Когда её совсем не ждёшь

Декабрь 2012 года выдался морозным и снежным, метели и снегопады бывали почти каждый день. Температура воздуха опускалась до —20 градусов. Часто случались и ледяные ветры. Однако даже такая малоприятная погода не мешала подготовке к новогодним праздникам. Здания, витрины магазинов, парки и улицы украшались новогодними игрушками, дождиком, подсветками и цветными гирляндами, мерцание синих, зелёных, красных, жёлтых, оранжевых, голубых и многих других цветов в вечернее время завораживало взгляд. На Красной площади была установлена большая и яркая новогодняя ёлка, возле которой кружили хороводы взрослые и дети. До нового 2013 года оставалось всего три дня. Магазины пустели на глазах, люди скупали всё к праздничному столу и на подарки. В квартирах сверкали гирляндами и украшениями ёлки и витал аромат пирогов, мандаринов, апельсинов, хвои и чего—то ещё, сладкого, чудесного, сказочного. Только в маленькой квартире старшего лейтенанта Максима Жарова ничего подобного не было. Вместо мандаринов и ёлки — жаропонижающее, градусник и антибиотики, приносившие временное улучшение. Грипп. Четвёртый день на больничном, состояние хреновое, настроение соответствующее. Фамилию свою Максим сейчас оправдывал по полной программе: температура поднималась иногда до сорока градусов, тело ломило, словно под катком, голова раскалывалась, нос стал Ниагарским водопадом, горло пекло, в общем, полный набор. Если бы не помощь Василисы, ежедневно навещавшей коллегу и друга, и не Лёшка, забиравший Мухтара на работу и приводивший вечером обратно, и не заботливая Жанетта, нашедшая для него хорошего врача, назначившего лечение, благодаря которому эта зараза протекала легче и без осложнений, неизвестно, чем бы всё кончилось. Двадцать восьмое декабря. Рабочий день близился к концу, стрелки часов показывали ровно 16:00. Василиса, одетая в тёплую фиолетовую кофту, сидела за рабочим столом в своём кабинете и пыталась сосредоточиться на списке свидетелей по одному делу, которых нужно было допросить, но ничего не получалось. Весь день всё из рук валится. А мысли далеки от работы и душа не на месте. Максим. Как он там, как себя чувствует? Принял ли вовремя лекарство? Поел ли? У него такой плохой аппетит сейчас… Он так плохо ест, что его приходится уговаривать как ребёнка поесть хоть немного. На звонки он не отвечал, что беспокоило девушку, но она успокаивала себя тем, что, Макс, скорей всего, спит и не слышит звонков. Скорей бы закончился рабочий день. Нужно будет заскочить в магазин, купить свежую курицу и сварить ему куриный бульон. Это очень полезно при гриппе и простудных заболеваниях. Надеялась, что Максу сегодня стало чуть лучше, может, удастся уговорить его поесть. Бедный, совсем там один! Некому даже воды ему принести! Сердце сжалось от жалости. Ничего, вот закончится рабочий день и она сразу пойдёт к другу домой. Из невесёлых мыслей девушку вывел зовущий голос Алексея, вошедшего в кабинет. — Ау, Вась! С тобой всё в порядке? — А? — Михайлова мотнула головой, стряхивая с себя оцепенение, кивнула, — да, всё в порядке, Лёш, что ты хотел? — Я тебя уже третий раз зову, — обеспокоенно ответил Самойлов, — на тебе лица нет, что случилось? — Да за Максима переживаю, — вздохнула Василиса, — как он там один? — Вась, успокойся, он не маленький мальчик, если что, позвонит, — начал утешать её Самойлов, хотя и сам тоже переживал за друга, но относился к ситуации спокойней, чем Василиса. Ну, заболел человек, с кем не бывает, выздоровеет и всё будет в порядке. — После работы заедем к нему. — предложил он. — Лёш, он на звонки не отвечает! — с тревогой сообщила Вася. — Спит, — уверенно ответил Алексей, — вот и не слышит звонков. А, как известно, сон это лучшее лекарство, так что не волнуйся! Я чего хотел—то, Муха гулять просится, ты не против, если я на полчасика свожу его в парк? Тут недалеко, всего десять минут пешком. Мокрый прохладный нос уткнулся в Васину руку, опустив глаза вниз, Михайлова нежно рассмеялась, увидев просящие глаза Мухтара. — Мухочка! Гулять, бедненький, хочешь? — погладив овчарку по голове, следователь не стала возражать. Срочных дел всё равно нет, почему бы и не выйти прогуляться. — Идите. Но на полчаса, не больше, дела не ждут! Тебе ещё нужно будет съездить к свидетелю Аксёнову! — Есть полчаса, командир! И сразу к Аксёнову! — шутливо отдал честь Лёшка и улыбнулся. Затем встал и направился к выходу, позвав собаку. — Пошли, Муха, быстрей, пока отпускают! Пёс выбежал из кабинета, Самойлов на несколько секунд задержался, участливо сказав: — Вась, не грусти, хорошо? Всё будет в порядке! — Хорошо, идите, — кивнула Вася. За мужчиной и собакой закрылась дверь. Рука снова взяла телефон, пальцы набрали наизусть выученный номер. Тишина, даже гудков нет. Тревога наполнила её сердце, хотелось всё бросить и бежать к нему, но неожиданный визит Хрулёва в кабинет помешал этой идее. Несмотря на пятиградусный мороз прогулка в зимнем парке прошла отлично. Активные игры с мячиком и палкой, бег наперегонки замёрзнуть не давали. И снегопада сегодня не было, что радовало. Но Алексей Самойлов и представить себе не мог, чем закончится эта обычная прогулка с собакой. Посмотрев на наручные часы, лейтенант увидел, что прошло целых 50 минут вместо обещанных Василисе получаса! Заигрались, словно малые дети, Вася по головке не погладит! — Ёшкин кот! Васька меня убьёт! — испуганно воскликнул Самойлов и завертел головой в поисках Мухтара, который вдруг куда—то исчез, пока он завязывал развязавшийся шнурок на кроссовке.  — Эй, Муха! Всё, закругляемся, пора в отдел возвращаться! Муха! Мухтар, ко мне! Ну ты где, ёшкин кот?! В ответ он услышал счастливый женский смех и радостный лай собаки где—то рядом. Повертев головой ещё раз, Лёша, наконец, увидел в десяти метрах от себя Мухтара, прыгавшего возле какой—то девушки в тёплых белых штанах, таком же белом пуховике и красной вязаной шапке, из—под которой торчали длинные волосы, она смеялась и гладила собаку, лизавшей ей руки и лицо, крепко обнимая, словно встретились друзья после долгой разлуки. На руках её были тёмные вязаные перчатки. В двух метрах от них стоял уличный фонарь, который хорошо освещал их жёлтым светом. — Не понял, — озадаченно произнёс Лёша, — чего это Муха к чужому ластится? Мухтар, иди сюда! — громко позвал он овчарку, но та ноль внимания на него. Пришлось ошарашенному Самойлову, не понимавшему, что происходит, идти к ним. Подойдя ближе, он с удивлением услышал слова девушки, произнесённые счастливым, радостным голосом: — Муха! Мухтарчик, мой родной, как же я рада тебя видеть! Я так скучала! Ты тоже скучал, да, мой хороший! И голос этот показался Лёше знакомым, как и сама молодая женщина. Где—то он уже видел её давным давно. Но где? И кто она?.. И откуда она знает кличку собаки? Тут мужчина замер от шока и неожиданности, мозг пронзила догадка, глаза не верили увиденному, а сердце быстро застучало от волнения и радости, когда девушка, наконец, обратила на него внимание и с радостным возгласом: — Лёшка! Самойлов! — кинулась обнимать его. Он крепко обнял в ответ, не веря в происходящее. Кого угодно ожидал увидеть: жену, соседку, тёщу, Дженнифер Лопес или английскую королеву, но только не ту, которая, как казалось, навсегда уехала в далёкий сибирский город… — Лена?! Брусникина?! — потрясённо и с какой—то испуганной радостью воскликнул мужчина, вглядевшись в её счастливое лицо, —ты ли это?! Вот это встреча! — Я, Лёшенька, я, собственной персоной! — заверила Лена, дружески похлопав его по плечу и смеясь над его реакцией, — Что, совсем меня все забыли? — мягко пожурила она бывшего подчинённого, — а я вот помню всех и вас с Мухой сразу узнала! — Да нет, что ты, конечно, мы помним тебя! — заверил Лёша и это было правдой, — просто так неожиданно, мы же думали, что не увидим тебя больше! — Как видишь, ошиблись! — широко улыбнулась Лена, отстраняясь от него, — я вчера вечером приехала, побыла с отцом, а сегодня решила прийти в отделение, сделать всем сюрприз! — Да, это офигенный сюрприз будет, когда наши тебя увидят! — Лёша показал большой палец и рассмеялся. А Лена, опомнившись, оглянулась по сторонам, словно ища кого—то, и удивлённо спросила: — А, кстати, почему ты с Мухой гуляешь, а не Максим? Где он? В её голосе звучало столько волнения, когда она спросила о Максе! Как загорелись каким—то тёплым чувством её глаза! Лёша помнил их историю с Жаровым. И видел, что он для неё больше, чем просто друг… Только об этом было не принято говорить. И теперь замялся, не зная, как сказать, чтобы не напугать, не расстроить. — Да, понимаешь, в чём дело… Глаза Лены наполнились тревогой. Сердце испуганно застучало, лицо побледнело, в голову полезли страшные мысли. Ранен?! Или… — Жив? — коротко спросила она, внимательно посмотрев в глаза Самойлову, ища ответ в его реакции, страх за того, о ком тайно тосковало сердце долгие пять лет, сковал её. — Да жив, конечно, жив! — поспешил успокоить её Лёша и от сердца отлегло, вздох облегчения вырвался из её груди. Но пришла другая неприятная мысль: а если женился? А её разлюбил и забыл? Всё внутри протестовало против этого, но лучше так, чем гибель, пусть будет женат, любит другую, но жив! — Просто Макс на больничном, грипп, — сказал Лёша, — но врач обещает, что максимум через десять дней Жаров будет здоров! — Он в больнице? В какой? — обеспокоенно спросила Брусникина. — Нет, дома, в больницу категорически отказывается ложиться. — Узнаю Макса, — улыбнулась Лена, — он никогда не любил лечиться. — Ага, он вообще хотел на работу ходить и только жаропонижающее пить, но Хрулёв как увидел, что он на ногах еле стоит и весь трясётся от жара, сам его лечиться отправил, — спокойно рассказывал Алексей. Втроём, с Мухтаром, они быстро направлялись к выходу из парка. Хоть и были тепло одеты, но мороз всё же щипал за лицо и руки. — Бедный Максим, — огорчилась Брусникина, — а сейчас ему как, лучше? — Без изменений, — сочувственно вздохнул Лёша, — колбасит его, бедного, уже четвёртые сутки! Без изменений. Когда так говорили о раненном Артёме, её это пугало меньше, чем сейчас эти же слова о больном Максиме. Захотелось увидеть его, обнять, сделать всё, чтобы ему стало лучше и ему обязательно станет лучше, как только он увидит её, получит её заботу и внимание, она верила в это. Но боялась спросить и услышать, что она больше не нужна ему. Но узнать это необходимо. — Лёш, а он… — запнулась, взяла себя в руки и продолжила, — у Максима кто—то есть? Ну, я имею в виду, девушка… — Работа его девушка, — засмеялся Лёша и Лена в очередной раз облегчённо вздохнула, — нет, Лен, с тех пор, как ты уехала, у Макса никого не было. Он не говорил об этом, но я знаю, — Самойлов остановился и выразительно посмотрел на бывшую начальницу, — знаю, что он не может забыть тебя. — Понимаю, — виновато ответила следователь, тоже остановившись и посмотрев на Лёшу, — я совершила большую ошибку, уехав от вас. Но теперь всё будет по другому, вот увидишь! — она тепло улыбнулась. — Прости, а что, с Артёмом не сложилось? — осторожно поинтересовался Алексей. Он никогда не видел этого человека, но был наслышан о нём. — Не сложилось, — равнодушно кивнула Елена и зашагала дальше, он зашагал следом, — прости, я не хочу сейчас говорить об этом. — Молчу, молчу, — понимающе ответил Лёша и вдруг зазвонил его мобильный. Увидев на дисплее имя вызывающего абонента «Василиса», поспешил ответить. Ну, получит сейчас люлей! — Самойлов, у тебя вообще совесть есть или как?! — раздался в трубке возмущённый голос Михайловой, — я вас на полчаса отпустила, а уже больше часапрошло! Хрулёв уже замучил, требует быстрей дело раскрыть, свидетелем нужно заняться, Макс на звонки так и не отвечает, ещё и ты куда—то запропастился с Мухтаром вместе! Быстро в отделение! — Вась, успокойся, мы уже идём назад! — сказал Лёша. — Чтобы через десять минут были передо мной, понял?! — закипая, потребовала Вася. — Понял, понял, уже бежим! Отсоединившись, он извинился перед Леной и сказал, что им нужно поторопиться. И они зашагали быстрым шагом к выходу из парка. — Что, строит вас Василиса? — рассмеялась Лена, физически бывшая рядом с Лёшей и Мухой, а мыслями и чувствами далеко от них, рядом с Максимом. — Да не то слово! Тигрица в юбке! — с комичным ужасом ответил Лёша. И оба улыбнулись. Через восемь минут они уже заходили в коридор отделения. Лена испытала волнение и радость, какое же всё тут родное и знакомое! А иркутское отделение так и не стало родным… Первым запустили Мухтара, затем зашёл Лёша, за ними осторожно вошла Лена. Михайлова поджидала почти на пороге. — Наконец—то! Ты где был?! — налетела Вася с расспросами и тут же замолчала, заметив женщину, пришедшую с ним. Сразу узнала её. Попятилась от неожиданности. — Елена Владимировна?! — изумлённо ахнула Михайлова, — Вот это да! Вы вернулись? — Здравствуйте, Василиса Романовна, — вежливо и искренне ответила Лена, она была рада видеть Михайлову. Ещё радостно было от того, что кабинеты с её отъезда совсем не изменились. Следователи поздоровались рукопожатием. Спустя пять минут Вася была в курсе событий и порадовала Лену, что у неё есть запасные ключи от его квартиры. Макс год назад сделал их для неё на всякий случай, но ещё ни разу не было такого случая до сегодня. И она прямо сейчас может отвести её к Максиму. Хрулёва вызвали в управление, эксперты на выезде, так что с ними увидеться не получилось. Но Лена была даже рада этому, с ними она увидится позже, а сейчас хотелось к Максиму, только к нему и как можно быстрей. Отправив Лёшку к свидетелю, Вася вместе с Леной и Мухой пошла к Максиму домой, хотелось только убедиться, что с ним всё в порядке и потом уйти. Макс, приняв лекарство, проспал весь день. И снился ему чудесный сон. Ему снилась Она, его мечта. Мечта, в которой он никому не признавался, и в которую уже не верил, что она сбудется. Не ждал, потому что был убеждён: её сердце занято другим. Она уехала навсегда, к другому. Так какой смысл ждать, тешить себя иллюзиями? Зачем мучить себя? Но думать о своей сероглазой мечте не перестал. Не мог забыть, как ни старался. Да и не хотел забывать. И просыпаться не хотелось, когда снилась Лена, Леночка, Ленка. Которая во сне любила его, Максима, а не какого—то там Артёма… До дома Жарова девушки добрались за пятнадцать минут. Бросив взгляд на окна седьмого этажа, Вася испугалась ещё больше — в квартире Максима не горел свет. Обычно они созванивались и он ждал её, а тут никаких признаков жизни. — Господи, что—то случилось! — ужаснулась Вася и рванула в подъезд, её испуг передался Лене, она поспешила за ней. Тёмные окна встревожили и её. — Он вчера сознание потерял у меня на глазах, от температуры! — на бегу доложила Вася, не заметив, как побледнела коллега, — скорую вызывала! — Высокая температура была?! — испуганно спросила Лена. — Сорок градусов! — Кошмар! — в ужасе воскликнула Брусникина, — а врачи что?! — Хотели госпитализировать, так он отказался, сбили температуру, прописали антибиотик и уехали, — сообщила Вася. Они поднялись на лифте на нужный этаж, затем дрожащими руками Василиса открыла дверь ключом, обе влетели в квартиру, темнота и то, что никто не отозвался на зов, напугало их. Вася с Мухой вбежали в комнату, а Лена поспешно последовала за ними. Комната освещалась лишь светом уличного фонаря и бледным лунным светом, проникавшими в комнату. Увидев Макса, мирно сопевшего в постели в белой футболке, Вася с облегчением выдохнула — слава Богу, просто спит. Мужчина лежал на спине, правая его рука была согнута и лежала на подушке, левая на животе. Одеяло накрывало его до подмышек. Легонько коснулась ладонью лба — горячий, но не сильно. На тумбочке возле разобранного дивана лежали лекарства и разрядившийся телефон. Михайлова ещё раз порадовалась, что тревога ложная. А вот Лена, стоявшая на пороге комнаты и не сводившая глаз со спящего Максима, испытывала целую бурю чувств. Еле сдерживаемые слёзы радости от встречи, тёплые чувства, уже не таившиеся в душе, а рвавшиеся наружу, беспокойство за его здоровье и состояние, страх, как он отреагирует на неё. Вася, посмотрев на неё, понимающе улыбнулась и шепнула: — Если что, я на кухне. И вышла, оставив Лену наедине с Жаровым. Свет включать не стали, чтобы не будить больного. Брусникина осторожно присела на край дивана, не сводя глаз с Максима, нежно коснулась его щеки, с тревогой ощутив горячую кожу и услышав тяжёлое дыхание. Поставила градусник, шёпотом рассказывая, как скучала и хотела его видеть, шутливо поругала, что он вот так встречает её, с гриппом. Увидев результат 39,5, попросила Васю принести холодное мокрое полотенце, которым сама обтёрла его лицо, грудь, руки, её движения были осторожными и умелыми. А он даже не реагировал — спал. Максим проснулся от того, что сквозь сон почувствовал, как чьи-то тёплые и мягкие руки ласково и заботливо гладили его по лицу, касались плеч и груди, на лбу лежал прохладный компресс, даривший небольшое облегчение. Он чувствовал себя лучше, тело ломило, но зато голова болела несильно. Сквозь туман в голове пробилась мысль: "Вася?" Но она никогда не гладит его по лицу и груди! И голос, ласково позвавший его по имени, не её, чужой и в тоже время очень знакомый. С трудом разлепив тяжёлые веки и протерев глаза, Максим не поверил тому, что увидел, не понял, что происходит. Он ещё не проснулся? Или у него галлюцинации и бред? Или он сошёл с ума? Только что во сне он кружился с Леной в танце и она была в красном вечернем платье, а сейчас Лена в голубой блузке и белых штанах сидела на краю его постели и тепло улыбалась ему… Рассудок говорил, что этого не может быть, она не может быть здесь. А она смотрела на него и сердце её таяло от радости и нежности, волнения и трепета. Как же он изменился за пять лет, стал старше, крепче телом, ещё красивей, ещё родней. И только сейчас она поняла, как соскучилась по нему и что ей просто необходимо быть с ним рядом. — Здравствуй, любимый, — тихо прошептала Брусникина, сжав его горячую ладонь, — рада видеть тебя! — Я тоже, — растерянно ответил Макс. Всё, пора в психушку, глюк разговаривает! Голова стала болеть сильнее, несмотря на прохладный компресс. — Вась, — испуганно позвал он на помощь, – Лёш, вы здесь? Вызовите скорую, по моему, у меня глюки, плохо совсем! Вася! — Успокойся, родной, это не глюк, — стала успокаивать его Лена, погладив его по правой руке, а Макс продолжал звать Василису и Лёшу, испугавшись, что поехала крыша. Мухтар успокаивающе лизал его левую руку с другой стороны кровати и Макс засомневался. Муха—то вроде настоящий… Что же происходит? — Вась! Лёха! Идите сюда! Василиса не спеша зашла в комнату, включила свет, от чего Жаров зажмурился и снова протёр глаза, остановилась возле Лены, успокаивающе дотронулась до его плеча. Она слышала его зов, но не спешила, думала, что Лена сумеет успокоить его. Но на пятый зов решила, что лучше вмешаться. Максим же вздохнул с облегчением, увидев её. Сейчас она поможет ему разобраться, что происходит. — Я здесь, Максим, не волнуйся, успокойся, это Лена, настоящая, — и лукаво улыбнулась, — и я тоже не глюк! — Да? — растерянно ответил Максим, посмотрел на Лену и начал понимать, что это не сон, не глюк, а правда. Ведь глюк нельзя потрогать, а он ощущал её прикосновения, держал в руке её ладонь и только сейчас осознал это. — Ты её тоже видишь? — спросил он. Вася развеселилась, беззвучно рассмеявшсь. У неё—то точно не глюки! — Конечно, вижу! Она вчера приехала, а сегодня вот пришла к тебе! Лена с улыбкой кивнула, подтверждая слова Михайловой, крепче сжав его ладонь в своей. — Господи… — боясь до конца поверить в это чудо и счастье, прошептал Максим. Присел на кровати, превозмогая боль в мышцах и слабость. Они смотрели друг другу в глаза. Вася тихо ушла на кухню, позвав с собой Мухтара, и плотно закрыла комнатную дверь, понимая, что нужно оставить их вдвоём. — Леночка, родная… — взволнованно сказал Жаров, положив свои ладони на её плечи, ощутив её тепло, по обоим словно пробежался ток, — как же я соскучился! — И я тоже, — прослезилась девушка и бросилась в его объятия. Они прижались друг к другу так крепко, что, казалось, никто не смог бы разъединить их. Они вдыхали запах друг друга, тёрлись носами, осыпали друг друга лёгкими поцелуями, улыбаясь от счастья, что они вместе, видят, слышат, чувствуют друг друга и больше ничего не нужно, а через пару минут их губы встретились и слились в поцелуе. Сначала робким и нежным, они словно изучали друг друга, затем становшимся всё более смелым и страстным. О том, что грипп заразен и поцелуи сейчас нежелательны оба не подумали. Через пять минут оба смогли оторваться от поцелуя и смотрели друг на друга счастливыми глазами, не прерывая при этом объятий. — Скажи, что я не сплю, — прошептал Максим. И тут же ойкнул от щипка за руку, Лена сразу растёрла места щипка. После этого он поверил окончательно и крепче обнял, глядя ей в глаза. — Ты навсегда или…? — задал волнующий вопрос Жаров, Елена перебила его с улыбкой: — Навсегда! — и коснулась губами его лба, проверяя температуру, — а теперь ложись, будешь лечиться, примешь лекарство! — Лен, попозже, — попросил Максим, — мне нужно встать, хочу в порядок себя привести. — Хорошо. Как ты себя чувствуешь? — с беспокойством поинтересовалась Брусникина — Нормально, как тебя увидел, сразу лучше стало! — улыбнулся лейтенант, ему и правда стало получше, даже голова прошла, только слегка ломило суставы и чувствовался небольшой жар. Лежать, как ни странно, не хотелось, больше хотелось в туалет, умыться, побриться, расчесаться, переодеться. Не хотелось перед Леной и Васей чучелом ходить. Поцеловав его в щёку и оставив заниматься своими делами, капитан милиции вышла на кухню. Василиса сидела за столом и пила кофе, который заварила себе. На плите варился куриный бульон. Увидев Лену, спросила о самочувствии Максима, предложила кофе. Лена согласилась и получила чашку ароматного напитка, на столе появились шоколадное печенье, хлеб, масло и сыр, вчера Василиса забила холодильник Макса продуктами, но многое так и осталось нетронутым. — Что ты решила насчёт работы? — поинтересовалась Василиса, ещё по дороге сюда они легко перешли на ты, оставив отчества в паспортах, — вернёшься? И погрустнела. Неужели ей придётся уйти? Она так привыкла к ОВД Щукино, прикипела душой к коллективу. — Да, — ответила Лена, откусывая кусочек бутерброда с сыром и запивая кофе, — завтра утром зайду, повидаюсь с ребятами, напишу рапорт о восстановлении на службе, думаю, Хрулёв не откажется меня принять. — Я уверена, что он будет рад, — заверила Михайлова, — а вот мне, наверное, придётся уйти. — и тяжело вздохнула. Лена удивилась: — Зачем тебе уходить? Оставайся, будем работать вместе! — А можно? — обрадовалась Василиса. — Ну конечно! Настроение Михайловой улучшилось. Через полчаса она, поужинав с Максом и Леной и поболтав с ними, ушла обратно в отдел, когда увидела, как они смотрят друг на друга. Ушла с лёгким сердцем, зная, что теперь Максим в надёжных руках. Он даже с аппетитом съел бульон, горячие сардельки и булочку с маслом. Появление Лены стало для него лучшим лекарством.  Она была рада за них. Эти двое столько пережили, чтобы осознать свои ошибки, исправить их и обрести, наконец, своё счастье. На следующий день Лена пришла в отделение. Ночь она провела у Максима, ухаживая за ним, ему опять стало плохо, но благодаря её заботе ему стало намного лучше. Хрулёв был счастлив взять обратно любимого следователя, только огорчился, узнав, что не вернётся Артём Колосов. — У него своя жизнь, — спокойно ответила Лена, — полюбил другую, ушёл из органов, работает охранником в ЧОПе и в Москву возвращаться не хочет. — Что ж, это его выбор. — кивнул Хрулёв, смиряясь с этим фактом, — а мы все очень рады твоему возвращению! — Спасибо, Николай Николаевич! — искренне улыбнулась Лена, — и я очень рада! Я выйду на работу после новогодних праздников, — смущённо – счастливо улыбнулась она, — хочу провести их с Максимом. Как только он выздоровеет, мы выйдем на работу вместе. — Конечно, Леночка, конечно, — согласился Хрулёв. Сельская с криками удивления и радости едва не задушила подругу в объятиях, едва увидев её, Кеша тоже радовался ей. Лена была счастлива видеть их, но через два часа ушла к Максиму, оставив Муху работать с Лёшей. Пёс с утра не хотел уходить из дома, но Макс сумел уговорить его. Тридцатого декабря Лена купила маленькую ёлку и с помощью Алексея привезла её домой, взяв машину Максима. Ёлку они поставили в углу кухни, в комнате места для неё не нашлось. Втроём установили и украсили её. Весь вечер в квартире Жарова царило веселье и счастье, которых уже давно там не было. Новогоднюю ночь они пожелали провести вдвоём и все с пониманием отнеслись к этому. Днём Лена ходила к отцу, поздравить его с праздником, отдать подарок - новую электробритву и курительную трубку, и извиниться, что не с ним проведёт Новый год. На что бывший генерал ответил, что нисколько не обижается, наоборот, даже не хочет, чтобы она жертвовала личным счастьем ради него. Сказал, что его друг звал в гости на новогоднюю ночь, так что Владимир Павлович поедет к нему. А Максим, пока Лены не было, заказал доставку её любимых духов. Когда она вернулась, они приготовили праздничный романтический ужин при свечах и сверкающей огнями ёлки. Душевные разговоры, воспоминания, тёплые объятия. Максим чувствовал себя лучше, но не разрешал целовать себя, чтобы Лена не заразилась от него гриппом. Ну ладно, это подождёт. В полночь квартира наполнилась радостными криками "Ура!", звоном бокалов с шампанским и счастьем. Они подарили друг другу подарки - Лена получила духи, а Макс смарт-часы. Мухтар тоже получил подарок - новый мячик и большую говяжью кость. Все остались довольны, а в два часа ночи, налюбовавшись салютами из окна и наевшись, легли спать. Максим поставил для Лены раскладушку. А вот вечером первого января 2013 вся компания была у них в гостях. Веселились вовсю! Максим пошёл на поправку, чему радовались все. Седьмого января, в понедельник, они вышли на работу, жизнь вошла в привычное русло, допросы, задержания, совещания, отчёты, только теперь в их опергруппе было два следователя и с возвращением Лены в отделении словно стало светлей и работать было легче и интересней. Максиму точно. В конце января вернулся из Штатов их друг и коллега Анатолий Щепкин с женой и сыном, уже совсем взрослым, восемнадцлетним Даниилом. Толик был счастлив видеть друзей и особенно Лену, чей поворот в жизни немало удивил его. В марте Лена и Максим поженились. Владимир Павлович, отец Лены, подарил им четырёхкомнатную квартиру, в которой они и начали семейную жизнь. Новый 2014 год они встречали уже всей компанией в своей просторной квартире. Владимир Павлович, Щепкины, Самойловы, Василиса, Жанна, Кеша и Хрулёв. Сыну Лёши Никите было уже шестнадцать лет и он быстро подружился с Даней. Но самым младшим и главным персонажем был крохотный, одного месяца от роду, сынишка Лены и Максима Андрюша, названный в честь отца Максима. С ним нянчились все, Лена и Макс с удовольствием делились с друзьями своим счастьем. После того, как пробили куранты и все, выпив шампанского и поздравив друг друга, побежали во двор запускать салюты, Лена и Максим наблюдали за весельем с балкона. Они не могли оставить одного заснувшего малыша и тащить его спящего на шумную улицу тоже не хотелось. А полюбоваться яркими, разноцветными салютами, стоя в обнимку на балконе четвёртого этажа, с бокалами виноградного сока в руках — почему бы и нет. Лена кормила ребёнка грудью, поэтому алкоголь был запрещён ей, а Макс из солидарности тоже налил себе сок. Кто—то запустил очередной салют и в небе появилось жёлтое сердце из искр, всего несколько секунд и оно растворилось в воздухе, но зрелище было захватывающее. — Ого!— восхищённо воскликнули оба, увидев необычный салют, — красота, смотри, Макс! — радуясь, как ребёнок, показала Лена пальцем. — Вижу, вижу, — кивнул Жаров, нежно поцеловав её в ухо и прошептав, — красиво, но самое красивое, что есть в мире, это ты! — Да ладно, — шутливо проворчала Лена, хотя слышать это было приятно, — располнела после родов, круги под глазами, тоже мне красотка! — Для меня ты всегда красивая, — искренне и тихо ответил Макс,  поцеловав её в щёку, — я так тебя люблю! — И я тебя, — ответила Лена и приникла к его губам, прижавшись к нему. Они растворились в поцелуе, а вокруг них шумел праздник, радовались взрослые и дети, гремели салюты, где-то играла весёлая музыка, жизнь вокруг кипела. Впереди их ждало всё: и счастье с радостью, и испытания с болью и слезами, ведь жизнь не сказка, но они всё преодолеют вдвоём и всегда будут вместе.