Hellfire

      Хакс с ужасом для себя начал сознавать, что стал одержим Кайло. С каждой чёртовой секундой, что генерал следил за рыцарем, он понимал, что в скором времени капитулирует. Кайло становился всё невозможнее, во всех планах.       Эти чёрные, как бездна космоса, волосы, которые абсурдно мило завивались в крупные кудри, пока Кайло ходил без своего дурацкого шлема. Хакс частенько ловил себя на размышлениях о том, какие у Кайло волосы – мягкие или жёсткие, каким цветом отливают в свете звёзд, солнца или неверном освещении каюты. Хотелось намотать эту шевелюру себе на руки, чтобы Кайло зашипел от неприятного ощущения, и держать, наслаждаясь тем, как этот своенравный мальчишка постепенно сдаётся и поддаётся.       Этот стан, который явно передался от матери, вкупе с высоким ростом и крепким сложением, делал из Кайло фигуру, против которой ты не посмеешь пойти в бой, настолько грозным и сильным казался магистр. Ровная, чуть ли не королевская, осанка, широкий размах плеч, волевой подбородок, горделиво вздёрнутый, и уверенная, жёсткая, но при этом лёгкая походка выдавали в Кайло мальчишку, который старался соответствовать своему высокому и почётному рангу. И, Хакс не без удовольствия это понимал, Кайло справлялся на все сто.       Этот голос, мощный, звучный, опутывал Хакса каждый раз, когда Кайло начинал говорить с кем-то, находясь в зале. Эхо голоса разлеталось по всему помещению, и казалось, что сама суть Кайло заполнила пространство до предела. Иногда, в горячечных и беспокойных снах, Хакс слышал этот голос несколько иным. Не звучным и уверенным, а надорванным и тихим, умоляющем о продолжении, молящим не останавливаться. И в тайне ото всех, даже от самого себя, Хакс желал слышать своё имя, сказанным таким голосом. Желал больше, чем власти.       Эти руки, внезапно изящные и неправильно красивые, даже будучи помеченные сеткой тончайших шрамов и едва просвечивающих венок. Однажды Армитаж увидел Кайло не в полном облачении, на рыцаре были лишь китель, штаны да тяжёлые сапоги. Рукава едва прикрывали запястья, и от созерцания столь редкой картины Хакс позорно покраснел, как девчонка. И либо Кайло ничего не заметил, либо решил не смущать генерала, но Рен ничего не сказал на этот счёт. Каюту магистра Хакс покинул чуть ли не бегом, придя в себя только на мостике. Он тяжело дышал, держась за сердце, словно словил приступ. Хорошо, что рядом никого не было, а то неловких вопросов не избежать. Вечером того же дня Хакс выстанывал имя Кайло, исступлено толкаясь в свою руку, представляя на её месте крупную и, наверняка, тёплую ладонь рыцаря.       Эта Сила, бьющая через край, которая не могла быть обуздана непостоянным нравом Рена. Это завораживало, словно вышедшее из-под контроля пламя, пожирающее всё на своём смертоносном пути. Кайло порой рвал и метал, применяя к этой Силе ещё и физическую. В такие моменты Кайло был похож на взрыв, чистейшую концентрацию ярости, пылкости. Хакс наблюдал за этим с плохо скрываемым недовольством и усмешкой, всем своим видом показывая, что насмехается над мальчишкой. Но на деле искренне, неподдельно восхищался. Он знал, что Кайло силён не только душевно, но и физически. И ему до скрежета зубов хотелось ощутить эту силу собой. Он хотел утонуть в этом кратковременном безумии Кайло. Хотел поддаться ему без остатка. Порою генерал представлял, как скользит ладонью по тёплой и, неясно почему, бледной коже, дурея от каждой неровности шрамов и родинок. Как вжимается в крупное сильное тело, позволяя делать с собой что угодно. Как кусает шею, пахнущую, почему-то, морем и древесиной, оставляя на ней кровоточащие следы, помечая, крича о том, что Кайло Рен, вселяющий неподдельный страх в каждого встречного, принадлежит ему.       Хакс горел. Он так сильно полюбил мальчишку, что ненавидел его до слепоты. Неясная злость и ревность ко всему живому разрывали генерала изнутри, калеча его разум. Сын негодяя и принцессы, потерянный ребёнок, обладающий великой Силой, просто ворвался в жизнь Армитажа, словно тайфун, раздирая холодный, закалённый в боях, рассудок в клочья. Хакс ненавидел и любил, не помня себя. Только чудо останавливало генерала от фатальной ошибки – подойти и вцепиться в извращённо пухлые и чувственные губы пошлым поцелуем, нагло воруя у магистра дыхание, а напоследок, когда у самого не останется воздуха в лёгких, как следует прикусить губу, до крови. Чтобы смотреть на стекающую по подбородку бордовую каплю, как на произведение искусства, и ощущать кончиком языка вкус человечности Кайло. Порою Хакс не верил, что Рен – человек. Генералу казалось, что Кайло – плод больного воображения, подстава рассудка, обман зрения. Что угодно, только не настоящий человек, который вот так просто… существует, в то время как Хакс сходил с ума от противоречий.       Всё пошло не по плану, когда Рен позвал к себе в каюту Хакса, желая обсудить какие-то детали недавно обсуждаемой миссии. Генерал понимал, что в такой ситуации вряд ли сдержится, и вся напыщенная горделивость и выдержка просто исчезнут, выпуская наружу то чудовище, что Армитаж скрывал в своём разуме.       – Вызывали, магистр? – дверь каюты за генералом закрылась, как только мужчина вошёл внутрь. Рен, одетый только в кофту и штаны, стоял у окна, глядя на просторы космического пространства каким-то отсутствующим взглядом. Хаксу стало не по себе, Кайло натурально пугал.       – У тебя когда-нибудь было такое, что ты буквально видел, слышал мысли человека, но понимал, что не знаешь, как подступиться? – Кайло позволял себе говорить с Хаксом на «ты», ведь, по сути, они были почти ровесниками, и по рангу стояли бок о бок. Хакс этого не делал по причине привычки ещё со времён обучения.       – К счастью, нет, – отчеканил генерал, выпрямляя и так прямую спину ещё больше.       – Значит, мне не повезло, – усмехнулся Кайло, отходя от окна. А Хакс тем временем понимал, что самообладанию наступает конец, поскольку эта кривая улыбка просто снесла все ментальные ограждения Армитажа. – Это чертовски бесит. И причиняет чуть ли не физическую боль вот тут, – Кайло положил ладонь на сердце. Хакс слышал слова Рена словно сквозь вату. Непонятная тревога нарастала с каждым мигом.       – О чём ты? – неуверенно и вполголоса спросил Хакс. Голос его предательски осел.       – Я хочу помочь, но меня не подпускают, – Кайло смотрел на Хакса каким-то болезненным взглядом, блестящим от… слёз? Что? – Я понимаю, что могу помочь, унять весь тот хаос, что творится в мыслях. Но мне не дают этого сделать, будто истязая себя, – Рен подошёл к генералу настолько близко, что Хакс почувствовал его рваное дыхание своей кожей. – Почему, Арми? – Рен поступил подло, назвав Хакса этим именем. Никто во всей криффовой вселенной не позволял себе такой наглости и дерзости. – Почему ты не позволяешь мне помочь тебе?       – Мне не нужна помощь, Кайло, – вскипел Хакс, разворачиваясь с намерением покинуть каюту магистра. – Тем более, твоя.       – Ты слишком громкий по ночам, – тихо признался Кайло. Хакс замер на месте, понимая, о чём говорит Рен. – И голосом, и мыслями.       – Подслушивать нехорошо, – парировал Хакс, разворачиваясь к Кайло. Лицо генерала покраснело, то ли от стыда, то ли от злости. Кайло улыбнулся ещё шире, замечая прояснившееся веснушки на носу и скулах Хакса. – Бесстыжий ублюдок.       – Знаешь, когда тебя зовут по имени, сложно не подслушивать.       Сердце генерала пропустило несколько ударов, а по спине пробежали противные, холодные мурашки. Кайло всё узнал, всё понял. Только не это, только не сейчас…       – Глупости, Кайло, – отмахнулся Хакс, – Зачем мне тебя звать?       – Вот это я и хочу узнать, – прошептал Кайло, подходя к генералу ближе, готовясь ловить того в случае побега. – Позволь мне. Я не сделаю плохого, поверь. Я просто утолю твою боль.       – Пожалуйста, не надо… – Хакс понимал, что если Рен сделает хоть что-то, то ему сорвёт крышу и тогда трагедии не избежать. – Ты не понимаешь, во что ввязываешься.       – Но я хочу понять.       Упрямый. Тянущийся. Невероятный.       Армитаж будто в замедленном действии наблюдал за Реном, как он брал в свои руки трясущиеся ладони генерала. Кайло действовал осторожно и как-то абсурдно нежно, мягко внедряясь Силой в разум Хакса. Генералу было странно ощущать чужое присутствие в своей голове, словно там и без этого было недостаточно хаоса. А Кайло всё продолжал медленно проникать в сущность Хакса, открывая для себя потаённые частицы его души.       Рен с каждой секундой всё четче понимал, что причина всей этой неправильной боли – он. Он видел самого себя глазами Хакса и поражался тому, что тот в себе нёс на протяжении столь долгого времени. Рен ощущал всю ярость, злость и любовь, которую затаил Хакс.       – Почему? – неверяще спросил Кайло. – Почему ты молчал? – магистр продолжал держать руки генерала, медленно выходя из его разума.       – Тебе не нужно гореть в моём адском пламени, – прошептал Хакс, потянувшись губами к губам Кайло. Он был уверен, что Рен не станет сопротивляться.       И был прав. Как только губы генерала коснулись губ магистра, Кайло приоткрыл их, пуская напористый язык Хакса внутрь. Лицо Армитажа воспылало румянцем. Кайло целовался пусть и неумело, но настойчиво и пылко. Именно так, как и представлял Хакс.       Не отрываясь от губ, Кайло обнял Хакса за талию, прижимая к себе. И Хакс молился про себя, чтобы Рен его не отпускал. Ноги попросту перестали держать, вертикальное положение сохранялось исключительно потому, что магистр держал крепко, уверенно и нежно. Словно в его руках – нечто дорогое, дороже всех звёзд вселенной.       – Почему ты молчал? – горячо прошептал Кайло, прижимаясь губами к розовой от румянца шее.       – Не хотел доставлять хлопот, – честно признался Хакс, зарываясь пальцами в волосы Кайло. Мягкие, как шёлк. Превосходно.       – Лучше заниматься самоистязанием, да?       Кайло резко присел, подхватил Хакса рукой под колени и на руках донёс до кровати, стоящую в тёмном углу каюты. Аккуратно посадив генерала на постель, Кайло встал перед ним на колени и стал постепенно снимать сапоги с Хакса, с нажимом приласкивая упругие голени и изящный подъём стопы.       Хакс наблюдал за этим, не веря глазам. То, что ему снилось, то о чём он мечтал, сейчас сбывается. Становилось жарко, и Армитаж скинул с себя китель, небрежно отбросив его куда-то на пол.       – Где твоя педантичность? – усмехнувшись, спросил Рен, поднимаясь выше.       – К чёрту всё, – выдохнул Хакс, хватая Кайло за плечи и притягивая к себе.       Кайло совсем не сопротивлялся, поэтому позволил Хаксу уронить их обоих на кровать. Рен навис над генералом и тот кратко подумал, что рядом с Кайло ему ничего не страшно. Но вдруг магистр замешкался и остановился, растерянно смотря Хаксу в глаза.       – Что случилось? – Армитаж опасался вспышки гнева, которые у Кайло появлялись раздражающе часто. Ему бы не хотелось погибнуть здесь и сейчас.       – Я не знаю… – откровенно ответил Кайло, всем своим видом прося у Хакса помощи.       – Рылся в моих мыслях и не знаешь, что делать? – Хакс приподнялся на локтях, наслаждаясь растерянным видом Кайло.       – Знать и сделать – разные вещи, – Кайло склонил голову. – Просто помоги мне, чёрт возьми. Сожги меня в том пламени, что бушует в тебе, – Армитаж подался ближе, вновь пуская пальцы в волосы Рена. – Пожалуйста…       Глаза Кайло горячечно блестели, будто его лихорадит. Он смотрел открыто и совершенно обескураживающе прямо в глаза Хакса. А тот… Тот понимал, что этот огонь сожрёт обоих. Ну и пусть! Генерал прямо сейчас мог получить всё, что хотел. И он не упустит этого шанса.       Поэтому он дёрнул Кайло к себе, чтобы поцеловать. От резкого движения Кайло зашипел. Прямо так, как и хотел Хакс. Но насладиться этим звуком ему не дали – с него, не прерывая поцелуя, Кайло снял рубашку, кинул её на пол и вновь навалился, прижимая собою к постели. Хакс прикрыл глаза, полностью отдаваясь в ощущения. Он явно чувствовал Силу, но она была не такой, как во время буйств Кайло. Сейчас она была мягкой, осторожной, исцеляющей.       – Каждая секунда боли не заслуживала промедления, – шептал Кайло, осыпая поцелуями грудь Хакса, которая так же была осыпана до слёз трогательными веснушками. – Больше так не делай, прошу тебя. Мне было так тяжело смотреть в твои глаза, блестящие от боли, понимая, что ты не пускаешь меня.       – Ты и так ранен, ни к чему… – начал Хакс, открывая глаза и встречаясь взглядом со взглядом Кайло. Нежным настолько, что хотелось заплакать.       – Я не позволю тебе гореть одному. Всегда буду с тобой, что бы ни случилось, слышишь? – Рен крепко прижался к Хаксу, обнимая, ограждая собою от всего окружающего мира.       Огонь в душе разгорелся на полную силу, уничтожая все сомнения. Руки и губы Кайло были везде, оглаживали каждый шрам, ласкали каждый дюйм тела, которое было до невозможности чувствительным. Только когда волосы Кайло защекотали внутреннюю поверхность бедра Хакса, генерал спросил осевшим шёпотом:       – Кайло, я не заставляю тебя. Нам необязательно… – боже, Армитаж даже не заметил, когда его раздели догола.       – Я хочу, – Хакс скорее чувствовал оседающий на коже шёпот, чем слышал его. – Впусти меня в свой разум, покажи, чего хочешь.       Армитаж уже знал, что это не больно, поэтому позволил Силе пронизать себя, очередной раз восторгаясь ощущениями. И несмотря на всю расхлябанность рассудка, Хакс довольно чётко показывал картинку за картинкой, которые представлял перед сном. Продолжавший ласкать бёдра Кайло лишь усмехался.       – Вот как… – Кайло протянул руку и взял ладонь Хакса. – А ты тот ещё выдумщик.       Положив трясущуюся от возбуждения ладонь генерала себе на макушку, Кайло вдруг насадился ртом на стоящий колом член Хакса. Тот крепко сжал пальцы в чёрных волосах, больно дёргая, и выгнулся дугой. Реальность оказалась лучше воображения. Плотью Хакс ощущал вибрации стонов Кайло, от чего он вовсе потерял ориентацию в пространстве. Кто он, где он, что с ним – неважно. Важно лишь то, что Кайло, его любимый Кайло, рядом, и делает совершенно бесстыдные вещи.       Чутко уловив едва начавшуюся мелкую дрожь Хакса, Кайло отстранился, вытирая покрасневшие губы от слюны и смазки. Затем Рен склонился над генералом, слитным умелым движением перевернул его на живот и мягко раздвинул его ягодицы. Этого Хакс никак не ожидал, поэтому рассудок на мгновение вернулось в огненно-рыжую голову:       – Кайло, можно обойтись и без этого, – прошептал Хакс, оглядываясь. – Можно же…       – Можно. Но я хочу сделать всё сам. Только ты и я. Ничего лишнего. Расслабься, пожалуйста. Я не хочу сделать больно.       Генерал послушно расслабился, готовясь к грубому вторжению в своё тело. Но чего он не ожидал, так это обжигающе горячего языка Рена на своём сфинктере. Это было настолько внезапно, что Хакс даже вскрикнул. Тут же на исцелованную шею легла широкая ладонь магистра, не удушая, просто придерживая:       – Будь потише, – шепнул Кайло, потираясь своим сочащимся членом по ложбинке между ягодицами. – Пусть твои стоны принадлежат только мне.       О, так Кайло хочет доминировать. Что ж, Хакс был совершенно не против, вдобавок, он чаще представлял Кайло над собой. Властный низкий голос, уверенные движения… Сбывалась его каждая постыдная мечта.       Дождавшись, когда громкие стоны утихнут, превратившись в тихий скулёж, Кайло продолжил подготавливать Хакса. Введя мокрый от слюны палец, Рен не без удивления обнаружил, что Хакс уже был растянут.       – Буквально вчера… – Армитаж понял, почему магистр остановился. – Я засмотрелся на твои руки и когда был в каюте, не смог сдержаться, – в своё оправдание Хакс показал эту картину в своей голове – непристойно раскрытый, он лежал на своей кровати, одной рукой лаская свою грудь, в то время пока пальцы второй медленно двигались туда-сюда, словно раззадоривая ещё больше. На губах судорожно, на одном дыхании, без звуков, застыло имя Рена. – Я даже не думал о ком-то другом. Ты, только ты.       Усмехнувшись этому откровению, Кайло приподнялся, встал на колени и, уверенно сжав бёдра генерала, направил себя внутрь. Мышцы одуряюще правильно сомкнулись вокруг. И несмотря на крупные размеры, Хакс принял Кайло в себя полностью.       Сам же Армитаж просто забыл, как дышать. Он замер, всё его тело напряглось чуть ли не до боли, но он понимал, что нужно больше. Потому легонько толкнулся бёдрами, давая Кайло понять, что можно и нужно двигаться. Рен уловил движение и начал неспешно двигаться, то почти полностью выходя из тела, задерживаясь лишь головкой, то яростно входя внутрь, довольно грубо проезжая по простате.       Хакс был в восторге. Он задержал дыхание, наполняясь всеми этими ощущениями, словно сосуд. А Кайло, тем временем, не думал ускоряться. Словно их ни за что не потревожат.       – Как бы ты ни готовился, ты всё равно одуряюще узкий, – прошептал Кайло куда-то в лопатки Хаксу. – Настолько правильно, что не верится.       Генерал протяжно простонал. Пошлые словечки действовали на разгорячённый возбуждением разум внезапно правильно. Каждому движению Хакс начал подмахивал бёдрами, стараясь насадиться сильнее. Кайло, как ни пытался двигаться в среднем темпе, не смог удержаться, и постепенно увеличивал скорость, каждым толчком буквально вдалбывая Армитажа в кровать. Былая неуверенность исчезла, уступив место той самой завораживающей ярости, которая ощущалась каким-то колебанием Силы внутри и снаружи. Осознав, что Кайло перестал сдерживаться, Хакс заулыбался:       – Наконец-то ты всё понял, – прошептал Хакс, пытаясь схватиться неверными руками за крепкие ягодицы Кайло.       – Да ведь и так всё предельно ясно. Погоди-ка…       Внезапно Кайло обнял Армитажа поперёк груди, прижимая того спиной к своей груди и продолжая двигаться. Широким движением огладив Хакса от шеи до низа живота, Кайло обхватил всё ещё стоящий колом член генерала. Хакс, не желая пропускать такого долгожданного зрелища, опустил взгляд вниз. И да, всё было так, как и представлял Хакс – широкая ладонь, жёстко, но не больно сжимающая, двигалась остервенело быстро, в такт движениям бёдер Кайло.       – Я и это подсмотрел, – признался Кайло, ставя яркий засос на шее чуть ниже роста волос. – Нравится?       – Нравится…       Перед глазами начало белеть, внутренности будто кислотой ошпарили. Движения Кайло ускорились… И резко Хакс провалился в пустоту. Сначала он ничего не чувствовал, не слышал, не видел. Затем чувства к нему постепенно возвращались, а вместе с ними осознание того, что он в каюте магистра. На его кровати. В его объятиях. Из чуть припухшего заднего прохода вытекает его сперма. На животе же у генерала коркой застыла его собственная сперма.       Значит, не приснилось. Значит, не происки Силы и не очередная больная фантазия. Отрезвляющая и от этого не менее пугающая реальность. Неловко повернувшись лицом к Кайло, Хакс увидел, что Рен не спит, а внимательно изучает обнажённое тело в своих руках. Странно, но Хаксу не хотелось прикрыться, ему не было стыдно. Наоборот, было комфортно и… тепло. Бушевавший огонь теперь был не чем иным, как нежно греющим пламенем свечи. Впервые за долгое время Хакс не ощущал боли в рассудке.       – Тебе не больно? – тихо спросил Кайло. От серьёзного низкого голоса Рена у Армитажа побежали мурашки. Магистр сам был обнажён, но не казался смущённым. Это хорошо.       – Нет…       – Я не об этом, – уточнил Кайло, проводя пальцами по волосам, приглаживая их. На секунду Рен подумал, что касается пламени. – Разум, душа… Больше нет этой боли?       – Нет, уже не больно, – признался Хакс, прижимаясь ухом к груди Рена, слушая его ровное, сильное сердцебиение. – Спасибо.       – Теперь всё будет хорошо. Ты не сгоришь. А если пламя и поглотит тебя, то вместе со мной.