если раньше я думал, что все то, что говорила Соня с Таней, когда мы сюда приезжали было правдой, то теперь я не уверен не в единых словах об этой планировке. Получалось странно.       Передняя веранда, ближе всего к мосту, была с двумя дверьми одна была сразу за ступеньками, эта была комната с 10 кроватями, а другая была сбоку по левую сторону. Правая веранда была с тремя дверьми, в одной было изначально 7 кроватей, пока мы не унесли две. И ещё одна дверь рядом, и сбоку ещё дверь. Кажется я запутался, как получилось так, что и на моей левой веранде, ближе всего к лесу три комнаты тоже. Кажется я разберусь в этом только к концу смены. Я заглянул кажется в каждую, но чемодана не было. Не понятно как именно такое количество дверей помещалось почти в идеальный прямоугольник. Хотя то было понятно, были маленькие двери с кладовкой, ещё две мелкие каморки с одной кроватью.       Зайдя в последнюю комнату моей веранды, да и впринципе последнюю дверь за которой я мог найти свой чемодан, я подумал, а тут хорошо. Передо мной была комната с одной кроватью, тумбочкой и шкафом, вообще такой же набор как и во всех комнатах, но в едином экземпляре. Зайдя в комнату, огляделся, не разгуляешься. Сел на колени, что бы глянуть есть ли под кроватью мой чемодан, и я было уже собирался подняться, как стукнулся обо что-то.       — Блять! ауч– вскрикнул я, потирая больную голову.       — Извини, извини! — Я поднял голову и увидел вожатого 10 отряда, который был обеспокоен тем, что удалил меня, а может так лишь играл роль, что обеспокоен? Что теперь мстит за что нибудь? Он ударил меня своим портфелем шаром. Что в нем? Почему такой тяжёлый удар?       Он кинул портфель на кровать, тот чуть было не упал.       Протянул мне руку, что бы помочь подняться со своим вопросом.       — Ты как в норме? — спросил он, а я просто опершись на кровать самостоятельно встал на колени, ведь ещё надо посмотреть пол кровать нормально, не принимая руки помощи. Что-то не доверяю я его искренности, точно же специально меня ударил.       — Я в норме. — спокойно сказал я. Данил же бросил на меня взгляд, который показался мне действительно беспокойным. Хотел было я сказать и задать вопрос о том, что у него в портфеле, но не успел.       — Окей ты в норме, — спокойно подтвердил вожатый, так быстро сдался? Ему точно не жаль. Тут же его лицо сменилось от беспокойного, на какое-то злое, надо было мне раньше закатить истерику по поводу того, как он мог ударить меня, случайное ли? Ну уже не важно момент упущен.       — Ну, а теперь, я слышу от тебя не слишком хорошое слово, поэтому жду того, что ты будешь отжиматься 10 раз за каждую букву в том слове.       — Чего? — какое такое слово? С какой это кстати я должен отжиматься за то, что меня ударили?       — Мат запрещен на территории, будешь матюкаться у себе в городе, так что давай стартуй кабанчиком! — изрядно выбесила меня сама ситуация. Он стоял облокотившись на косяк двери, которую закрыл зачем-то. А я сидел на коленях смотря на него снизу вверх.       — Я не собираюсь ничего делать, — сказал я и хотел выйти из комнаты. Поднялся. Но понял что меня отпускать не собираются. А комната не такая уж и просторная. Парень всем видом показывает, что отпускать меня не собирается. Сама закрытая дверь мне намекает. Закатив глава я стоял на месте.       Вожатый строго посмотрел на меня, руки были у него в кресте, все в той же панаме, очках, и в кофте от которой было жарко даже мне.       — Кирилл я понимаю, что мы с тобой не сдружились, поскольку ты уже взрослый, то скажу прямо, но я тебя в покое не оставлю, не хочу, что бы ты занимался нарушением спокойствия в отряде, — со вздохом сказал он. Слова о мнимой моей взрослости он точно не воспринимал всерьез. С новым вздохом от распустил руки посмотрел на меня, сказал ещё одну фразу вроде «волнуюсь за спокойствие» и шагнул ко мне. Комната оказалось такой тесной, что один шаг разделял нас. Какого черта? Почему постоянно идёшь на меня? Я попятился. Кровать остановила мои движения на корню.       — Не хотелось бы что бы от тебя были проблемы, — сказал он, а я отклонился назад, но кровать помешала мне отойти, но и удержать равновесие не получилось. Мда. Грохнуться на матрас спиной – великолепно. Как же это ужасно, как же стыдно.       Грохнулся на кровать и ударился вновь головой об портфель, только уже самостоятельно, да ещё и так больно стукнулся, я глянул почти мгновенно от удара на вожатого, на его лице была улыбка. Улыбка? С этой же ухмылкой он протягивает мне руку, и на этот раз я будто в трансе берусь за неё, хотя могу прекрасно сам встать, не так уж сильно ударился, но от шока и стыда даже забыл, что мне больно грохнуться на портфель с кирпичами. Голова гудела. Данил помог подняться, считай самостоятельно поднял меня. Я встал. Посмотрел вновь как и раньше сверху вниз, потёр затылок, который немного пульсировал от удара. Я даже не заметил, что второй рукой все так же держусь за руку помощи. Отпускаю её, максимально больше не смотрю вниз. Отошёл немного вбок.       Собирался уходить, совершенно забыв что я тут вообще делал? Для чего я пришел в эту комнату?       — Ты искал свой чемодан? — словно наковальней по голове. Точно. Как я мог забыть?       — Ты знаешь где он? — спросил я уже на выходе, глядя в дверь, одной же рукой уже опираясь на ручку. Одно движение вниз и дверь откроется. Замков же нет, как выяснилось когда мы таскали кровати.       — Он в кладовке. Я отнес его, как увидел, что ты его беспечно оставил на веранде. Тут, конечно, все мы семья, все дела. Но воровство случается. Тебе вообще плевать на свои вещи? Тебе стоит быть ответственным, пора бы уже, — сказал он, откатывая свой чемодан от двери, который стоял рядом с выходом по правую сторону, он снял сумку, со смешным выдохом, будто его кто-то заставлял нести эту тяжесть, а теперь он может оставить её. Снять сумку с плеча, он поставил её на чемодан.       Сейчас я был зол, как меня смеет отчитывать вообще кто-то? Да плевать мне на чемодан! Да я потерял чемодан! Да я оставил его без присмотра! Ты не в праве меня отчитывать за то, что я и так знаю. Говорил я сам с собой в голове. С какого момента кого-то должна заботить моя беспечность? Мне вообще насрать на чемодан. Почему он считает, что я должен слушать это все. Не имеешь право. Эх. Устал от таких людей. Правильного склада.       — Спасибо за удар, но вынужден сказать что он не помог мне достичь моей цели.— спокойно сказал я, быстро вышел из комнаты, считает меня за ребенка. Почему каждый считает своим должным научил жизни? Что для меня важно решаю я сам. Уже много лет никто не в праве мне указать хоть на что-то.       Так. Сейчас найду свой чемодан. Такс. А где кладовая? Каждый считает, что вправе навязать свое мнение. Это грустно. Зачем меня пытаются изменить.       Я уже спустился в веранды, кстати самым странным было то, что на левой моей, кстати, веранде ступеньки были высокие в количестве трёх штук, но теперь, кажется, я должен подняться назад. Со злости или больше с досады, должен был вернуться и спросить «где эта чертова кладовка?». В голове думал, как же лучше спросить, спокойно или с криком? Или ещё как. Вдыхаю воздуха от разочарования, выдыхаю так же разочаровано, на 90 градусов и назад по ступенькам, всего три ступеньки, прохожу свою комнату, ещё одну пустую. Резко, без стука, открываю дверь, пусть хоть в лице изменится. Я посмотрю.       — Ага! — кричу я, распахнув дверь. Прямо как ребенок, но мне кажется если я этого не сделаю, то буду жалеть, что потерял шанс увидеть, как я мечтал испуганный вид парня. Злой я видел, весёлый вроде тоже, но вот испуганный мой любимый вид я ещё не видел.       Скрюченная спина, медленно поворачивается ко мне с не таким выражением как я хотел. Удивлён. Как я думал, не вышло, сам я, кажется потерял дар речи. Но если подумать не так уж и плохо. Ничего сверх я не увидел, хотел испуга, получил… хм. Растерянность? Вновь. Выражение лица просто было неподвижным и я глядел вперёд прямо перед собой и не было не очков не шляпы. Где она? В руках. Смотрит. Панаму свою идиотскую в руках держит. С рук тут же смотрю в глаза. Рыжий. Без всех этих дополнений он ещё больше похож на моего старого друга. Да и растерянный вид, напомнил мне совершенно тупой взгляд моего хомяка. Так ещё и рыжий. Перерождение возможно?