Каждые выходные

      От утреннего мороза щипало щеки и нос, глаза слезились, а изо рта вырывались клубы белесого пара. Сяо Чжаню было не то чтобы холодно, но неприятно так долго стоять на месте, сжимая в руках без перчаток тяжелые сумки.              Ван Ибо опаздывал. Его самолет давно прилетел (Сяо Чжань прекрасно слышал оповещение о приземлении), но его пассажиры отчего-то затерялись в коридорах аэропорта Янцзы. Кроме того, Ибо еще пятнадцать минут назад в своей раздражающей манере прочитал его, Сяо Чжаня, сообщение и не ответил. “Жди меня, Чжань-гэ, иду” — для него напечатать было, видимо, слишком сложно.              Сяо Чжань вздохнул, очень тяжко, но пока еще не раздраженно, чувствуя себя умудренным мужем, связавшимся с белоротым юнцом, который ничего не знает о приличиях. Он снова проверил телефон (безрезультатно) и уже на серьезе подумал, что прыгнет на ближайший автобус до Чэнбая один, когда его крепко обняли со спины.              — Чжань-гэ, прости, — мурлыкнули в ухо. — Я неспециально.              — На сообщение ты тоже неспециально не отвечал?              Ван Ибо разжал руки, позволяя Сяо Чжаню повернуться, и виновато улыбнулся.              — Я просто спешил к любимому гэгэ.              Брови Сяо Чжаня взлетели вверх в эдаком саркастическом неверии. Он окинул Ван Ибо внимательным взглядом, мысленно дал его маскировке слабую троечку и впихнул свои сумки ему.              — А?              — Раз ты без вещей, неси мои, — ответил на его возмущение Сяо Чжань, отправляясь в сторону остановки. Людей у аэропорта было не очень много, но стоило поспешить, чтобы не наткнуться на фанатов или папарацци. — Где они, кстати?              — Я заплатил за доставку.              — Ох, мой диди такой богатый, горжусь им.              Как будто бы это могло смутить кого-то вроде Ван Ибо.              — Спасибо, Чжань-гэ.              Начавшись с ожидания, им день и продолжился: нужный автобус до горнолыжного курорта отправлялся лишь через час, так что пришлось забиться в местное кафе. Сяо Чжаню было, в принципе, все равно, но Ван Ибо совершенно по-детски разнылся.              — Хочу быстрее покататься с Чжань-гэ.              — Ибо.              — Ммм?              — Не нуди.              — Но, Чжань-гэ, — очаровательно хлопал глазами Ван Ибо.              — Мы бы все равно не пошли на трассу сразу.              — Почему нет?              — Потому что я устал.              Ван Ибо понимающе закивал.              — Хорошо-хорошо, тогда я сначала уложу гэгэ в постель.              — Бо-ди.              — Чжань-гэ?              — Не говори таких вещей, пожалуйста.              — А чего такого я сказал?              В автобусе Сяо Чжаня быстро сморило, и он, уткнувшись носом в стекло, дремал. Сквозь сон ему все казалось, что Ван Ибо не оставляет его руку в покое, то просто сжимая, то наглаживая пальцы, но стоило открыть глаза, как ощущение пропало, а Ибо выглядел невиннее самой невинной овечки. Ангел — по-другому и не скажешь.              Повезло, что сначала им не названивали, проверяя каждый шаг, но когда это все же случилось, Ван Ибо начал плеваться ругательствами. Сяо Чжань как раз заполнял документы на заселение в номер, когда услышал его: “Мы поняли. Да. Да, я сказал! Вы можете, блять, отъебаться уже?”. Не прекращая писать, Сяо Чжань свободной рукой шлепнул Ибо по губам. Ибо надулся, но ругаться перестал. В молчаливой идиллии (только для Сяо Чжаня, у которого никак не прекращала гудеть голова) они дошли до номера, бросили вещи на пол и… разошлись. Сяо Чжань плюхнулся на одну из кроватей, не раздеваясь дальше куртки и ботинок, а Ибо просто молча вышел из номера. Не будь Сяо Чжань столь уставшим, он бы крикнул ему вслед: “А как же обещание уложить в постель?”, но его хватило лишь на сонный фырк. Вот же… Угораздило связаться с ребенком.              Ван Ибо принес еду и снаряжение. Даже лыжи, которые можно было взять напрокат у трассы, а не нести с собой, притащил в номер и теперь возился на полу с ремнями, как с любимым Лего. Сяо Чжань, проморгавшись, закинул удочку:              — Что делаешь, Бо-ди?              Ван Ибо сразу же отвлекся и одарил его своей улыбкой.              “Значит, всерьез не обиделся”, — облегченно понял Сяо Чжань, которого ругань в единственные выходные за два месяца вообще не прельщала. Тем более с Ибо.              — Хотел отрегулировать крепление сразу. Я там гунбао принес: как поешь, можем тогда отправляться, да?              — Ага, ты молодец, — отозвался Сяо Чжань, зная, что для Ибо важно слышать похвалу в свою сторону. — Только я сначала в душ. Нам звонили?              Ван Ибо фыркнул.              — Ага. Сказали “не светиться”.              — Наденем горнолыжные маски и замотаем шарфами лицо, — решил Сяо Чжань. — Хотя, не думаю, что в будние дни тут так уж много народа.              — Не много, но есть, — сказал Ибо, вставая с пола. — По крайней мере, я видел, как кто-то спускался по “красной” трассе.              Сяо Чжаня передернуло. Он уже был в двух шагах от душа, но все же решил прояснить все здесь и сейчас. С этим экстремалом по-другому было нельзя.              — Ван Ибо, ты же понимаешь, что на опасные трассы мы не пойдем? И без меня ты тоже туда не пойдешь?              После паузы, которая была достаточно долгой, чтобы Сяо Чжань понял, что да, Ван Ибо, конечно же, собирался попробовать что-то покруче, чем прямой спуск, ему ответили:              — Конечно, Чжань-гэ.              Душ и обед заняли время, а потому до трассы они добрались лишь к четырем. Ван Ибо был довольный и возбужденный, не прекращая, болтал о том, как в прошлый раз катался, и все пытался выспросить у Сяо Чжаня, как тот оценивает свои навыки езды. Сяо Чжань лишь отмахивался своим “сам увидишь” и пытался вспомнить, как вообще нужно кататься.              — Ох, Чжань-гэ, — смеялся Ван Ибо, когда уже через двадцать минут Сяо Чжань умудрился улететь в сугроб.              — Чжань-гэ! — смеялся, вытаскивая Сяо Чжаня из снега снова и снова.              — Чжань-гэ, не обижайся, — просил, когда в очередную попытку поднять своего гэгэ на ноги, свалился на него и не смог встать из-за хохота.              Сяо Чжань под ним слабо трепыхался.              — Знал бы ты, как раздражаешь.              — Из-за того, что смеюсь? — надул губы Ибо. — Прости-прости.              — Нет. Из-за того, что у тебя все так сразу получается.              Ибо поерзал, укладываясь поудобнее, и ухмыльнулся:              — Просто это не первый мой раз, а вот судя по тому, как катаешься ты…              — Мне просто нужно время войти в колею, — опять завозился Сяо Чжань. Не то чтобы поведение, везучесть и шутки Ван Ибо его по-настоящему задевали или злили, но в лоб ему иногда хотелось дать очень искренне.              — Вот как? Старые кости подводят?              — Ах ты!              Они завозились в шутливой драке, но лыжи, оттягивающие им ноги, не давали слишком разойтись. В конце концов, когда Сяо Чжань взмок (Ван Ибо со всей своей физической подготовкой, разве что, слегка покраснел), их пыл немного поугас.              — Ты, может, слезешь с меня? — с надеждой уточнил Сяо Чжань, у которого ко всему прочему уже начали замерзать спина и задница.              — Зачем?              — Зачем? — возмущенно поперхнулся смешком Сяо Чжань. — Разве не ты мечтал покататься?              — Я покатался.              — Ибо…              — Чжань-гэ.              — Ибо, мы загораживаем трассу.              — Тут никого нет.              — Я видел маленькую девочку!              — Она никому не расскажет.              — Ибо!              Ван Ибо ухмыльнулся и резко боднул Сяо Чжаня в лоб. То еще выражение привязанности, если вы спросите Сяо Чжаня, но он не смог не улыбнуться в ответ.              — Знаешь, — сказал Ибо, наконец-то поднимаясь сам и поднимая Сяо Чжаня. — Иногда я забываю, что мы не встречаемся.              — Ибо…              Улыбки с лиц смело в одночасье.              — Да-да, я знаю, не начинать. Просто сказал.              До прежней расслабленной атмосферы так и не дошло. Пусть Ван Ибо и продолжал вести себя так же беззаботно, Сяо Чжань мрачной тучей спускался по трассе за ним, перестав падать через каждые несколько метров.              “Ну вот ведь надо было ему опять поднять эту тему!” — расстроенно думал Сяо Чжань, сдавая свои лыжи и лыжи Ибо. Последний, видимо, заметив его состояние, благородно слился за ужином, предоставив своему гэгэ время побыть одному. Сяо Чжань сделал несколько звонков, заверил, что все нормально, планы не меняются, он остается на курорте с Ван Ибо еще на день, и нет, его не обижают. Что вообще за глупости?              Ибо вернулся с букетом цветов, конфетами и мороженым. Где он их откопал на горнолыжном курорте, Сяо Чжань спрашивать не собирался, но вот зачем…              — Чтобы ты не обижался на меня, — пожав плечами, ответил Ибо и впихнул-таки Сяо Чжаню весь этот набор для обиженки в руки.              Сяо Чжань после этого еще долго сопел, уткнувшись в телефон и рассылая всем подряд мемы с котиками. Вот вроде не должен был так реагировать на подкол, мол, что же ты такая истеричка, вот тебе подарочки, только уймись, но все-таки отреагировал. Потому что подколол именно Ван Ибо!              Терпение его лопнуло только тогда, когда Ибо уже улегся спать, не забыв помаячить перед этим у Сяо Чжаня перед глазами с голым торсом и в одних трусах, словно серьезно думал, что его это заденет. Они же не подростки, в конце концов. Завелся Сяо Чжань совсем не из-за этого и совсем не в том смысле.              Он залез к Ван Ибо на кровать, сел на него сверху и уставился очень раздраженно.              — Что?              — Ладно, давай это обсудим.              — О, Чжань-гэ, спасибо, но не стоит делать мне одолжений, — протянул Ибо.              — Я не делаю. Но раз ты снова и снова это упоминаешь…              — Ну, извини, что я люблю тебя.              Сяо Чжань вздохнул и прикрыл глаза. Слышать о любви Ибо всегда было волнительно и радостно, потому что ответная, потому что именно такая, какую хотелось от него получить, но собственноручно начертанные в голове границы не давали делать все, что заблагорассудится.              — Ибо.              — Что?              — Ты же должен понимать, что мы не можем.              Ибо фыркнул и попытался Сяо Чжаня с себя скинуть. Не вышло: его гэгэ держался, на удивление, крепко.              — Чжань-гэ, если ты не скажешь ничего нового, дай мне поспать.              — Не дам, пока мы не поговорим.              — Да о чем тут еще говорить? Я люблю тебя, ты любишь меня, мы с тобой проводим все свободное время вместе, но не целуемся, не спим и не встречаемся, потому что ты говоришь, что мы не можем. Все?              По сути, Ван Ибо озвучил то, что Сяо Чжань и собирался сказать — но тон, взгляд и тоска по тому, что могло бы быть, заставили Сяо Чжаня выпалить:              — Нет, не все.              — Нет?              — Нет. Ты любишь меня, я люблю тебя, мы проводим все свободное время вместе, но не встречаемся, потому что не можем подвергать свои карьеры такой опасности, но ты можешь поцеловать меня.              Ибо моргнул, раз, второй, уточнил:              — Я что?              — Можешь поцеловать меня.              — Правда?              — Ага.              Какой дурак отказался бы от такого?              Ван Ибо сразу же вошел в кураж: обхватил поясницу Сяо Чжаня ногами, притянул к себе ближе и полез в его рот языком. Такая страсть не могла оставить равнодушной, но Сяо Чжань все-таки нашел в себе силы проворчать, когда Ван Ибо стащил с него штаны вместе с трусами, возмущенное:              — Это, по-твоему, поцелуй?              — Ты же не уточнял, куда именно я могу поцеловать тебя, Чжань-гэ.              К облегчению обоих, на следующее утро никого из них не тянуло ругаться и обсуждать шаткие отношения, но даже Сяо Чжань понимал, что теряет свои позиции все сильнее, и Ван Ибо скоро окончательно приберет его к своим рукам. Сам Ибо довольно и сыто улыбался, дорвавшись и до любимого Чжань-гэ, и до опасной трассы, пока этот самый любимый не видел. Он мечтал лишь об одном.              Вот бы каждые выходные проходили так.