Я боюсь любить тебя

— Все, хорош. — Хорош, блять. — Я сказал: хватит! — грубо оттянул от себя девушку за волосы парень, выходя из себя. — Тебе по-китайски сказать, или уже дошло? — Можешь и по-китайски… — ухмыльнулась снизу она, кокетливо прикусив губу, будто не замечая плохого настроения парня.       В следующий миг в ее голову прилетело что-то тяжелое. Удар был настолько сильным, что она, проехавшись по полу, врезалась в журнальный столик спиной. Послышался резкий вдох. После него выдох через пару секунд. — Ебанутый! — задыхаясь и потирая ушибленное место, девушка сыпала оскорбления одно за другим. По ее побледневшему лицу покатились слезы. — Чертов педик! Импотент! — Деньги на столе. — денежная компенсация.       От тона слов веяло холодом. Парень вышел из комнаты, не потрудившись ни извиниться, ни помочь, ни даже взглянуть на нее. Дин понимал, что поступил очень плохо. Пинать не стоило. Да и в принципе бить не стоило: она же девушка. Хоть не сломал ей ничего, уже хорошо. Если бы сломал, то вздох последовал бы секунд через десять. Но злость от одной девочки к следующей разъедала его изнутри. Во всех них было что-то, что его отталкивало.       Все люди здесь такие. Они все приходят сюда просто спустить эмоции, выпивая или трахаясь. Но сменив уже четвертую девушку на сегодня, парень злился все сильнее.       Был в этих поисках той самой определенный смысл, волнующий его.       После той ночи у Дина не вставал. И если сначала это можно было списывать на усталость, то теперь начинало раздражать. Кулаки Винчестера так и чесались, чтобы заняться Кастиэлем всерьез, но, к величайшему сожалению, тот или делал вид, что не помнит или и в правду алкоголь вышиб память, что было вполне возможно за счет того количества, выпитого им. Проблема была в том, что Дин помнил, жалел и желал повторить.       «Ладно, Дин, — разговаривал он сам с собой, встречаясь глазами с еще одной девушкой, — последняя. Попробуем запрещенный прием.»       Поймав еще одну девчонку, как рыбку на крючок, он словно настоящий охотник начал обхаживать свою «добычу». Это была девушка лет 18-19, прилично одетая, с бирюзовыми глазами и вьющимися чёрными волосами до середины лопаток с отросшими рыжими корнями. Маргарет смеялась над попытками Винчестера ее соблазнить, но соврала бы, сказав, что это не сработало. Его обворожительная улыбка работала много лучше, чем глупые подкаты. Еще немного выпив и поболтав, они вместе ушли в «люкс»-помещение.       «Запрещенный прием» заключался в том, чтобы выбрать максимально внешне похожую и представить, что это Новак. Его идея - проверка себя, своего влечения и, в случае его подтверждения, максимально возможное пресечение любых контактов.       Зайдя за порог комнаты девушка взяла на себя инициативу, прижав Винчестера к стенке. В другой раз он бы начал злиться, но сейчас его все устраивало. Легко подчиняясь, он был ведом ею и посажен на кровать. Марго аккуратно вила нити вокруг него, представая со стороны кукольником с любимой игрушкой.       Добившись его пристального взгляда, она, эротично собрав длинные волосы в низкий хвост, специально медля, будто выжидая чего-то, опустилась на колени. Расстегнув ширинку и потеревшись щекой, тяжело дыша на него, девушка опустила линию нижнего белья, нежно целуя мягкими губами начинавший эрегировать член, через пару-тройку секунд он полностью оказался в ее теплом, мягком и влажном рту.       Техника у нее была на высоком уровне. Как она говорила: «Только у импотента бы не встал».       Дин сидел с закрытыми глазами, представляя на ее месте Кастиэля. Это было сложно, учитывая, что тот был несколько крупнее хрупкой девушки, ощущения тоже были другими. Кас все-таки парень с крупными твердыми ладонями, более резкими движениями.       Он не пытался завести, скорее, просто хотел покончить с этим , словно ему было совершенно не до этого, но именно это зацепило Винчестера.       Дин кончил слишком скоро, «будто девственник», даже не успев толком настроиться. Остался осадок на сердце, будто он кому-то изменил, предал чье-то доверие. Это чувство даже нельзя описать. В его голову закрались мысли, что все это ему не нужно, что он хочет покоя, что его все это порядком достало. В прочем, такие мысли его посещают уже давненько. — Скорострел. — хмыкнула она, явно обижено, заходя в уборную. — Извини, обычно я держусь дольше. Марго проигнорировала парня, занимаясь прочищением своего рта. Парень даже не предупредил, что кончает. — Может еще раз встретимся? — снова в пустоту задал вопрос Винчестер. — Увидимся. — устало оповестил он ее, выходя из комнатки. Он подписал на одной из бумажек свой номер, в надежде, что она все же позвонит. Хотя, впрочем, он не был уверен, что она услышала.       Парень направлялся домой. Помимо жуткой усталости после оргазма, в нем зарождалась ненависть и злоба не только к Новаку, но и к себе. Не его бы шутка, этого всего бы не было. А с другой стороны… Если бы Кастиэль его услышал, то этого бы тоже не было. А если все это рассматривать с еще одной стороны, то он мог вполне втащить ему за это, но тут возникало ещё больше вопросов. Почему он не ударил? Ему хотелось продолжения? И если это действительно было так, то где-то глубоко внутри души, когда он случайно снял кофту с парня, это было не случайно, ему и правда хотелось?.. Все это казалось таким бредом.

***

— Я в ванной.       Голос брата раздался из ванной, когда Дин зашел в квартиру. Сэм дома, уже хорошо, он не один. Последнее время ему все страшнее было оставаться одному. Мысли, возвращающиеся в голову и крутящиеся без конца, не давали покоя. Даже музыка уже не помогала. В текстах всегда прослушивались фразы или словечки, тем или иным способ возвращающие к размышлениям. Но одиночество… Оно пожирало его изнутри. Огромнейшая пустота внутри, холод; его попытки казаться другим истощали еще больше. Он буквально умирал изнутри, но ни у кого не мог попросить помощи.       После неплохой разрядки и пары часов, проведенных в школе, на которых он благополучно избегал Новака, парень сильно проголодался и устал. Заварив лапшу быстрого приготовления, он включил новости на телевизоре, впрочем совершенно точно зная, что обо всем ему давно известно. На весь экран вывели циферблат, и Винчестеру показалось, что что-то не так.       Час дня. Сэм дома. О том, что он придёт раньше, сообщения не было. Что-то случилось. Его младший никогда бы не стал прогуливать без лишней необходимости. — Сэмми, что-то произошло? — постучал в дверь костяшками пару раз Дин. — С чего ты взял? — явно взволновался младший. Его руки начали дрожать, а вещи, которые он пытался взять, - всякие тюбики и флаконы по звукам, - валились из больших неловких ладоней. — Открой дверь. — Сэм, открой дверь, пожалуйста. — мягко попросил Дин снова, устало выдохнув.       Его волнению не было предела. Дыхание, которое парень старался сохранить по возможности ровным, сбивалось. Ответственность за брата, возложенная на него от отца, малой частью которой он поделился с тем, кому было поручено оберегать младшего в его отсутствие, и вина за то, что Дин не уследил, что брату сделали больно, чувствовались с каждой секундой все острее. — Только пообещай, что не полетишь опрометчиво резать головы всем и вся. — попросил Сэм. — Ладно. — Нет, пообещай мне. — Обещаю, Сэмми. А теперь открой дверь.       Замок щелкнул. Первое, что увидел Дин, - фингал на глазу, покрасневшем и отекшем. Второй вещью стала рассеченая губа. А после и внешний вид в общем потрепанный, извалявшийся в пыли и грязи, местами даже были видны отпечатки ботинок. — Это не все, так? - еле держал себя в руках парень. — Еще бок немного полоснули, но там просто царапина, пройдет.       Обед и сон пришлось на время отложить. Этот маленький дьяволенок под именем Сэм, пытаясь себя подлатать, сделал бы только хуже себе, уже была пара случаев.       На деле это был далеко не первый раз, когда на Сэма нападали. И всегда причина была одна - главарь «Пантер». Добраться до него, сделать слабее, убить, забрать командование на себя, - что-то из этого, а иной раз и все сразу двигало этими людьми. Но еще ни одному этого не удавалось. Считая себя сильнее Сэма, они сильно ошибались. Немного неуклюжий, но сильный и умный, он не без труда, конечно, но выбирался из передряг.       Разместившись на диване, Дин посадил Сэма напротив себя, аккуратно смачивая ватный тампон перекисью, обрабатывал синяки и небольшие ранки. Он дул на места обработки даже тогда, когда не щипало, боясь сделать младшему неприятно.       Некоторое время спустя, когда некоторые синяки были в йодной сетке, а ранки заклеены пластырями, старший попросил показать царапину, ожидая там глубокий и страшный порез, огромное количество крови и все в этом духе, но оказалось это и правда была лишь царапина, длинная, но не глубокая, поверхностная. Быстренько обработав и ее с синяками, он с почти спокойной душой лег спать. — Что же все-таки случилось? — спросил Дин за чашкой кофе уже вечером, выспавшись. — И кто это был? — Ничего важного. Как обычно, наверное. - тихо добавил он, чувствуя, как это беспокоит брата. - Какие-то студенты. Я бы сказал: им лет по 20-23. Оба высокие, черные косухи и по три серьги в правом ухе. Кто-то новый, наверное, только «родившиеся». — Не слышал о таких. — заключил старший.       В дальнейших планах было наведаться к охранникам Сэма, а после полуночи пойти на еженедельное собрание. На нем обычно докладывалось все решившееся, решающееся и те дела, которые нужно подтвердить для решения в течение недели, в местах их владений. На этом собрании по-любому будет упомянуты эти новые бандюки, неожиданно заявившие о себе.

***

— Кабриолеты. Новое образование, вошедшее в состав «Гризли». Состояло из человек семи от силы. Были отправлены к младшему Винчестеру, но потерпели поражение. — монотонно читал общую сводку Карл Желле. Помимо собравшихся здесь десяти человек, в основном всеми командующих и всем управляющих, никто о нем не знал. Это был один из «инкогнито». Будучи ни в чем не способным, но чтобы не висеть лишним грузом, он отчитывал сводки. Была еще причина, почему его, даже если бы он сильно захотел уйти, не отпустили бы: парень учился на адвоката, а такие знакомства, очень даже полезные в их сфере, были необходимы. — Мишки, в принципе, достаточно слабые. — донеслось со стороны несколько голосов. Последовали согласия, и гам наполнил помещение. Никто не хотел с этим спорить. Если оценивать главные три группировки, «Гризли» имели меньше всего людей, - кто-то умер, кто-то ушел после последней стычки с «Пантерами», - а оставшиеся не были готовы к боям, не было достаточной физической подготовки. И это если не учитывать недостаток в связях и средствах. — Молчать.       Одно слово самого влиятельного человека в этой компании и все остальные закрыли рты. Иногда казалось удивительным это влияние Винчестера на людей. — Не смотря на то, что «Гризли» слабые, мы не имеем права перестать уважать их. Они наши соперники. Они также располагают влиянием, как и мы. Не сбрасываем их со счетов ни в коем случае.— предупредил лишние вопросы Дин, затыкая рты всех присутствующих. Он говорил тем тоном, который не предполагал препирательств.       Карл Желле продолжал: «Удалось выяснить имена всех преподавателей, персонала и остальных. Из них три человека, работающие сразу в трех школах: уборщик и охранники, сменяющиеся посменно. — Установить скрытое наблюдение. Не пропускать даже туалета. Все все поняли?       Дождавшись кивка от каждого, Дин встал с места и, по глупой привычке аккуратно и тихо задвигая стул под стол, вышел оттуда. В планах было зайти к Марго, которая, к его великому удивлению, все же перезвонила.

***

      У него слишком большие губы для парня. Чертовски огромные. Мягкие, нежные, грубые; он знает, как ими управлять… А глаза становятся темно-голубыми, почти синими, когда голова наполнена желанием. А эти руки…он мог бы ими… — Дин? — толкнул Сэм брата в плечо, — ты не болен?       Их компания снова сидела за пыльным столом, не достигающийся ни светом ламп, ни светом солнца, - удивительно одиноким местом, если так посудить. Трое парней и одна девушка, ярко выделяющаяся среди них, словно сошедшая с подиума. — Нет? То есть, да. Так о чем мы? Новые пидорасы, кабриолеты, вошли в состав мишек. Потом… Узнали троих вне списка, установили слежку. На этом все, расходимся. — Но почему сразу за тремя? — оставил его младший из всех здесь находящихся, — А как же проверка досье, прошлого..? — Расходимся. — сказал Винчестер тем тоном, который предполагал последующий удар.       Сэм, поняв это, сразу замолчал, вставая из-за стола, стараясь не злить брата более. Он не знал и думать не мог, что с ним происходит. И происходит это с того самого момента, как из его комнаты рано по утру вывалился Кас и в спешке убежал. — А я тоже не понимаю этого, Сэм. Потрудитесь объясниться, мистер Спешка. Ты собрал нас здесь ради двух предложений? Можно было, на худой конец, в санузле пересечься, как было до этого пару раз. Но нет же! Великому Дину Винчестеру приспичило оторвать всех от своих дел, чтобы помечтать, что-то сказать и уйти!..       Кира и Сэмюэль, чувствуя атмосферу, накаляющуюся между двумя, просили Новака замолчать и прикрыть рот, но тот их словно не слышал, будто специально добивался гнева Винчестера. И отчасти это была правда. Если первое время он чувствовал, как тот за ним следит, то теперь, только завидя Новака, парень стыдливо сбегал, поджимая хвост. А если он и смотрел на него, то это был летающий в облаках взгляд.       Винчестер медленно обернулся в сторону говорившего. На губах играла легкая холодная улыбка, в глазах - огонь ярости. Кулаки были крепко сжаты, показывая готовность, в случае чего, приложить ими кого-нибудь. — А Вы, мистер Хз-Сколько-Могу-Выпить, потрудитесь и сами догадаться, что в нашем случае уже не важно, за сколькими следить. Они попадают в список подозреваемых - мы уставили слежку; все, это все, что требуется сейчас. — Мистер Явный-Спермотоксикоз, если Вы уже все решили, то отвлекать людей от их дел в самые краткие сроки, не нужно. — ответив на колкость колкостью, Кас встал из-за стола в сторону Винчестера и к последнему слову уже стоял около него, упираясь грудью в грудь. — Если Кас начинает сквернословить, то дело плохо. — шепнула Кира севшему напротив Сэму. В ответ на это прилетела фраза: «Если Дин начинает улыбаться от злости, то дело тоже плохо». Даже не подозревая о предстоящих событиях, они внимательно смотрели за разворачивающейся сценой.       Дину было тяжело. Злость и ненависть стали его дружными спутниками в течение этой недели. Даже несмотря на то, что он все же встретился с Марго, ее предложение оказалось лишь свиданием. Именно тем, от чего Дин бежал; именно то, чего ему хотелось бы избегать по максимуму. Он не сознан для такого, ему это не нужно. Отношения - лишь глупый ярлык для всех тех, кто зависим от этих самых ярлыков. Если ты любишь человека, а он - тебя, то зачем это как-то называть? Чтобы похвастаться перед другими? Бред.       Еще тяжелее было от того, кто стоял рядом. В миллиметровой близости. Совсем близко. Неприлично близко. «Держаться» - командовал собой Дин, сжимая руки в кулаки до побеления костяшек. Ногти впивались в ладони, немного отрезвляя голову. Но лишняя мысль, проскочившая в его черепушке, вопрос, которым он задавался уже долгое время, «Почему я не ударил?» пролетел в голове со скоростью света. Туман в мыслях. Показавшийся крик «Бей!».       Размах. Удар. Грохот упавшего тела. Скрип множества стульев. Многоголосый визг. Стук каблуков библиотекаря. Прерывистое дыхание. Все словно в замедленной съемке. — Дин Винчестер, к директору! — вопила женщина, склонившись над Кастиэлем, у которого из носа кровь лила бурным потоком, неким кровопадом. — Ты ошалел?! — треснула по лицу парня пощечину Кира, — он к тебе больше ни на шаг не подойдёт, я не позволю! Ты меня услышал?!       Но он не слышал, он уже ничего не слышал и не понимал, что с ним происходит. Пустота, в которой остался разбитый и потерянный он вместе со своим «я», смеющимся над горем разбитого и болью упавшего. Все это не должно быть так, должно было быть по-другому. — Прости меня. — Что, прости?       Дин оглянулся. Он находился в просторном кабинете с большим столом и достаточным количеством стульев, расставленных вокруг него. Перед ним сидели Кира, что-то говорившая, но грубо перебитая Винчестером, и библиотекарь, а чуть поодаль, в главе стола, - директор, видимо, переваривающая слова девушки. — То есть вы около раза-двух в месяц не добровольно собираетесь в библиотеке, чтобы помочь, как Вы выразились, «раскрутить» дела Винчестера, так как он «слишком туп для этого»? Но в этот раз Новак выказал протест, и ситуация дошла до этого? — Да, все так. — Моего слова кто-нибудь спросит? — переключил внимание на себя парень. Он надеялся, что девушка не ляпнула ничего лишнего. Но и он тоже молодец: отключился от мира сего на полчаса. Монотонно он продолжил свою речь заученными фразами, когда все взгляды были направлены в его сторону. — Я был в состоянии аффекта, не контролировал свои действия. Мне не хотелось никому делать больно. — «Никому» это Кастиэль, директор… — Я попрошу Вас выйти. — прилетели со стороны директора девушке настойчивые слова. И как только она ушла, директор занялась библиотекарем, которая никак не могла ни слышать, ни видеть их в таком дальнем закоулке. В общем, за счет того, что она не смогла сказать ничего связного, ее тоже было отпустили. — Дин, — обратилась женщина к парню, — это уже далеко не первый раз. Я не могу приглашать отца, который никогда не приходит. — Вам изначально было сказано, что нет смысла его звать, он все равно не придет. — Тогда на сей раз ты вылетаешь со школы. Навсегда. - обеспокоено выдохнула женщина. Ей было не все равно, она действительно волновалась; это было видно.

***

— Меня домогался охранник с моей школы. — сидевшая у прокурора девушка плакала, держа в руках любезно поданный смотрителями закона платочек, весь мокрый от количества пролитых слез.       Этой девушкой была Новак. Было решено, что она больше подходит на роль девочки-подростка, грубо оскверненной взрослым человеком. Ее тушь вся растеклась, и она стала походить на милую панду.       Мужчины в участке не могли не поверить девочке, а потому на следующий день они его увезли на допрос. Уже там он, не дав аргументированных ответов и алиби, так как жил один, без жены и детей, что еще пуще разогрело подозрения мужчин в форме, попал в обезьянник на две недели.       И ведь действительно первые семь дней было тихо, ни одного украденного подростка. Группе начало казаться, что они справились с этим делом, все обошлось. И даже новости: на каждом канале говорили об этом. Но через тринадцать дней это произошло снова.       Искусная работа в центре города говорила, кричала, что они ошиблись. На главном фонтане города между всех статуй были навешаны кишки, вода стала кроваво-красной, но ни одного органа, ни одной кости или конечности. Только кишки и кровь. У фонтана окислялась надпись, написанная только кровью, «Упс, неловко вышло».       Чуть раньше в камере обнаружили того охранника, он был без кишок и органов. Записи с камер стерты: он очень много понимает в технике. Позже экспертиза подтвердила, что кровь в обоих местах одинакова.       Дин с Сэмом стояли в отдалении от места проишествия в толпе зевак, чтобы не привлекать внимания. Но тут и так все было ясно, как белый свет. Мало того, что этот псих маньяк, он еще и людоед, каннибал.       Сэм мужественно стоял и смотрел за происходящим, будто все, что сейчас перед ним разворачивается совершенно нормально, будто он это видит каждый божий день. Но Дин не мог себе этого простить. Он ошибся. Уже который раз. Он не должен был так ошибиться, не мог себе этого позволить. Это он виноват в смерти того мужчины, потому что именно он отправил четырнадцать дней назад Джульетту в участок. В этом всем виноват он.       Пару дней спустя оставшись один, все ещё вспоминая ту ужасную картину, он бродил по ночным улицам города, будучи точно уверен, что за ним никто не следит, ибо всех наблюдающих он отослал отдыхать, а Сэм уже давно спит дома. «Кас уже тоже, наверное, спит, — пронеслось в голове. — Он знает о произошедшем?»       Конечно, знает. И винит его во всем, успокаивая сестру, которая по-любому подумала, что все из-за нее. Вот такая она, глупая и ранимая, но очень милая. Он даже понимал, почему его братишка на нее запал. Улыбнувшись своим мыслям, он взглянул вперед. Около десяти минут и он будет у дома Новаков. Если пройти мимо, никто ведь не заметит?       Но Кастиэль увидел. Увидел и сразу же выбежал из дома, пока появился шанс поговорить о инциденте в библиотеке: он все понимал и хотел попросить прощения, что первый полез. Отчасти это было именно так. Но он не замечал Дина в школе, а когда видел, то рядом была Кира, которая ни за что бы не дала Касу и близко подойти к Винчестеру.       Тихо и медленно шагая за ним по пятам, он чувствовал себя неуловимым ниндзя, которого никто не замечает.       Добравшись до старейшего района города, разбитого и бедного, Дин, остановившись на проезжей части, упал на колени. Отчаяние съедало его изнутри, ночные кошмары мучали все сильнее.       Ничего не получается. Совершенно ничего. Он чувствовал, что все происходящее сыпалось сквозь его пальцы; все пролетало мимо него. Или у него не хватало мозгов. Но ладно он, а его братик, Сэм? А Кастиэль? Умнейшие люди в его «команде», на минуточку! Даже они не понимают. Да даже если и понимают, то сейчас все доводы свести вместе просто не получалось.       Накрапывал дождь. Дин знал, что по этой дороге по ночам никто не ездит: даже в этом районе есть новая дорога. Капли становились все больше, дождь усиливался и прекратился в ливень.       Холодные капли дождя постепенно смочили толстовку настолько, что вода достигла кожи, неприятно охлаждая. Но Дин продолжал продолжал стоять на коленях.       На глаза наворачивались слезы от безысходности. Полиция не найдет этого маньяка, не сможет. Опять сядет невиновный. А если не найдут виновного, то это снова повторится, снова будут пропадать дети. Дети… Сейчас запросто могут утащить Сэма. За себя он не боялся. Но он уже не знал, что делать. Ничего не выходило. Все было не так.       Пронзительный крик раздался на всю округу. Крик боли, страданий и непонятных ему чувств. Слезы обжигали холодную кожу щек. — Ты что, вспятил?! — показал наконец свое присутствие Кастиэль, выходя из-за угла ближайшего здания. Он уже порядком намок и замерз от ветра. — Прийди в себя! Это не тот Дин Винчестер, которого я знаю! — быстро преодолев расстояние, он сел на корточки рядом с ним, шлепая по щекам, чтобы привести в чувство. — Кас, я не могу… У меня не получается, Кас… — всхлипывал Дин.       Этот человек был глубоко разбит внутри. Вместо главного вопроса «Что ты здесь делаешь?», крутившегося на языке, у него только и получалось, что в мольбе звать Каса. — Я не знаю, что делать. Кас, я не знаю…       Вместо шлепка Дин уже получил удар в челюсть, неумелый и относительно слабый, но заставил Винчестера упасть на землю. — Не ради этого нытья я пошел за тобой… Не ради этого нытья оставил за спиной большую часть своих принципов… Я поставил на кон свою жизнь за это дело… А ты отплатил мне этим?! — неумело пнул его Новак, на глазах которого тоже появились слезы. Он все прекрасно понимал: в смерти того человека он тоже отчасти виноват, все они виноваты, но если хоть один из них всех перестанет делать вид, что все хорошо, расклеятся все. И тем более, если это главарь шайки, который как фильтрующий элемент в их группе: поломка фильтра приводит к непригодности воды.       Удар за ударом прилетали в беспомощного парня, получающего их, словно это было его спасение, дары свыше. Он никогда не верил в Бога и никогда в принципе не принадлежал ни к какому вероисповеданию, надеясь только на свои силы, но сейчас ему казалось, что Кастиэль - его ангел, дарящий в знак спасения смерть, его ангел смерти. — Кас… я просто не могу… Прости меня, я виноват перед тобой за все. Простите меня все за все… — продолжал всхлипывать он. Слез не было видно под сильным дождем, поэтому он даже не догадывался, что Касу тоже плохо.       Новак снова присел на корточки, одной рукой зацепляя ворот толстовки винчестера. — Иди нахер, Винчестер. — сказал он, мягко касаясь губами его лба. Новак часто проворачивал такое с сестрой, когда та впадала в истерики, поэтому он подумал, что это подойдет. — Соберись. Без тебя мы никто. Помнишь, как в известной книге: «Один за всех и все за одного». Давай, Дин, пожалуйста. — сжал губы Новак.       Его дыхание сбилось окончательно. Он точно также не знал, что им делать дальше. Им всего по 17 лет, а они занимаются работой, в которую просто психологически вписаться не могут. И это они. Какого Джульетте и Сэму? Они младше их, им ещё хуже, но они не показывают. Джул после новостей даже виду не показала, но парень был уверен, что ночью она заперлась в комнате и очень долго плакала.       Крепкие руки обхватили Новака, сминая ткань бомбера на спине. Отпрянув ото лба парня, он посмотрел ему в глаза, точно такие же заплаканные, как и его. — Мы прорвемся. У нас все получится. — не успел он договорить, как сухие холодные губы коснулись его точно таких же холодных.