Часть 1
4 января 2020 г., 22:25
Сердце Владимира было разбито. Он просто не мог поверить в то, что Онегин так безжалостно и просто играл с его чувствами. Он не хотел верить в то, что все эти долгие вечера, проведённые вместе, у камина за разговорами о совершенно не имеющих смыла вещах, но таких важных и необходимых для Ленского, были настолько безразличны Жене. Он искренне верил, что все немногословные кивки Онегина после его (Ленского) рассказов о прекрасной Ольге были молчаливым выражением сочувствия и понимания бедному Ленскому, которого угораздило влюбиться в такую ветреную и беспечную особу, а ни как не способом избавиться от совершенно лишнего (по мнению Онегина) разговора.
Владимир всегда верил, что нужен Жене также сильно, как он был нужен ему.
Любовь к Онегину стала стремительно поглощать Ленского, паралельно затуманивая его рассудок. Владимир бегал за Евгением, как хорошая собака, повсюду таскающаяся за своим хозяином. Его влюблённое сердце превращало любое касание или короткие переглядки с Онегиным из обычной коммуникации во что-то большее, способное в любую минут разорвать его без последующей возможности снова быть собраным.
Он совершенно забыл про Ольгу. Теперь ни одна девушка не могла сравниться в глазах Ленского с Онегиным.
Но Евгений Онегин был очень умным (в плане любовных дел и обольщения) молодым человеком, и поэтому сразу заметил эту не дружескую симпатию со стороны его приятеля, так не умело пытающегося это скрыть. К тому же, Евгений был лишним человеком, человеком не этой эпохи, человеком-изгоем, а кроме того, настоящим эгоистом (хоть и по неволе). Ему всегда было скучно и... это ли не прекрасный способ развеселить себя?!
Этим шансом мог воспользоваться только Онегин, и он сделал это. Он начал свою игру, умело манипулируя Ленским. Он был не очень хорошим актёром, но Владимир был влюблённым дураком, что думал сердцем, а не головою.
Ленский не замечал ничего. Он не замечал, что поцелуи были ледяные, что пальцы, касающиеся его, был ледяные, что взгляд был стеклянным и безразличным, а признания в любви были неискренними и ... ледяными. Где-то глубоко-глубоко внутри себя Ленский знал всё это, но просто отказывался верить в это. Ему нужна была эта, хоть и притворная, но всё же любовь. Больная любовь-игра в подчинение, где главным всегда был Онегин. Ленский требовал от него только одного - чтобы он любил (ну или притворялся, что любил) только его.
Но Онегин был таким же ветреным как и Ольга. Вскоре и эта игра надоела ему и он придумал новую.
Онегин заставил Ленского ревновать.
Он заставил и пожалел.
Вид того, как Онегин флиртовал с Ольгой, резко прочистил Владимиру мозги. Его как-будто бы окунули лицом в ледяную воду. Ему было больно от предательства Онегина. Это задело его честь.
Выход был только один.
Он вызвал Онегина на дуэль.
И хоть оба понимали, что дуэль бессмысленна они не могли отступится, "ведь это дело чести". Но на самом деле, стоя на расстоянии в восемнадцать шагов друг от друга, ни один из них не хотел нажимать на курок.
Единственной причиной дуэли был... Онегин. Он не остановил дуэль, потому что был заложником своих принципов, желаний и масок. Его вызвали на дуэль, потому что слишком сильно любили, чтобы позволить ещё кому-то его любить. Ленский вызвал Женю на дуэль, потому что тот разбил ему сердце.
Но слишком много последствий было от этого выстрела. Прошло несколько секунд после того, как пуля вылетела из пистолета, как упал Ленский, как Онегин понял, что натворил, но показалось, что это были не секунды, а года. И вот Евгений уже сидит над мёртвым приятелем и просит вернутся. Он понимает, что не сможет без него. Не сможет сидеть у камина в полной тишине. Не сможет шутить больше ни над кем... Не сможет полюбить больше никого.
В одно мгновение Евгений понимает, что любил Ленского. И вот он уже целует мёртвые губы. И вот уже его поцелуи тёплые и нежные, а в ответ - лёд.
Сердце Евгения было разбито. Он сам разбил себе сердце.
За всю свою холодность Онегин получил по заслугам. Теперь он до конца жизни будет любить того, кого нет. Он будет страдать от своей безответной любви... пока не умрёт.
Всегда.