recall the words i gave to you

Элиотт любил в своей жизни немыслимое количество вещей. Потрескивание проигрывателя, когда его любимый винил вращается в изящных движениях, оживляя мягкие мелодии и придавая им шероховатую незаконченность. Его первое домашнее животное, Бемби — Кавалер Кинг-Чарльз-Спаниель, глаза-бусинки которого всегда были полны живучести и привязанности. Как он нашел утешение в своем искусстве, путь, который освободил от инертных частей его мозга, используя воображение, чтобы создавать произведения, полные удивительного и радостного. Чувство самореализации, когда он получил свой самый первый заказ и смог превратить свою страсть в полноценную работу, имея возможность использовать свой творческий потенциал, чтобы вызывать все виды эмоций у других, вдохновляя их своей работой. Но ничто из этого не могло сравниться с той любовью, которую Элиотт нашел в Луке. Лука пробуждает в Элиотте столько красок, что они способны зажечь каждый темный уголок в его жизни. Он — мир Элиотта: он — небо и облака, птицы, которые поют, реки, которые текут, воздух, которым Элиотт дышит. Элиотт жаждет ощущать прикосновения Луки каждую минуту каждого дня. Он ощущает его искрами фейерверка, разлетающимися по всему телу, захватывающими разум и согревающими сердце. Он — свет Элиотта, он — солнце, пробивающееся сквозь облака в ненастный день, радуга, озаряющее небо после дождя. Он — надежда. Влюбиться в него — самое легкое и самое замечательное, что когда-либо делал Элиотт. Лука также излучает огромное количество любви, он полон ею так, что сердце почти разрывается от того, как сильно он заботится даже о самых маленьких вещах. Элиотт чувствует любовь Луки во многих отношениях, но некоторые из них более тонкие, чем другие. Например, как он настаивает на том, чтобы приносить Элиотту чай в постель каждое утро. Но иногда он демонстрирует это более явно, например, как он провел несколько часов подряд в поисках лучших терапевтов доступных в Париже. И все потому, что тот, с которым Элиотт встречался с шестнадцати лет, уехал в Австралию, оставив его подавленным и растерянным. Лука всегда рядом. Каждый взлет и падение, каждый душераздирающий маниакальный эпизод, каждый недельный депрессивный эпизод. Он гребанная скала Элиотта. Так же, как он сказал много лет назад, когда Элиотт высказал свои опасения по поводу будущего, мучаясь в глубине своего сознания, которое говорило ему, что это никогда не сработает. Лука не сможет справиться с этим, ты слишком сложный, это не продлится долго. Лука тут же отбросил эти мысли, в мгновение разоблачив иррациональность Элиотта. — Посмотрим, — сказал он тогда, — минута за минутой. Так и было — минута за минутой. Когда его мысли становились такими мучительно громкими и изводящими, Элиотт обращался к Луке за помощью. Иногда ему требовалось чуть больше времени чтобы наладить контакт, но Лука не давил и не допытывал. Он всегда будет просто ждать его, готовый все обсудить и предложить свою поддержку. Почти невообразимо, что даже в такие тяжелые дни, обожание, которое он испытывает к Лукасу, такое же сильное и всеохватывающее чувство. Но именно это делает хорошие дни еще более чудесными и счастливыми. Лука способен заставить Элиотта почувствовать ошеломляющий прилив счастья в любой ситуации: сонным ворчанием, когда Элиотт будит его на минуту раньше, нелепым пением в душе, думая, что его никто не слышит или загорающими каждый раз глазами после того, как Элиотт говорит ему, как сильно любит. Свет, который он излучает в жизнь Элиотта изо дня в день, заставляя его сердце быть таким полным. Таким полным, что иногда он боится, что оно может взорваться. Вот почему Элиотт пришел к решению поставить на нем вечную печать. С того самого момента, как он увидел Луку, он знал, что будет заботиться и любить его так долго, как сможет. Но "так долго, как сможет" стало "чертовски долгое время". В ту ночь, когда он понял, что влюбился в мальчика восемнадцати лет, который играл ему одну из самых красивых фортепианных пьес, что он когда либо слышал. "Чертовски долгое время" вскоре превратилось в "навсегда", когда Лука успокоил его разум и сказал то, что Элиотт жаждал услышать всю свою жизнь: — Пожалуй, лучше я буду расстроен тобой, чем не буду с тобой вовсе. Эти слова значили "я все еще с тобой" несмотря ни на что: каждый недостаток, каждую тягость, каждую бессонную ночь, каждую слезу, каждую улыбку, каждый смех, каждый трепет сердца. Я с тобой. Лука появился в жизни Элиотта в тот момент, когда он чувствовал себя совершенно одиноким, на грани отчаяния, и полностью перевернул его мир. Лука показал ему, каково это на самом деле, любить так безоговорочно и что это причиняет боль. Но также он научил Элиотта не только заново строить свою любовь к окружающему миру и людям, но и к себе тоже. "Когда–нибудь я женюсь на тебе" — подумал Элиотт в тот момент, и эти мысли были словно перышко, несущееся по ветру: без видимого пути, но с сильной целью. Плавая в прекрасном трепетании нежности, это было почти обещанием самому себе. Однако, он не позволил этим словам соскользнуть с его губ. Вместо этого, он вложил их в поцелуй, настолько интенсивный, наполненный эмоциями, что его легкие почти распались, а колени ослабли. Поцелуй был таким теплым и успокаивающим, что его сердце пропустило удар, губы покалывали, а щеки болели. Некоторые могут сказать, что они еще молоды, что, возможно, он принимает опрометчивое решение, забегая вперед. Но Элиотту наплевать, потому что он всем своим существом знает, что нет никого, с кем бы он хотел провести свою жизнь, кроме Луки. Это то самое для него. И, черт возьми, он такой одурманенный. 1 Нежный шелест осенних листьев, спадающих с ветвей и приземляющихся на землю, пока Элиотт идет — олицетворение его состояния. Некоторые падают грациозно, как трепещущее чувство надежды и предвкушения, в то время как другие падают с более резким порывом, как та часть его тела, которая напрягается от нервов. Он вертит серебряное кольцо между пальцами в кармане своего пиджака. Он выбрал его пару недель назад вместе с Янном, потому что пусть Элиотт и знает своего парня и стиль кольца, которое он, вероятно, предпочел бы: простое, но элегантное, не слишком броское, оно бы сидело идеально на его изящных пальцах, но все же, он хотел чтобы все было абсолютно идеально, а Янн знает Луку с детства. Поэтому, он доверяет мнению Янна по этому поводу и совершенно оправданно, поскольку теперь у него в руке самое потрясающее кольцо, которое скоро будет принадлежать Луке. Его сердце бешено стучит, готовое выпрыгнуть из груди, пока он идет в ресторан, в котором они должны встретиться. Обычно, они встречаются до свиданий и идут вместе, но сегодня у Элиотта была выставка, которая закончилась позже, чем планировалось, а Лука должен был сделать кое-какую работу для своей диссертации. Это не идеально, но это реалии взрослой жизни, поэтому он будет смиряться с этим. Лука стоит недалеко от входа в ресторан, прислонившись к ближайшей стене и смотря в свой телефон. Когда Элиотт приближается, он поднимает голову и его лицо мгновенно озаряется яркой улыбкой. Это так приятно, так красиво. — Привет, — улыбается Элиотт, подходя прямо к Луке, обхватывая его лицо ладонями и наклоняясь для долгого поцелуя. Лука тает в его руках, смущенно хихикая, когда Элиотт быстро клюет его в губы, вместо того, чтобы отстраниться, потому что невозможно поцеловать его лишь один раз, Элиотт всегда жаждет большего. — Ммм... скучал по тебе сегодня, — бормочет Элиотт между поцелуями. — И я, — шепчет Лука с разочарованием в голосе. — Когда я проснулся, тебя уже не было. Потому что прошло уже почти семь лет, а они все еще ведут себя как неспособные отлипнуть друг от друга, тоскующие подростки, если проводят хотя бы один день врозь. Что Элиотт может сказать? Он чертовски обожает этого парня, он собирается просить его руки. Буквально. — Я знаю, — Элиотт хмурится, проводя пальцем по его брови, щеке и вдоль подбородка. Лука смягчается от прикосновения. — Мне чертовски больно уходить вот так, когда ты лежишь и выглядишь так красиво. Глаза Луки такие голубые, такие ясные. Элиотт точно знал все цвета синего, которые сменяют друг друга: как ярко они блестят в моменты счастья, как их оттенок становится глубже в моменты близости, как его левый глаз чуть зеленеет к зрачку и это почти незаметно. Теперь, он смотрит на него сверху вниз, и светящийся отблеск заставляет их выдать свою невинную, детскую голубизну. Его щеки розовеют, когда он улыбается. — Когда я сплю? Неужели? Даже когда повсюду пускаю слюни? — Особенно когда ты повсюду пускаешь слюни, — подтверждает Элиотт, — ты всегда красив. В конце концов, они заходят в ресторан. Вежливый официант приветствует их и проводит к их столику. Это место необычное. Безупречный декор, очевидно, чрезвычайно дорогой и роскошный. Стеклянная люстра над ними отражает тлеющий свет через весь зал, а блестящие столовые приборы престижно разложены на белой скатерти. Окружающие предметы кажутся настолько хрупкими, что Элиотту кажется стоит только взглянуть на них и они разобьются вдребезги. На самом деле, это на них не похоже. Они, скорее, возьмут еду на вынос и прижавшись друг к другу на диване и будут смотреть Queer eye*. Но важные события требуют того, чтобы пуститься во все тяжкие, думает Элиотт, поэтому либо по-крупному, либо вернуться домой. Но Лука, похоже, не возражает. Он радостно хватает свое меню и начинает пролистывать его. Элиотт теряется в том, как он хмурится от сосредоточенности, заставляя тонкую линию образоваться на его переносице. Как его ресницы касаются щек каждый раз, когда его глаза скользят по нижней части меню. Как уголки его губ игриво подтягиваются вверх, когда он смотрит на Элиотта и хихикает: — О, у них есть Споттед Дик*. Это, ведь, твоя фишка, детка? Элиотт не может удержаться от смешка над его незрелостью, потому что они ужинают среди самых претенциозных людей в Париже, а Лука отпускает шутки про члены. У них действительно нулевые навыки этики, чтобы сохранять воспитанность в такой роскошной обстановке. — Звучит восхитительно, — саркастично замечает Элиотт. — Может быть, мы возьмем десерт домой на потом? — он ухмыляется, любуясь тем, как это заставляет Луку слегка покраснеть, несмотря на самодовольное выражение его лица. Какое-то время все идет именно так: они непринужденно беседуют, дразня друг друга за едой. Лука спрашивает о выставке Элиотта, а Элиотт весело смеется, когда Лука рассказывает ему о парне из его класса биохимии, который случайно добавил крайне сомнительный файл в чат их класса, включающий профессора, который должен был быть лабораторным отчетом, но точно им не было. — Но как.. как это произошло? Разве он не проверил, что прикрепляет, прежде, чем нажать кнопку "отправить"? Вы всегда должны проверять. Боже. — Черт, я не знаю, — Лука жует свой стейк, — не думаю, что смог бы когда нибудь появиться в этом классе снова, если бы это был я. Элиотт почти забыл о беспокойстве, вызванном причиной, по которой он пригласил Луку на это свидание. Почти забыл. Он чувствует, как кольцо прожигает глубокую дыру в его кармане, убеждаясь, что его присутствие замечено. Не то чтобы он боится, что Лука скажет "нет". Что ж, может быть это просто легкое беспокойство, скорее связанное с масштабностью события. Потому что это огромное, пожизненное обязательство. Элиотт просто хочет, чтобы все было идеально. Суматоха заставляет Луку и Элиотта отвлечься от их бессмысленной дискуссии о том, стоит ли считать хлопья супом и посмотреть в другую часть зала — Точно, черт возьми, нет — протестует Элиотт, прежде чем почувствовать, как его сердце начинает скоро биться, от развернувшейся перед ними картины, а во рту пересохло так, словно он съел песка. Мужчина, вероятно, всего на пару лет старше Элиотта с чуть растрепанными, но ухоженными волосами на лице, в полированном синем костюме, подходящем его фигуре, стоит на одном колене перед девушкой. Девушка, несомненно, ошеломленная, широко улыбается и розовеет, энергично кивая головой. Затем, она тянет его вверх и обвивая руки вокруг его шеи, всхлипывает от радости. Зал разражается одобрением и умилительными возгласами. Элиотт возвращает свое внимание к Луке и он качает головой, слегка скривив губы: — Черт. Я бы умер, если бы кто-то сделал это со мной. Элиотт лишь чувствует легкую тошноту, пытаясь понять его как можно быстрее. — Что ты имеешь в виду? Лука пожимает плечами, накалывает на вилку гриб и внимательно изучает его, прежде чем сморщить нос и позволить ему упасть обратно в тарелку: — Предложение на публике. Слишком много давления, я бы не хотел этого. Элиотт ничего не отвечает, да и не может ничего сказать, если честно. И какого хрена ему делать? Элиотт не может сделать предложение сейчас. Если он это сделает, будет выглядеть так, словно он скопировал эту пару. И что еще более важно, Лука только что употребил выражение "Я бы умер", точно не в самом хорошем смысле. Так что... ну вот и все. Он вернулся в исходную точку. 2 Когда Элиотт рассказал друзьям, что собирается сделать парню, с которым встречается уже шесть лет, предложение, они были слишком впечатлены. Точнее, это был настоящий хаос. Волосы Софьяна были в его рту, а Идрисс ударил его локтем.. или коленом? в живот. Они превратились в хохочущий клубок конечностей на полу квартиры Элиотта и Луки. — Чувак! Это же здорово! Типа, с ума сойти! Я так рад за тебя, — воскликнул Идрисс, слегка задыхаясь, когда они наконец отлипли друг от друга. Софьян взъерошил его волосы, расплывшись в теплой улыбке: — Наш маленький Эли женится. Я, кажется, сейчас заплачу. И Элиотт легонько толкнул его, глядя в пол, пока его голова все еще кружилась, а щеки раскраснелись. Он не мог бы и мечтать о большей поддержке друзей, которые всегда прикрывали его спину, не смотря ни на что. На самом деле, именно Софьян и Идрисс, предлагают ему следующую идею для предложения, после рассказа о катастрофе во время первой попытки. Они находят эту историю очень забавной и, пусть, это раздражает, Элиотт не может их винить. Потому что он должен был знать, что это чертовски глупая идея — сделать предложение Луке в шикарном ресторане. Может, ему и нравится афишировать их отношения всем и каждому, но он все еще крайне стеснителен в душе. Так что, Элиотт должен был просто знать, что публичное предложение — последнее чего Лука захочет. Именно так Элиотт оказывается на заднем дворе их многоквартирного дома. Убирая листья граблями, он пытается вывести вопрос: "Ты выйдешь за меня?". Он рад, что это место довольно уединенное. Для каждого редкого прохожего, он наверняка кажется сумасшедшим, когда встает на влажную траву коленями, чтобы вычистить провал вопросительного знака. Он признает, что это не в точности тот план, который предложили ему друзья. Первоначальный план был выложить эти слова цветочными лепестками, может, разбросать их по кровати, но сейчас середина ноября и где ему найти цветы, которые не увяли от серой погоды? Конечно, искусственные лепестки существуют, но купить кучу пластика на Ebay не кажется достаточно романтичным для такого особенного момента. Так что, лучшее, что смог придумать Элиотт — листья. Он начинает сомневаться, отступая назад, чтобы полюбоваться результатами своей работы, проводя рукой по вспотевшему лбу и задумчиво поджимая губы. Но, все должно быть хорошо, верно? И дело вовсе не в листьях, Элиотт может сделать этот момент незабываемым своими словами. Потому что, он заготовил множество слов, которым так и не терпится сорваться с губ и выразить всю любовь к Луке, причины, по которым он хочет провести свою жизнь вместе с ним. И Элиотт заставит это сработать. Лука сидит за кухонным столом и жует бутерброд с сыром, когда голова Элиотта появляется в дверном проеме: — Привет, красавчик, — зовет он его в комнату и Лука закатывает глаза, но все равно улыбается. — И куда ты пропал? — бормочет Лука с полным ртом. — Хмм.. — Элиотт приподнимает брови, самодовольно улыбаясь. — "Хмм" что? — передразнивает Лука. — Пойдем со мной, — Элиотт протягивает руку. — У меня для тебя сюрприз. Лука сглатывает: — Что, прямо сейчас? — Да, прямо сейчас Лука приподнимает бутерброд в руке с беспомощностью: — Но.. мой бутерброд. Его лицо выглядит таким удрученным при мысли о том, что ему придется пренебречь обедом, в угоду выходкам Элиотта, и Элиотт не может поверить, что влюблен в такого идиота. И Лука не собирается сдаваться, судя по упрямому выражению на его лице, поэтому Элиотт дает ему доесть этот чертов бутерброд, нервно дергая ногой под столом. И Лука определенно жует медленнее, чем нужно, просто чтобы позлить его. Элиотт тащит его за руку по лестнице вниз, к заднему двору, когда Лука, наконец, был готов идти, после того, что казалось часами в нынешнем нервном состоянии Элиотта. — Куда ты, ради всего святого, меня ведешь? — Лука хнычет уже третий раз за последние две минуты. Элиотт находит его нетерпение очаровательным: — Я купил тебе сотню щенков. Лука пихает его — Даже не шути об этом! — говорит он, выглядя потрясенным тем, что Элиотт способен дать ему такую ложную надежду. — Да ладно тебе. Элиотт напрягается, когда Лука озадаченно смотрит на него с другой стороны забора из ключей проволоки, ограждающего задний двор. — Если ты хочешь, чтобы я делал трюки, придется заплатить, — невозмутимо говорит Лука, скептически глядя на проволочные ворота. Элиотт закатывает глаза на такую драматичность своего парня: — Просто возьми меня за руку, я помогу тебе. Лука выглядит не впечатленным, но все равно принимает помощь Элиотта, говоря: — Если нас арестуют за незаконное проникновение, вы будете разговаривать с моим адвокатом. Элиотт ущипнул его за бедро, заставив его взвизгнуть и захихикать и тогда все признаки фальшивого раздражения мгновенно покинули его. Они идут в ту часть поля, где расположен шедевр Элиотта, но он не смотрит, слишком очарованный лицом Луки. Он хочет увидеть его реакцию, в тот самый момент, когда он прочтет эти слова. Но ничего не происходит и Лука тупо смотрит перед собой и Элиотт чувствует, как его сердце падает куда-то в желудок. — Ну так что..? — глаза Луки встречаются с глазами Элиотта и из-за сконфуженности между его бровей пролегает морщинка. Элиотт чувствует себя таким же потерянным, как и Лука. Он поворачивает голову в сторону участка травы, над которым работал всего десять минут назад и крайне удивляется увидев... ничего. Там нет ничего, только беспорядочно разбросанные клочки листьев. Элиотт скользит глазами по остальному участку поля, надеясь, что всего лишь ошибся местом. Но он по-прежнему ничего не видит. И в этот момент паники, Элиотт чувствует, как ветер обдувает его его кожу. Так что, нет он не сошел с ума, это просто середина осени, и просто чертовски ветрено. Его послание было унесено вглубь поля порывом ветра, а Лука смотрит на него так, словно он совсем спятил. — Элиотт? — Лука привлекает его внимание. — Мы просто будем... стоять здесь? И Элиотт не может позволить Луке узнать, насколько глупо он поступил, позволив природе разрушить его вторую попытку сделать предложение. Это же катастрофа. Поэтому он делает первое, что приходит в голову — протягивает руку к промежности Луки и преувеличенно кричит "мячик!", быстро убегая на другой конец поля, пока Лука не успел отреагировать. Он думает, что это хороший выход из ситуации и очень доволен собой. А если Лука и заподозрит неладное, вряд ли он будет говорить об этом, гоняясь за Элиоттом по полю в припадках смеха. — Ты такой идиот, — хихикает Лука Элиотту в рот, когда наконец догоняет его и они вместе падают на землю. Спина Элиотта распластана по влажной траве, а Лука смотрит на него сверху вниз с такой улыбкой, от которой Элиотту тяжело дышать. — Я тебя люблю, — говорит Элиотт, потому что он думает именно об этом и хочет это сказать. Лука сияет еще сильнее и Элиотт даже не думал, что это возможно. — И я тебя люблю. Хихиканье Элиотта растворяется в поцелуе и их губы сливаются так легко. Губы Луки такие будоражащие даже спустя столько лет, он никогда не устанет от поцелуев с ним, наполненными такой любовью, страстью, заботой. И, это глупо, Лука, вероятно, думает, что он потерял рассудок, вытаскивая его на холод совершенно без причины. Но если судьба решила, что сегодня не тот день, когда Элиотту суждено просить у Луки руки, то он поймет. Кто он такой чтобы иметь дело со знаками вселенной? Он просто попробует еще раз. И еще, и еще, до тех пор, пока этот момент не будет принадлежать им, и пока он не станет не менее совершенным. 3 Элиотт думает, что причина предыдущих неудач, возможно, в том, что он недостаточно вкладывался. Большая часть друзей уже знала о намерениях Элиотта и все поддерживали его, но некоторые в более радикальной форме. Например, Базиль и Артур, присылающие ему статьи Buzzfeed каждый день, с заголовками: "67 самых романтичных способов сделать предложение" или "19 красивых историй предложений, которые растопят ваше холодное сердце". Он мог бы закатить глаза от абсурдности, но втайне он всё-таки прочитал парочку и самое главное, что он извлек из кучи дискурсивной бессмыслицы — мысль. Его предложение должно нести смысл, быть особенным, индивидуальным для них, символизировать Луку и Элиотта как пару. Ему потребовалось несколько недель, чтобы придумать идею для следующей попытки, постоянно спрашивая себя: что же представляет наша любовь друг к другу? Он лежит на диване, наблюдая, как Лука пытается починить телевизор, который только что потерял сигнал, нервно ударив по нему рукой, когда эта мысль приходит в его голову. Рисунки. Когда они учились в старших классах, Элиотт всегда подкладывал ему маленькие записки и наброски в карман или спортивную сумку, когда он не видел. Ему нравилось ощущение, что он застает Луку врасплох и озаряет его день случайной мыслью или комплиментом, сопровождаемые сумбурным рисунком енота, выражающего свое обожание любопытному ёжику. Он любит вкладывать свое воображение в подобные вещи, он любит рисовать и он любит Луку, так что вполне возможно, что это может сработать. Так что ночью, когда Лука мирно спит рядом с ним — его непослушные волосы разметались на подушке, а губы слегка надуты, когда он тяжело дышит, — Элиотт принимается за работу. Он обводит контуры знакомых персонажей и это вызывает в нем чувство ностальгии, напоминая ему о невинности, которая была у них тогда. Юность и влюбленность — это прекрасно: как они выросли, как далеко прошли вместе. Элиотт чувствует, как его губы растягиваются в нежной улыбке. Он оттеняет шипы ежа и это все еще в точности указывает на внешность Луки — его волосы все такие же растрепанные и шипообразные, как и тогда, когда ему было шестнадцать. Идея легко приходит к нему и разделяя бумагу на две части, он изображает две сцены — на первой, он рисует Луку и Элиотта, стоящих на автобусной остановке. Этот день искрится теплом в сердце Элиотта, тот день, когда он сказал Луке, что любит его в первый раз. "Элиотт №897 думает, что однажды женится на своем Луке №1024." На второй, он изображает их сейчас. Он рисует Луку более взрослым и уверенным в себе и Элиотта, с выжиданием протягивающего кольцо. "Элиотт №1 наконец-то делает предложение Луке №1". Это мило, и он аккуратно складывает его, подписывая "Для любви моей жизни" для хорошего тона и просто чтобы быть еще более экстравагантным. Затем он надежно кладет рисунок в ящик прикроватной тумбочки и снова забирается в постель, обхватывая Луку и ища его тепла. Утром он подложит Луке записку и подождет, пока он закончит читать, прежде чем подарить ему кольцо. Это безупречно, почти гениально. Что может пойти не так? Все точно идет не так, когда на следующее утро Лука вваливается на кухню, выглядя ужасно уставшим, пока Элиотт готовит ему завтрак (он повышает уровень ухаживания). Он спрятал рисунок под стопкой бумаг и писем, которые уже лежат на столе, готовые к тому, чтобы их разобрали, как только они поедят и Лука немного оживится, потому что сейчас, он выглядит как нечто из Ходячих мертвецов — Кофе? — спрашивает Элиотт через плечо, когда Лука падает на один из кухонных стульев, кивая и со стоном роняя голову на стол. Элиотт смеется над его драматичностью. Сейчас даже не так рано, он знал, что Лука встает намного раньше для своих утренних занятий. Он озвучивает именно эту мысль и это заставляет Луку ворчать на него. — Собираешься быть хмурым все утро? — дразнится Элиотт, размешивая ложку сахара в кофе Луки, оставляя свой не сладким, потому что иначе он отвратителен. — Нет, если ты обещаешь вернуться со мной в постель прямо сейчас, — тяжело вздыхает Лука, продолжая жаловаться. — Я все равно не понимаю, почему ты встал так рано? Сегодня суббота. Элиотт издает веселый смешок — Уже почти одиннадцать, детка. — Знаешь, я слышу, как ты говоришь, но у меня почему-то все еще нет моего кофе. Элиотт закатывает глаза, потому что он знает, что Лука знает, что он прав. — Мы можем вернуться в постель после завтрака, — соглашается он, наконец, ставя кружку свежесваренного кофе рядом с головой Луки на стол. Это заставляет Луку наконец поднять голову и это первый эффект домино в серии катастроф. Его глаза становятся слегка пустыми, как будто в его глазах потемнело от резкого движения головой. Он шатается на стуле, слегка сбитый с толку. Затем, он шире расставляет локти на столе, чтобы сохранить равновесие, но его зрение, должно быть, еще не восстановилось, поскольку он совсем не замечает горячую, дымящуюся кружку кофе, стоящую перед ним. Это происходит суматошно — Лука опрокидывает кружку и кофе разливается по столу и по бумагам, которые лежали на столе, делая их насквозь мокрыми. Элиотт бросается к столу, чтобы попытаться спасти их. Лука ругается, когда приходит в чувство, осознавая, как бардак он только что натворил. — Черт.. мне очень жаль. Я даже думать не могу, — извиняется Лука, напряженно проводя рукой по лицу. Элиотт роется в бумагах, в поисках той, что ему действительно важна. Когда он находит её, он понимает, что все полностью уничтожено и его сердце замирает — чернила стекали по бумаге, смешиваясь с кофе. Слова почти не читались, а рисунки слились в одно большое пятно. Просто, черт возьми, великолепно. — Они важны? — голос Луки звучит тихо, почти виновато. Элиотт мгновенно выпрямляется и ободряюще улыбается Луке, это не его вина. — Нет, — он сминает бумаги и бросает их в мусорное ведро, чувствуя себя лишь слегка побежденным. — Не волнуйся, — говорит он, когда Лука не выглядит убежденным. Его лицо было словно лицом ребенка, мать которого, застала его за рисованием на стенах. Элиотту больно видеть его расстроенным, поэтому он притягивает его для сладкого поцелуя, который полностью стирает это выражение с его лица, окончательно будит и приводит к тому, что они возвращаются в комфортную постель и отказываются вылезать до самого конца дня. И это вовсе не так, как Элиотт планировал на это утро — видимо, в последнее время всё идет не так, как он планировал — но это все равно потрясающе. 4 Итак, план был таков: Элиотт встречается с Базилем и Артуром в La Petite Ceinture в 22.00, Янн даст им примерно полчаса, чтобы подготовиться, прежде чем тащить Луку к месту. Элиотт купил чертову уйму красивых фонарей, чтобы повесить их на мосту, где они с Лукой впервые поцеловались, просто потому что он чертовски хорошо разбирается в этой сентиментальной ерунде, и он собирался сделать так, чтобы это место выглядело по-настоящему романтично. Это наверняка бы убило Луку. Так что, возможно, у него не было как такого "плана", но он надеялся, что если сделает место красивым, то все придет к нему само собой. Он сидит у края моста, когда Базиль и Артур наконец появляются. — Что за нервный вид? Тебе не о чем беспокоиться, — говорит Базиль, когда они подходят к нему. — Худшее, что может произойти, это если он скажет "нет", — за это он получает удар локтем в ребра от Артура — О боже, не говори так, — стонет Элиотт. Он и так уже напуган до усрачки. — Он не скажет "нет", — уверенно вставляет Артур. — Ну не знаю.. — неуверенно бормочет Базиль, — все так говорили о моем двоюродном брате и его девушке.. они встречались много лет, но она все равно сказала "нет". Артур закатывает глаза и тянется к коробке с гирляндами, бросая Элиотту "этот парень всерьез?" взгляд и посмотрев за спину Базиля добавляет. — Ну да, натуралы — отстой, — и говорит он это совершенно беззастенчиво, пихая коробку Базилю в грудь. Базиль выдыхает "ау" и качает головой: — Ты знаешь, я обижен, что никто из вас до сих пор не понимает моего юмора. Я шучу! Конечно он скажет "да". Этот парень по уши в тебя влюблен! Ты вообще в курсе, что нам приходится мириться с этим: "Элиотт то..", "Элиотт это.." и так каждый раз! Он скажет "да". Это вызывает у Элиотта смех. Он чертовски любит этих парней и их нездоровую одержимость их отношениями. Правда в том, что он не знает, что делал бы без этих нелепостей сейчас, потому что это единственное что удерживает его от выдергивания волос на собственной голове от стресса. Когда Янн приходит с растерянным Лукой, Элиотт и парни закончили развешивать гирлянду. Элиотт прогоняет их на край моста и Янн присоединяется к ним, а Лука нерешительно подходит к Элиотту, который стоит на мосту и ждет. Лука осматривается, прежде чем говорить и каждый раз, когда его голова наклоняется, его ресницы трепещут и свет падает так, как нужно. Маленькие, золотые искорки танцуют на его коже, как светлячки. Свет отбрасывает тени на его скулы и внутренние уголки глаз, создавая такую яркую и чистую атмосферу, что у Элиотта кружится голова от непритворного обожания. Элиотт почти физически ощущает тепло, исходящее от сотен окружающих их огней, заключающих их в маленький пузырь и согревая их обмороженную кожу. Хотя, он все еще чувствует затылком три любопытных взгляда, словно три диких суриката высовывают головы из своих нор, чтобы хоть мельком увидеть происходящее. Голос Луки в ночной тишине звучит резко и вырывает весь воздух из легких Элиотта: — Для чего это все? Он смотрит с полным благоговением. Элиотт хочет запечатлеть это выражение лица и сохранить его навсегда. Он хочет поместить его в рамку для фотографий, нарисовать акварелью, нарисовать в небе и высечь на сердце, чтобы никогда не забыть. — Ты так красив, — единственное, что может произнести Элиотт, ведь, не мог думать ни о чем другом. Об этой реальности, когда Лука улыбается ему, а его голубые глаза отливают серебром. Это заставляет Луку покраснеть и захихикав, он закусывает губу: — И ты сделал это все? Для меня? Элиотт хватается за куртку Луки, чтобы притянуть его ближе и пусть они уже соприкасаются носами, этого недостаточно. — Только для тебя. Всегда, — бормочет он, прижимая свой лоб к лбу Луки, закрывая глаза и делая глубокий вдох. Он чувствует так много: его сердце бешено колотиться в груди, шелковые волосы Луки щекочут его лоб, его дыхание невесомо скользит по лицу и становится дыханием Элиотта. Нужда произнести эти слова, царапающие его кожу и страстное желание сбежать. Это оно. Он уже готов открыть рот и произнести свою короткую речь, которая крутилась у него в голове последние два месяца — признание в любви, к любви всей его жизни... Как вдруг издалека раздается крик. Все происходит слишком быстро — он смотрит в широко раскрытые глаза Луки, собираясь спросить, могут ли они провести вместе всю жизнь, а в следующую секунду слышится громкий голос: "Какого черта вы здесь делаете, мальчики?!" А потом они все бегут. Они срываются прочь, как кролики под светом фар. Элиотт моргает и тяжело дышит, пока они пробегают через лес, а Лука рядом с ним весело смеется. В какой-то момент, Артур, Базиль и Янн отрываются от них и они первыми вырываются оттуда, врезаясь в ближайшую стену, тяжело дыша. Они оба слишком восторженны для людей, которые вторглись на частную территорию посреди ночи и были пойманы с поличным. — Черт, это было близко, — выдыхает Лука. Элиотт смеется и чувство адреналина действует на него как наркотик: — Надеюсь, у тебя есть адвокаты на быстром наборе, — дразнит он. — О, не волнуйся, — Лука многозначительно постукивает пальцем по виску, — они придут за тобой. Элиотт обнимает его к груди за плечи и шепчет в бархатные, мягкие волосы: — Пойдем домой. Лука смотрит на него снизу вверх и его улыбка ярче, чем любая звезда, которые смотрят на них с неба и его голос такой нежный, что не способен разорвать и облака: — Домой, — бормочет он в грудь Элиотта. 5 Элиотт не понимает, что он делает не так. Он чувствует, что перепробовал все, полностью исчерпал все возможности и что ничего уже не работает. Сейчас ему просто хочется схватит Луку за плечи и крикнуть ему в лицо: "ВЫХОДИ ЗА МЕНЯ". Это требует самоконтроля, но этот вопрос появляется к его голове, как минимум 5 раз в день. Как прошлой ночью, когда Элиотт забрался в постель, просунув свои холодные ноги между ног Луки, который недовольно простонал и толкнул его на другую половину матраса, бормоча сонное: "пошел ты, гребанный мудак" и все, о чем подумал Элиотт, было: "я хочу быть с тобой всю свою жизнь". Так что да, это оказалось довольно большой трудностью для его повседневной жизни. Элиотт наблюдает, как курица, которую он положил на сковородку, шипит на горячей поверхности с шкварчанием, а маленькие капельки масла вскакивают в воздух и падают на его кожу. — Черт, — ругается он, понижая температуру на одно значение. Он бы солгал, если бы сказал, что хоть немного знает, что делает. Приготовление еды на самом деле не является его сильной стороной, он обычно сбрасывает эту ответственность либо на Луку, либо на микроволновку, либо на пиццерию с доставкой за углом. Но это его следующая грандиозная идея: удивить Луку романтическим ужином с домашней едой, свечами и всем остальным, а затем сделать предложение. И это довольно надежный план, думает Элиотт, потому что.. что же может пойти не так? Так что, если он не закончит этот вечер будучи новоиспеченным женихом, значит, вселенная явно имеет какую-то вендетту против него. Он смотрит на курицу, убеждаясь, что она выглядит достаточно безопасно, чтобы оставить её жариться и она не сгорит или не взорвется, как только Элиотт повернется к ней спиной. Он считает, что может спокойно отойти, чтобы зажечь свечи на столе. Снаружи темнеет, и Лука, вероятно, будет дома в любую минуту, учитывая, что его его смена в кафе закончилась двадцать минут назад. Не сказать, что он нервничает, ведь он был в такой ситуации бессчетное количество раз за последние пару месяцев. Но это не избавляет его от страха и предвкушения, которые он испытывает при мысли о том, что он просит Луку выйти за него. Это сочетание нервного напряжения и восторженности, оно заставляет сердце сбиваться с ритма. Потому что теперь, он будет с Лукой так. Навсегда. Звук ключей в замочной скважине и шагов в коридоре означают, что Лука уже вернулся и Элиотт возвращается к столешнице, пытаясь ровно нарезать овощи, когда он уже заглядывает на кухню. — Привет. — Привет, как работа? — приветствует Элиотт, счастливо улыбаясь. Лука щурится, завидев открывшуюся перед ним картину и полностью игнорирует вопрос Элиотта: — Что ты делаешь? Элиотт бросает овощи в сковородку вместе с курицей и просто пожимает плечами: — Готовлю нам ужин. А на что еще это похоже? — Ты никогда не готовишь, — заявляет Лука, подозрительно наблюдая за ним на пороге кухни. — В прошлый раз, когда ты готовил, нам пришлось оставить окна открытыми на целый день. Элиотт оскорблен, но Лука прав, это не то, чем он гордиться. Только в этот раз все по-другому, Элиотт нашел идиотский рецепт и у него много решимости сделать сегодняшний вечер абсолютно идеальным. Он заставит Луку забрать свои слова назад. — Да, ты прав, но все будет хорошо, поверь мне. Позволь побыть романтиком немного. Лука улыбается, подходя к Элиотту и кладя подбородок ему на плечо. Это немного забавно, потому что он намного ниже Элиотта и ему приходиться вставать на цыпочки, чтобы видеть что-то впереди. — Ты такой чертовски милый. У тебя даже свечи и все такое? — говорит Лука, обнимая Элиотта за талию. Элиотт откидывается назад в его объятьях и бормочет: — Романтично. Говорил же. — Так романтично, — шепчет Лука, прижимаясь губами к шее Элиотта, а после целует все ниже и ниже к плечу. Его теплое дыхание щекочет кожу. Он продолжает медленно целовать шею Элиотта, его губы влажные и горячие, и это все еще заставляет мурашкам подниматься по задней части шеи. Элиотт тает, его дыхание сбивается с каждой секундой. Лука крепко обнимает его и его руки опускаются ниже, пробираясь под рубашку. Чуть холодные они скользят по коже, исследуя путь от живота к бедру и вверх к груди, нежно, но словно пуская электрические заряды. Элиотт довольно вздыхает и мышцы его живота напрягаются, когда он не может даже думать. Губы Луки все еще влажно посасывают его шею и плечо, каждый поцелуй длится дольше, чем предыдущий, его язык дразнит, а зубы время от времени задевают и без того чувствительную кожу. Элиотт глубоко вздыхает, когда пальцы Луки касаются пояса его джинсов, проверяя его реакцию. Когда он довольно хмыкает, Лука воспринимает это как приглашение просунуть руку в джинсы и задевая тонкую ткань его боксеров. — Черт, — выдыхает Элиотт, и это слово теряется в его хриплом голосе. Он чувствует, как твердеет под пьянящими прикосновениями Луки. Он пропускает электричество по его телу и Элиотт чувствует Луку повсюду. — Хорошо? — пробормотал Лука, едва касаясь уха Элиотта. — Ммм.. еще, — невнятно отвечает Элиотт. Его мозг не в состоянии думать ни о чем, кроме Луки и его рук, губ и голоса. — Еще, да? — горячо шепчет Лука. Элиотт кивает и его глаза закрываются, пока рука Луки продолжает двигаться, дразня и сжимая. Лука так завел его, что Элиотт совершенно забыл о еде, шипящей на сковородке. Повернувшись к нему лицом, Лука вытаскивает руку из чужих джинс, чтобы обхватить ею лицо и притянуть для поцелуя. Обстановка не становится менее наколенной, когда язык Элиотта мгновенно оказывается во рту Луки и их губы страстно скользят друг по другу, вызывая глубокие, нуждающиеся стоны. — Я думал об этом весь день, — признается Лука, отстраняясь, чтобы снять футболку Элиотта и прижаться губами к шее, опускаясь поцелуями к груди и животу, обводя языком пресс и чувствуя как мышцы Элиотта работают под кожей. Продвигаясь дальше, его руки скользят по бокам и кончики пальцев ласкают кожу, пока он не становится на колени. Глаза Луки темные и полны желания, когда он смотрит на Элиотта сквозь ресницы и это заставляет его издать тихий всхлип. Он прижимается спиной к столешнице и хватается за неё рукой, когда Лука расстегивает его джинсы и стягивает их вместе с боксерами. Теперь Элиотт полностью тверд и ему было бы неловко за то, что это произошло так быстро, если бы не Лука, который берет головку в свой влажный рот и не лишает его возможности размышлять. Все, что сейчас существует — электричество, связывающее их и проносящее удовольствие через кровь Элиотта. Элиотт убирает руки со столешницы, чтобы зарыться пальцами в волосы Луки, мягко дергая непослушные пряди. Это заставляет Луку стонать вокруг него, его щеки позволяют взять глубже и он двигается вверх и вниз. Его ресницы темные, на контрасте с бледной кожей глаз, когда они закрываются, а брови слегка хмурятся, когда он сосредоточен на том, чтобы заставить Элиотта чувствовать себя хорошо. Он выглядит такими красивым, полностью отдаваясь и страстно желая доставить ему довольствие. Лука мучительно медленно проводит языком по венкам вдоль всей длины, заставляя Элиотта запрокинуть голову и застонать. И, черт, сегодня все должно было пойти не так. Элиотт должен стоять на коленях сейчас и просить у Луки руки. Рука Луки поднимается, обхватывая основание и его распухшие губы посасывают кончик, это непристойно, но Элиотт не может отвести взгляд, не хочет пропустить ни одной секунды вида, когда Лука берет у него в рот. Он кладет руку Луке на щеку, прижимая к ней свой большой палец и чувствуя себя внутри его рта. Это вызывает бурлящее чувство в его животе, он видит звезды, и теряет контроль, но делает все, чтобы не толкаться бедрами вперед и не заставлять Луку брызгать слюной. Когда Элиотт кончает, его костяшки белеют из-за силы, с которой он вцепляется в столешницу и цепочка стонов срывается с его губ. Лука помогает ему пройти через оргазм, проглатывая все до последней капли. Ноги Элиотта подкашиваются, колени дрожат, и он снова натягивает джинсы, соскальзывая на пол. Его спина с грохотом ударяется о шкаф, когда он пытается снова придти в себя: — Ладно, черт, это было быстро. Лука хихикает, наклоняясь вперед, чтобы чмокнуть Элиотта в губы: — Ты красиво выглядишь, когда кончаешь, — его голос хриплый, а губы покрасневшие и распухшие. Элиотт отмахивается от него, закатывая глаза, Лука весело смеется: — Ты — идиот, — говорит он, но притягивает его обратно, обнимая за плечи и зарываясь лицом в волосы. Несколько минут они проводят молча, потому что Элиотт еще не пришел в себя после последних десяти минут, но внезапный вой дымовой сигнализации заставляет его мозг встать на место за долю секунды, словно он получил пощечину. — Дерьмо, дерьмо, дерьмо! — Элиотт резко встает, чуть не опрокидывая Луку на пол. И только теперь Элиотт осознал, что по комнате разноситься запах гари. Он снимает сковородку с плиты, полностью выключая её и пытается отогнать дым рукой. Его курица испорчена, больше похожая на уголь, чем на мясо и уж точно совершенно несъедобная. Он стонет, разочарованный в себе за то, что позволил себе так отвлечься и позволил еде пережариться почти до смешного. — Ой, — слышит он за спиной Луку, с легким выражением вины на лице. — Я думаю, это может быть, совсем чуть чуть, моя вина. — Это определенно твоя вина! Это саботаж! — Элиотт обвиняюще указывает на него, возмущенный. Лука хмыкает, явно не убежденный возмущением Элиотта и многозначительно поднимает брови: — Не заметил, чтобы ты протестовал. Элиотт закатывает глаза и беспомощно смотрит на подгоревшую еду в сковородке. Это безнадежно, это катастрофа. Теперь, он никак не сможет выполнить свой план, потому что как может быть романтичное предложение при свечах с ужином, но без ужина? Это не имеет смысла. — Извини, — говорит Лука и Элиотт поворачивается к нему, качая головой. Он не хочет, чтобы Лука думал, что он действительно раздражен. Нет, он, конечно, раздражен, но не из-за Луки, а из-за себя и своей неспособности сделать предложение, как нормальный человек. — Все в порядке, — заверяет его Элиотт, обвивая руками талию Луки и притягивая его ближе, чтобы дразняще прошептать: — Я припомню тебе это позже, — проводя губами по его коже. Лука заметно напрягается и вся прежняя самоуверенность полностью покидает его. Элиотт отстраняется, ухмыляясь, а Лука стоит напротив него с разинутым ртом: — Воспользуемся доставкой? Лука кивает, его губы приоткрыты, а глаза голодны. Элиотт определенно заставляет его заплатить за это позже ночью. +1 Это странно, что мы, люди, придаем такое такое большое значение отдельным моментам, выжидая и выстраивая дни, месяцы или даже годы, чтобы просто сказать "я тебя люблю" или "выйдешь ли ты за меня замуж?" — ожидая идеальной возможности, теряя время на размышления о том, верно ли это или позже это аукнется? Действительно ли я хочу этого? Действительно ли они этого хотят? Мы слишком боимся, до такой степени, что это подавляет нас и мы замираем. Мы слишком много думаем, упуская свои возможности. Потому что если вы не цепляетесь за то, что у вас есть всем своим существом, если вы не прыгаете в эти моменты и не открываете свое сердце, то все, в конце концов, ускользает. Хорошие вещи не ждут вечно, они приходят и уходят, в одну минуту вы крепко держите весь мир в своей руке, а в следующую он ускользает из ваших пальцев, исчезая, пока все, что у вас осталось — вы сами и вопрос, который не просто остался без ответа; он даже не был задан. И, возможно, дело в том, что Элиотт всегда боролся со страхом быть отвергнутым и брошенным. Он слишком часто испытывал удручающее чувство потери важных для него людей: друзей, которые не могли справиться с его биполярным расстройством, психотерапевтов, которые уехали, девушек, которые считали, что это для них слишком. Теперь все это в прошлом, он восстановил связи с друзьями, которые могут принять его и пришел к пониманию того, что люди, которые действительно любят его — единственные, кого стоит держать рядом. Терапевты будут появляться и уходить, а Элиотт уже достаточно силен, чтобы адаптироваться к изменениям как таковым, он знает, что не может просто положиться на одного человека. Он все еще часто общается с Люсиль, у нее все в порядке, и Элиотт никогда не сможет отблагодарить её сполна за то, как она справилась с ситуацией, с такой зрелостью и принятием. Прошло почти семь лет с тех пор, как Элиотт встретил Луку, и он должен был знать, что Лука никогда не бросит его и никогда не уйдет вот так. Потому что, пусть их отношения не идеальны — у них все еще есть угрюмые и молчаливые дни, ссоры и хлопающие двери, — но это нормально и не бывает настолько серьезно, чтобы не решить прежде, чем они заберутся в постель в объятьях друг друга. Так что, Элиотт должен был просто знать, что после всего, что между ними было, Лука не сделает этого. Тот факт, что Элиотт так сильно давил на себя, чтобы задать этот сложный вопрос — обдумывал планы месяцами, думал о возможности этого в течение многих лет — причина, по которой он шокирован, когда наконец позволяет словам слететь с его губ, в момент столь непрошенный и спонтанный. На этот раз, это не было запланировано, Элиотт не потратил недели или месяцы на разработку какого-то большого экстравагантного плана, это просто.. случилось. Они на балконе своей квартиры, сейчас, наверное, полдень, солнце в зените бьет вниз и согревает их по-летнему золотистую кожу. Элиотт лежит на диване, который они нашли на уличной распродаже три года назад, одетый только в спортивные шорты, положив ноги на колени Луки. Лука сидит на противоположной стороне дивана, его ноутбук стоит на лодыжках Элиотта, когда он печатает какой-то обширный биологический отчет, который Элиотт, вероятно, не смог бы понять, даже если бы попытался — Лука чертовски умен и в этом нет ничего необычного для них. Брови Луки слегка нахмурены, он щурит глаза из-за солнечного света и сосредоточенно поджимает нижнюю губу. На самом деле, Элиотт ничего не делает, в легкой дреме наблюдая за работой Луки, наслаждаясь тем, как гладко выглядит его загорелая кожа. Он снял рубашку, раздражаясь из-за мешающей жары. Теперь Элиотт мог видеть легкое мерцание его плеч и груди, когда солнце излучало на них свою силу, заставляя капельки пота собираться на затылке. Сейчас июль, так что им просто придется смириться с этим. От влажности воздуха Элиотт чувствует себя уставшим и сонным, его глаза то и дело лениво закрывались. Но они всегда распахивались снова, потому Лука был прямо там, тихо напевая себе под нос "What a Wonderful World". Нечеткие очертания Эйфелевой башни едва виднелись вдалеке, и что-то в этот моменте казалось таким правильным, таким простым и прекрасным. Поэтому, когда Лука раздраженно морщит нос и озадаченно бормочет: "Как я могу вместить все рассуждение о том, являются ли ракообразные парафилетиками, всего в пятьсот слов?" и в голове Элиотта, словно что-то взорвалось. Чего же я ждал? — Выходи за меня, — бормочет Элиотт и говорит это без задней мысли, но совершенно серьезно и твердо. Поначалу ему кажется, что Лука не услышал, а может и услышал, но не совсем верит своим ушам. — Хм? — он отводит глаза от ноутбука и они принимают вопросительное выражение. — Я сказал "выходи за меня" - повторяет он, приподнимаясь на локтях, и впервые в жизни не может прочесть выражение лица Луки. — Выйти за тебя замуж? — голос Луки тихий, не напряженный и не шокированный, а мягкий и удивленный. Элиотт кивает, убирая ноги из под ноутбука Луки, чтобы сесть прямо и придвинуться ближе: — Ты — мой мир, Лука, ты ведь это знаешь? — он не дает ему времени для ответа, потому что ему нужно позволить словам, которые крутились у него в голове так долго, выплеснуть наружу, нужно, чтобы Лука знал, что он чувствует. — Ты значишь для меня все. Все. Я не могу представить жизни без тебя, потому что ты — солнце, ты — каждая звезда и жизнь без тебя была бы скучной, такой скучной и я не хочу такого, только не снова. Я вижу нас вместе до самой смерти и даже если это означает вечность, то да, я хочу быть с тобой вечно. Я хочу подарить тебе весь мир, потому что это то, чего ты заслуживаешь. Я никогда не встречал такого же столь удивительного, яркого и замечательного, как ты, так что да... Я не настолько хорош в речах и все такое... Я определенно хотел сказать больше, — он запинается, предложения почти сливаются в одно из-за того, как он нервничает. Теперь он замечает, что губы Луки слегка изгибаются в улыбке, а глаза влажно блестят. Элиотт чувствует, как и его глаза увлажняются, пока он говорит. Он повторяет снова, на этот раз слова исключительны в тишине, окутавшей их, слова, которые поглощали каждую его мысль, слова, предназначенные только для Луки и только для него. — Лука, ты выйдешь за меня? Лука кивает еще до того, как Элиотт договаривает и хриплый смех срывается с его красных искусанных губ, его улыбка становится такой широкой, что Элиотт чувствует себя почти ослепленным. — Да, — говорит он, прерывисто дыша и быстро моргая сквозь слезы, — да, конечно, я выйду за тебя. Черт. — Да? — Элиотт чувствует влажность на своих щеках и они болят, когда он улыбается до смешного широко. Лука кладет свой ноутбук на пол, поворачивается лицом к Элиотту и обхватывает ладонями его лицо. Он придвигается так близко, что их лбы соприкасаются, Элиотт закрывает глаза, знакомый запах Луки окутывает его и его нежные руки удерживают его. — Я люблю так люблю тебя, Элиотт. Я никогда не думал, что когда-нибудь смогу чувствовать себя так, и это чувство становится сильнее с каждым днем. Иногда меня пугает, как много я чувствую, когда я с тобой, но это самое лучшее чувство в мире и я тоже хочу, чтобы это продолжалось вечно, — Элиотт чувствует, как пальцы Луки смахивают слезы, которые падают с его глаз на щеки, а нос Луки задевает нос Элиотта, пока он говорит. Он протягивает руку и обхватывает Луку за талию, потому что ему просто нужно прикоснуться и почувствовать его, убедиться, что это не просто яркая фантазия или сон, которые он видел бесчисленное количество раз в течении последних двух месяцев. Когда Элиотт открывает глаза, он встречает взгляд Луки, полный радости и эмоций: — Я люблю тебя, — шепчет Элиотт, сжимая его бедра. Лука целует его и их поцелуй полон страсти, слез и улыбок, все шесть лет поцелуев и любви вкладываются в него. Мягкие губы ищут и настойчиво нуждаются, языки встречаются, а пальцы прижимаются к каждым чувствительным местам. Элиотт обхватывает талию Луки и ложась на спину, притягивает его наверх. Лука двигается с легкостью, падая на Элиотта и углубляя поцелуй и зарывшись ему в волосы, тянет за них, вытягивая из него приглушенный стон. Руки Элиотта проходят по каждому сантиметру кожи Луки, скользя по позвонкам и провалу поясницы. Это пускает ток, Элиотт чувствует, словно под его веками целый космос, пульс зажигается, а сердце бешено колотиться от желания и тепла. Осознание поражает Элиотта, когда Лука на пробу двигается на его коленях. Кольцо. Его предложение было настолько неожиданным, что у него даже не оказалось кольца под рукой, чтобы отдать его Луке. Он отрывается от его губ и кладет руки на грудь, чтобы держать Луку на расстоянии и он протестующе стонет. — Я должен.. — Элиотт замолкает, когда Лука снова двигается вниз, между его ног, и выравнивается, заставляя Элиотта откинуть голову из-за удовольствия от трения, которое он создает. И пусть он видит, что Лука тоже получает от этого удовольствие, он не может сейчас, ему нужно отдать кольцо. — Что ты должен, детка? — подсказывает Лука и его губы скользят вдоль линии подбородка, а голос хриплый от поцелуев. Элиотту приходится сделать глубокий вдох, чтобы взять себя в руки. — Мне нужно взять кое-что. — Прямо сейчас? — похоже, Лука не в восторге от этого. Элиотт кивает, садясь и сдвигая с себя Луку: — Я сейчас вернусь. Он уходит прежде, чем Лука успевает что-то сказать, торопливо входит в квартиру и идет по коридору, ведущему в их спальню. Он открывает ящик своей прикроватной тумбочки, отодвигая ненужные вещи и находя кольцо, сжимает его в кулаке, словно защищая и возвращается на балкон, уверенный, что Лука не успел даже моргнуть в его отсутствие. Лука выглядит немного смущенным и растерянным, его губы распухли и обкусаны, а волосы торчат во все стороны и Элиотт уверен, что он и сам выглядит так же. Он оказывается прямо перед Лукой, и опускаясь на одно колено перед ним, протягивая руку с серебренным кольцом. — Лука Лалльман, — драматично начинает Элиотт, и Лука издает веселый смешок, застенчиво закрывая лицо руками: — Нет! Элиотт не обращает на него внимания, его улыбка такая широкая, что трудно разобрать слова: — Мой свет, мой мир, моя любовь! Любовь всей моей жизни! — он уже сам толком не понимает что говорит, он несет полную чушь, просто потому, что ему нравится, как у Луки горят щеки и красиво изгибаются губы. Он сногсшибателен. — .. Ты выйдешь за меня? Лука с нежностью закатывает глаза: — Я уже сказал "да", придурок. — Да, но на этот раз у меня есть кольцо, понимаешь? — он поднимает руку с кольцом, чтобы Лука мог увидеть, как оно блестит на лучах солнца. — У тебя есть кольцо, — выдыхает Лука и это не совсем вопрос, а скорее попытка осмыслить ситуацию и тот факт, что у Элиотта действительно есть кольцо и он совершенно серьезно относится к этому. — Оно у меня уже несколько месяцев, — признался Элиотт, — я уже не в первый раз пытаюсь сделать тебе предложение. Лука слегка хмурит брови. — Это.. — он запинается, мысленно подсчитывая в своей голове череду несчастий, — шестой раз. Это признание заставляет Луку отшатнуться в шоке и его глаза расширяются: — Шесть раз?! Когда? И Элиотт сейчас может только посмеяться над этим, потому что он знает, что он — гребанная катастрофа. — Все шло наперекосяк, как тогда в ресторане, когда та пара обручилась или когда я привел тебя на поле заднего двора, а потом попытался нарисовать для тебя рисунки, но ты пролил кофе, потом был мост, когда мы почти попались полиции и, черт возьми, когда я пытался приготовить тебе ужин, а ты меня отвлек. И все было немного суматошно и действительно не облегчало мне жизнь. Элиотт наблюдает, как разные стадии осознания отражаются на лице Луки, когда он рассказывает о всех своих неудачных попытках. Забавно, как он ни на что не обращал внимания. — Я думал ты ведешь себя чертовски странно! — говорит он обвиняюще. — И я просто сказал себе, что это ничего не значит. Черт, ты все это время пытался сделать мне предложение? Он, кажется, находит это немного забавным, но все еще ошарашен. Элиотт может сказать это по тому, как его брови поднимаются, создавая морщинки на лбу. — Да, — выдыхает Элиотт. — Теперь давай, я наконец одену на тебя это чертово кольцо. Они смеются и слезы все еще стоят в их глазах — это слезы счастья, эйфория, накрывающая их обоих. Элиотт сомневается, что восторг вообще может достичь такого уровня, который он ощущает сейчас, одевая кольцо на тонкий палец Луки и наблюдая, как легко оно скользит, облегая его. — Мне нравится, — шепчет Лука, с любопытством осматривая кольцо. — Я тебя люблю, — бормочет он после, поглядывая на Элиотта. Его взгляд ярче самых ярких звезд, даже сверкающее солнце, лучи которого освещают их, золотые искры не могут его превзойти. Любовь исцеляет. Элиотт провел так много лет в одиночестве, словно никто не мог его понять, никто не мог полюбить его так, как отчаянно он хотел быть любимым. Лука доказал ему обратное. Он показал Элиотту любовь, которая не была просто выброшенной эмоцией, не была капризом, бессмысленным увлечением или похотью. Это любовь, которая была выдающейся и преданной, любовь, которая заставила Элиотта снова почувствовал себя целым. Она наполняла каждое его действие, проникала в каждую его мысль, направляла его: она стала частью его самого. Это было исцеление и облегчение, помогающее ему достичь внутреннего комфорта, который, как он уже почти начал верить, был недостижимым для кого-то вроде него. Лука дал ему это, и теперь он хочет дать Луке весь мир взамен. Он снова садится на диван, когда твердый бетон начал неприятно давить ему на колено, и притягивает Луку к себе. Их конечности сплетаются вместе, когда они возвращаются в лежачее положение, легкий смех срывается с их губ, когда они плавно сливаются вместе, их тела подходят друг другу без изъянов, будто они были созданы для этого. — Я рад, что это именно он, — бормочет Лука, его лицо так близко, а голос так мягок, что Элиотт чувствует, как по его коже пробегают мурашки, с каждым сказанным словом. — Мой любимый момент. Мне не нужны широкие жесты или дорогие свидания. Я просто нуждаюсь в нас навсегда, вот и все. — Он проводит пальцем по линиям лица Элиотта, по его векам, ресницам, вниз по носу, по губам. Каждое прикосновение почти обжигает, посылая толчки энергии под кожей, проникает в кровоток и наполняет его вены вечной любовью к этому мальчику. — Я тоже, это все, что мне нужно, — так же тихо шепчет Элиотт, потому что это правда, этот момент тоже его любимый. Не потому, что это единственная попытка, которая наконец закончилась тем, что Лука действительно стал его женихом, а потому что они. Лука прав, им не нужны модные рестораны, кричащие жесты или организованные схемы — все, что им нужно — они. И он настолько совершенен, что Элиотт ничего бы не стал в нем менять. Поэтому, когда они придвигаются ближе — так близко, что это почти противоречит всем законам физики — их губы встречаются в заботливом поцелуе и Элиотт благодарит все свои счастливые звезды, за свет в лице Луки, который осветил тьму, которая жила в нем. Он благодарит его за ленивые утра, проведенные вместе в постели, за часы, проведенные смеясь так сильно, над самыми глупыми вещами, что болят ребра, он благодарит его за ночи, которые не заканчиваются, потому что они отказываются от сна, разговаривая друг с другом обо всем и ни о чем, за бабочек, которые порхают в его животе и поселяются в сердце с каждой улыбкой, хихиканьем и хмурым взглядом Луки. Элиотт не знает, что бы он делал, если бы судьба не свела их вместе, он и не хочет знать, не хочет вспоминать, каково это — жить без Луки. Он улыбается, когда они отрываются друг от друга, и Лука отражает его эмоции, только ярче и Элиотт думает, что это красивее, он всегда такой красивый. Он чувствует, как их пульс бьется в одном ритме, они становятся одним целым, биение их сердец отдается в ушах Элиотта самой внеземной из эмоций. Это хор обещаний, обещаний любви и преданности, жизни, проведенной вместе, жизни, наполненной счастьем и бесконечной страсти друг к другу. Это обещание быть вместе и в плохие дни и любить в хорошие, извлекать максимум из мелочей, ценить каждое мгновение. Обещание держаться вместе, несмотря ни на что, обещание вечности. — Совместная жизнь. Навсегда, — шепчет Элиотт в приоткрытые губы Луки. Лука улыбается и, едва касаясь, оставляет лёгкий поцелуй на губах Элиотта. — Навсегда.