Часть 1
4 января 2020 г., 20:53
Связка ключей звякнула о полку в коридоре, гулкое эхо пронеслось по пустой квартире. Крис машинально захлопнул дверь, сунул руки в карманы пальто, привалился плечом к стене и долго не мог сдвинуться с места.
Как добирался домой, не помнил от слова "вообще". Тот мизер алкоголя, которым угостили после съёмок, был ни при чём, причина была в другом. Тем не менее, тренированный автопилот сработал чисто и протащил через аэропорт и такси, позволив опомниться только на пороге собственного дома.
Всё так внезапно и странно оборвалось. Вслух прозвучало то, что прозвучало, мозг осознавал смысл сказанного, но принимать отказывался, а сердце путало ритм и металось, как потерянное.
Ещё утром жизнь кипела, а теперь даже собственная квартира казалась чужой. Крис поёжился и тоскливо глянул исподлобья на свою помятую физиономию в полутёмном зеркале. Видок тот ещё. Пальто не снял, а уже замёрз. Хотя, сейчас хоть десять пальто надень – не поможет.
Сам виноват – размечтался, планов настроил. Идиот. Не в том возрасте, чтобы ждать большего, чем может подкинуть реальность. Осталось расхлёбывать.
Свет включать не хотелось – отблесков уличной рождественской иллюминации хватало с головой. Чайник с готовностью зажёг индикатор и тихо зашипел, но о нём тут же забыли. Из холодильника в центр пустого стола перекочевала початая недели три назад бутылка вискаря, пара кубиков льда символически обозначила попытку смягчить градус.
Горло обжёг первый глоток, и Крис вяло ухмыльнулся – ну, здравствуй, запой. Чувствуй себя как дома.
***
Себастиан глазел в окно уже, наверное, час, не замечая ничего. Если бы поезд вдруг взял и взвился в небо, Себ наверняка оказался бы единственным, кто ничего не заметил. Он сделал то, что должен был сделать, только на душе мерзко скребли чёртовы кошки, и их энтузиазму можно было позавидовать. Всё должно было быть не так. До последнего надеялся, что Крис оборвёт на полуслове, утащит подальше от чужих глаз и там… Но они оба как будто попали под гипноз или в какое-то мощное течение и так и доплыли по нему до программируемого конца, и ни один, ни другой не сделал ничего, чтобы остановить это. Так было правильно. Лучше для всех. Так было нужно. Вроде бы. Нужно кому? Обоим? Или кому-то одному? И нужно ли на самом деле?***
В последний съёмочный день на слезу прошибло практически всех на площадке. Срочно подали алкоголь, пока народ массово не разрыдался, вспоминая путь длиной в 11 лет. – Какие планы на Рождество? – Крис спросил между тостами так, чтобы общий шум заглушал его слова для всех, кроме Себастиана. – Домой хочу. Отдохнуть от всего. Настоящее Рождество – дома. – Я тут подумал... может, присоединишься? Вряд ли Бостон проиграет Нью-Йорку по части размаха. Обещаю бурное застолье и полусумасшедшую семейку, с которой не соскучишься. Это был тот самый подходящий момент. Себ ждал его и боялся. – Давай отойдём в сторонку? Они даже не вышли за пределы съёмочного павильона. Может, зря. – Знаешь, Крис, самое время всё свести к нулю. Как считаешь? – Ты имеешь в виду... – Да. Пусть само собой угаснет. Мы всё отсняли. Финиш. Промоушену и инерции хватит. Пусть всё сойдёт на нет. Все эти полунамёки, приколы и недомолвки – они больше не нужны. По лицу Криса промелькнула тень и тут же исчезла за ухмылкой: – Да брось, просто дружеская компания. Ты же не думаешь, что... – Ты знаешь, о чём я. Нужна пауза, и подольше, чтобы дружеская, как ты говоришь, компания не выглядела чем-то другим, – на последнем слове голос сорвался. Спасибо профессиональным навыкам, замаскировали. Хотя вряд ли вышло лучше, чем фальшивая улыбка Криса, как бы тот ни старался изобразить вялое равнодушие, якобы прикрытое вежливым подобием дружелюбия. – Да уж, по части артов и мемов мы с тобой все рекорды побили, – Крис хохотнул и оскалился – на улыбку эта гримаса походила мало. – Ладно, передам семье привет от тебя и поздравления. Как и от всех остальных. Он тут же отошёл, не оглядываясь, и через секунд десять уже чересчур заливисто хохотал над чьей-то хохмой, как будто ему было до жути хреново. С чего бы. Ничего же не было. Да, подыгрывать намёкам и двусмысленным шуткам у них с Крисом получалось легко и спонтанно, наверняка со стороны могло выглядеть убедительно или забавно. И да, тот факт, что всё складывалось само собой и не нуждалось в согласованиях, цеплял, но всегда трактовался как одно из проявлений взаимопонимания и профессионального доверия. Пара попыток обсудить это ещё во времена съёмок второго фильма тут же свелись к шуткам и подколам. Больше к этой теме они не возвращались. Банальный фансервис, работа на публику и ответные экивоки на подначки коллег по съёмкам. Не больше.***
Стены пошатывались, потолок плавно вращался, в голове гудело и плыл неприятный туман, горло почти одеревенело от порций обжигающей жидкости, желудок сводило от предвестников тошноты, а выключить мозг не удавалось. Они столько лет ходили по краю, на грани "да" и "нет", балансировали между троллингом окружающих, подыгрыванием фанатским фантазиям и реальной симпатией, которая как-то незаметно порвала рамки и разрослась до масштабов, осознать которые получилось только под конец, когда тысячи шансов уже были потеряны. Какого хрена, не должно было так быть. Какого хрена Себ оказался... таким. Живым магнитом, близким и невозможным, родным и отстранённым, наркотиком, без которого можно было жить только надеждой на будущие съёмки – снова с ним. Что-то неуловимое было в нём, чего не было у остальных, то, чему невозможно подобрать название. Его улыбка была универсальным средством от хандры или усталости. Общаться с ним можно было до бесконечности, не замечая времени. Повторять сцены на репетициях или съёмочные дубли в паре с ним можно было сутками. К нему тянуло в любом смысле – обсуждать что угодно, идти куда угодно, спорить и доверять без оглядки. Но главное, сколько бы Крис ни боролся, сколько бы ни пытался подавить это в себе – Себастиан оказался единственным парнем, к которому неудержимо тянуло физически. Никогда такого не было, и разницу Крис почувствовал быстро. И если мозг хоть как-то поддавался внушению, то тело вело себя так, как чувствовало, игнорируя попытки подавить проклятое влечение. Поначалу Крис старался компенсировать физическую тягу рукопашными эпизодами. Они молотили друг друга в боевых сценах явно ощутимее, чем требовалось – тоже ведь осязание, как ни крути. Крис ни за что бы не признался даже себе, что запарывал часть дублей нарочно – продлить контакт. И упрямо игнорировал намёки тела на то, что контакт требовался иного рода. Хуже всего было то, что Себ подыгрывал и в этом тоже, ощутимость его ответных ударов и захватов ничем не уступала, планомерно нарастая куражом от эпизода к эпизоду, пока не вмешивались режиссёры с требованием умерить мордобой, скрыть последствия которого никакого грима не хватит. Это было чем-то вроде непреодолимой магии – Стэн буквально излучал сексуальность, которая легко и неуловимо окутывала, брала в плен, и вырваться не было ни шансов, ни, откровенно говоря, желания. Эпизоды, в которых доводилось прикасаться или обниматься, давались тяжелее боевых. Эти объятия по сценарию нужно было разорвать – естественно и вовремя. Как и на многочисленных красных дорожках под прицелом тысяч пар глаз и сотен камер. Правда, закулисные объятия давались ещё больнее – как рвать по живому, только уже вне сценариев. С улыбкой и дружеским похлопыванием по плечу. При этом делать вид, что ничего похожего на желание слиться в одно целое – в каком бы то ни было смысле – не кромсало изнутри на тысячу кровавых ошмётков. Себ стал единственным, из-за кого Крис понимал своего младшего брата больше, чем решился бы признаться. И ему, и себе. Нет, Скотт, конечно, подначивал, иногда намекал на Себастиана, но не факт, что догадывался, насколько близок к истине. Отшучиваться получалось вроде бы вполне удачно, и такие разговоры угасали почти на корню. Почти. Или Скотт просто позволял уйти от признания, видя, что Крис не готов? Чёрт, всё ещё хуже, чем казалось всего сутки назад. Надо было прояснить всё раньше. Зря предыдущие попытки сам же превращал в неуклюжие шутки. Хотя, получить ответ "нет" и работать дальше с этим чёртовым румынским магнитом было бы невыносимо. Только вот... его ответ мог бы быть и другим. Мог бы. Наверное. В другой, лучшей жизни. Или в параллельной вселенной. Мутило уже не по-детски, когда Крис через силу опрокинул в себя ещё полстакана вискаря – чтобы уж точно вывернуло. Пять секунд спустя за ним захлопнулась дверь ванной. Судя по звукам, выйти оттуда Крису предстояло очень нескоро.***
Чем дальше уносился поезд, тем отвратительнее было на душе. Смахивало на предательство – взял и сбежал, оставил Криса переваривать всё в одиночку. И видел же, что ему паршиво, но в тот момент был уверен, что так надо. Может, у Криса получится наконец справиться с тем, на что так и не решился, если свалит всю вину на Себастиана. Фактически, он просто пригласил приятеля и коллегу по съёмкам в гости на Рождество. Без намёков каких-либо, по крайней мере, явных. Хватало того, что сам факт приглашения уже был жирным намёком. Чёрт. Себастиан скрипнул зубами так громко, что даже огляделся по сторонам. Того, что могло бы случиться там, у Криса, хотелось так давно, что Себ привык зависать в состоянии ожидания и надежды, что однажды Крис решится. Себ отлично распознавал, когда парень хотел его, и дальнейшее было делом выбора, а с некоторыми особо настырными экземплярами – осмотрительности. Но с Крисом было сложнее. Публичная личность с репутацией лояльного натурала, лелеянной немало лет. Если бы не этот факт, Себ сам сделал бы первый шаг. Но в данном случае оставалось только ждать. Решиться на глобальный жизненный выбор был вправе только сам Крис, и торопить его Себ считал себя не в праве.***
В глазах рябило, стены пока ещё вибрировали, пол мерзко дрожал под ногами, которые не держали. Оставалось надеяться, что не выблевал собственные кишки, ужравшись до поросячьего визга на пустой желудок. Омерзительное состояние со своей задачей кое-как справлялось, хотя и гораздо хуже, чем хотелось бы. Полночи обнимая белого керамического друга, Крис не способен был думать или чувствовать хоть что-то, кроме выворачивания самоё себя наизнанку. Но как только стало чуть отпускать, удалось приподнять голову и принять положение – нет, пока не вертикальное, но хотя бы отдалённо напоминающее – в адски трещавшую по всем швам голову снова стали проползать те мысли, от которых с таким трудом пытался избавиться. Чёртов румын глубоко пустил корни в душе растерянного бостонского парня и ни в какую не желал убираться оттуда. Надо валить к семье. Перед ними хотя бы лицо придётся держать, хочешь – не хочешь. Крис обшарил все карманы в поисках телефона, выудил его и обнаружил четыре пропущенных. Заглядывать в список не стал. Чего он там не видел? Мама, Скотт и сёстры – кто ж ещё. Ну, или все четыре от Скотта под напором остальных. Смысл перезванивать? Они либо уже собрались в доме родителей, либо вот-вот там будут. Не стоило терять время на выслушивание всех этих "где тебя носит" и "когда будешь, все заждались уже". Нужно просто собираться. Крис склонился над умывальником. Измученный желудок испуганно дёрнулся – угол наклона ассоциировался с памятной ночью. Дрожащие ладони расплескали больше холодной воды, чем донесли до лица, зато свежесть напомнила о ценности простых ощущений. Отражение в зеркале пугало бледностью, ямами ввалившихся щёк и оттенком синяков под глазами. Ничего, можно списать на сложные съёмки и бла-бла-бла, не в первый раз. Душ помог почти принять то самое вертикальное положение. Обернув бёдра полотенцем, Крис жёстко елозил зубной щёткой во рту, когда в дверь позвонили. Чёрт, не совсем вовремя. Похоже, Скотта отправили доставить блудного сына в семью. Крис наспех ополоснул рот и поплёлся открывать, ворча в ответ повторному звонку: – Да иду я, иду. Резко распахнув дверь, Крис поморщился – громкие звуки отозвались бронебойным эхо в голове. А через секунду забыл, как дышать. На пороге стоял чёртов румынский магнит.***
Первые пару мгновений ещё была надежда, что это припозднившийся глюк, но тот отказался рассеиваться. Так и маячил в дверном проёме, тараща свои огромные глазищи и напирая своей проклятой сексуальностью. Измученное ночным послеалкогольным бдением тело начало реагировать, заставляя вернуться в реальность, которая сейчас гораздо больше смахивала бред, чем обычно. – Себ... что ты здесь делаешь? Язык ворочался вяло, собственный голос звучал, как чужой, и был почти не узнаваем, но профессиональный навык не пропьёшь, особенно за короткие сроки, так что вышло вполне разборчиво. – Наблюдаю последствия твоей... эм... вечеринки? – Угадал, – врун из Криса так себе, особенно в таком состоянии. Хотя, этот румынский сканер распознал бы сейчас и самую ювелирную ложь – это было написано на его лице. – Хреново выглядишь. – Спасибо. – Я не вовремя? Зайти в другой раз? Даже шаг назад сделал – вот же гад! Другого раза не будет! Крис дёрнулся вперёд, вцепился в рукав его куртки и затащил в квартиру. Дверь оглушительно хлопнула, разделив жизнь на «до» и «после». Контроль был безвозвратно потерян, да и чёрт с ним. Крис пошёл на Себа, заставляя отступать, пока тот не влепился лопатками в стену. Крис подошёл вплотную, недвусмысленно близко. Разорвать зрительный контакт было выше его сил. – Так всё-таки, что ты здесь делаешь? – голос окончательно отказал, прозвучало шёпотом. Может, потому пронзительнее. – Хотел поговорить. Подумал, есть о чём. – А теперь? – А теперь стою и жду, когда ты наконец решишься. Потому что слова уже не нужны. Будь проклята вся эта румынская магия. И эти его глаза невозможные, и его расслабленное предвкушение. Последствия ночной попойки уплыли куда-то на задний план и напоминали о себе только слабыми отголосками. Ноги Криса начали предательски подрагивать, но уже по другой причине. Ладонь прошлась по небритой щеке Себа, пальцы легли на его шею под затылком, потянули на себя, глаза закрылись, и Крис впился жадным поцелуем в мягкие тёплые губы, вжал Себа в стену, ворвался языком в его рот, сгрёб в охапку, напирая, как одержимый – к чертям всё. Слишком долго ждал. Отрываясь на секунду-две, ошалело ловил помутневший взгляд Себастиана и проваливался в поцелуй по новой, терзал и ласкал эти губы, и не знал, чего было больше. Да и какая разница. Напряжение ощутимо тянуло пах и нарастало, слабо прикрытое полотенцем. Пришлось через силу разорвать поцелуй и, вцепившись пальцами в расслабленные плечи Себастиана, молча толкать его спиной вперёд в комнату, не говоря ни слова, только глаза в глаза. Распухшие губы Себастиана чуть изогнулись в улыбке, он позволил опрокинуть себя спиной на кровать, навалиться сверху, захватить в плен запястья, нависнуть над ним. – Себ, ты... ничего не скажешь? – Крис, мы целовались до мутных мозгов, а сейчас ты лежишь на мне, и поверь, я чувствую всё, о чём ты молчал. Ты точно хочешь поговорить или просто продолжим? В голове зазвенело и поплыло, Крис вдавил его в постель всем собой, целовал жадно и голодно, как будто это не они в прихожей только что искололи друг другу губы щетиной до царапин. Отпустив одно запястье Себа, Крис сорвал с себя чёртово полотенце, отшвырнул куда-то, приподнялся на локте и нашёл пальцами ширинку его джинсов. Увидев в руке улыбающегося Себастиана тюбик смазки, выуженный из кармана, в полной мере осознал всю глубину фразы "растерять остатки разума". Их мотало по кровати, кружило в сумасшедшем горячем тумане, ощущения хлестали по нервным окончаниям, в голове Криса искрило, путалось и зашкаливало от передоза новизны и того, что он наконец решился отпустить себя. Врать уже не имело смысла – никогда и никого в жизни он так не хотел, как парня, который был сейчас под ним. Это было тревожно, мучительно и фантастически в кайф, было невозможно, до одури откровенно и до пылающих с непривычки щёк странно. Он плохо помнил, что делали его пальцы, но помнил, как менялось лицо Себастиана, когда стало получаться. Помнил, как двигался в нём – медленно, плавно, потом быстрее и снова медленнее. Как улыбался, когда Себ шипел сквозь зубы: – Сильнее, Крис, не один ты тут хочешь кайфовать. Помнил, как Себастиан сжал его ладонь на своём члене, как подсказал ритм. Помнил, как Себ стонал и выгибался под ним, зажмурившись, и как поймал себя на мысли, что не видел ничего прекраснее в жизни. Помнил, как Себ с хриплым долгим стоном кончил. Помнил, как размазал его семя между их животами и после нескольких жёстких толчков провалился в ощущения, как вышибло куда-то в невесомость, в бесконечность, в тёплое густое облако. Единственная мысль, мелькнувшая в опустевшей голове Криса перед тем, как он отключился – "только бы это не оказалось сном".***
– Крис, хорош пялиться, – сонно проворчал Себ, не открывая глаза. – Я блинчиков нажарил. – Хочешь сказать, это даёт тебе право смотреть, как я сплю? – Думаю, да. Себ обладал уникальной способностью притягивать взгляд. Обнажённый Себ – особенно. Обнажённый Себ, с которым они так феерично переспали и ради которого Крис решился ступить на скользкую дорожку бисексуальности – тем более. – А почему ты вчера на звонки не отвечал? – пробормотал Себастиан в подушку. – Так это ты звонил? Я думал, семья. – Пара звонков – мои. Не знал, куда ехать – сюда или там тебя ловить. – Ну... я вчера был не совсем в форме. И ты сказал, что хочешь на Рождество домой. Себ приоткрыл глаза: – Иди сюда, – он потянул Криса за руку, опрокинул на себя. – Балда ты, Эванс. Дом там, где сердце.
