Destination

Мелькающее сквозь листву солнце ослепляло воспаленные глаза путника, мешая, пытаясь отдалить от источника магии где-то совсем близко. Ногу ведьмака до сих пор сводила ноющая боль, он игнорировал, упрямо продолжая идти, изредка задевая ветки кустарников больной ногой, неслышно шипя от надоевшей боли. Горячая волна тока прошлась по его изувеченному рисунками шрамов телу, словно чья-то энергия толкала того в лес. Она рядом, совсем близко Уже не было слышно непонимающих возгласов привёзшего Геральта старика, не было слышно даже пения птиц, будто те замолкли в ожидании волнующей встречи. Он шёл в глубь леса, слушая лишь стук своего сердца. Ведьмак готов был поклясться, что оно бьётся гораздо быстрее, чем обычно. Неужели это предназначение так действует на отравленное мутациями сердце мясника из Блавикена? Слабый запах отчаяния и боли ведьмак уловил и без своего чутья, словно акула двигаясь по следу. Он не верил в богов или кого-то ещё, хотя , если честно, в этот момент ему хотелось утробно молить их, лишь бы это была она. Где же ты? Ногу свело, он остановился. Силы покинули Белого волка, он уже было развернулся, чтобы вернуться к озадаченному старику и выпить этот чертов стакан эля, но остановился. Снова та энергия совсем близко. За спиной. Треск веток позади, кто-то стремительно приближается. Ведьмак обернулся, сталкиваясь с тепленькой слабой энергией, мощь которой утихла рядом с ним. Эта энергия оттеснила всё; боль в ноге, мысли о матери, о Йеннифер. Не было ни-че-го.

      Лишь она

Их глаза слишком резко схлестнулись друг с другом;грозный янтарь и блеклая бирюза, увидевшие слишком много смертей впитывали друг друга, отпечатывая штампом образы друг друга в памяти навсегда. Она остановилась, тревожно глядя в глаза Геральту, будто в него сейчас вонзится стальной меч Нильфгаардского солдата. Ей было важно знать, что он не умрёт сейчас. Янтарь в его глазах искрился силой и волнением, последнее - последнее для великого Мясника из Блавикена было почти смехотворным. Она была его магнитом, а он её железом. Мгновение, и вот уже ноги девчонки сами понеслись к нему, такому большому и сильному, от которого исходило чувство безопасности. Такой нужной для княжны в это трудное время. Геральт распахнул свои руки, впуская львенка из Цинтры в свои объятия, даря всё своё тепло без остатка, только бы его предназначение согрелось и больше никогда не испытывало животный страх. Ведьмак уловил его сразу же, как та показалась ему. Неосознанно, он прижимал хрупкое тельце к себе руками, вдыхал её запах и ощущал её магическое тепло, их связь, их предназначение. Так пахла её мать - княжна Паветта. Она пахла той скрытой силой, нет, не той эльфийской магией, а чем-то более сильным – связью со своим предназначение и хвоей. Перед глазами всплыло то воспоминание: Белый волк впервые увидел её в Цинтре, среди шпаны, кажется, они во что-то играли. Одета под пацана, серебряные волосы скрыты под мешковатой кепкой, сидела на коленках, играя с местными, перепачканными в грязи и золе мальчишками. Сомнений не было, сразу раскусив задумку Калантэ, он понял, что настоящая Цири не в замке, где-то за его пределами. Львица из Цинтры была слишком своенравной и упрямой чтобы отдать девочку ведьмаку сразу, в её откровенно говоря, отвратном характере Геральт убедился ещё при первой встрече. Её было слишком легко поймать на лжи, та девочка, что подсунула ему королева под предлогом настоящей Цири была тихой, ее сердце билось так, будто она прибежала в тот зал после побега от стрыги. Я нашёл тебя, Цири. — Связанные предназначением всегда найдут друг друга. Она что-то шепнула, но он не понял. Ее ручки сильнее сжимались вокруг его талии, забирая его тепло, успокаивая раскаленные нервы. Именно в этот момент ведьмак из школы Волка обрел то, чего не мог обрести ни один из ведьмаков до этого. Предназначение, ради которого не хотелось умирать. Я вверяю тебе, Львица Калантэ, что не брошу то, что предназначено мне судьбой.