Твоё имя на моей руке.

       Томас неспешно идёт вдоль покрытых плющом, огромных и наводящих ужас стен, оглядываясь на остановившегося на мгновение Минхо. Тот заинтересованно что-то щупает на каменном полу, а затем поднимается и продолжает следовать за Томасом. — Минхо, могу я спросить кое-что? — спрашивает брюнет, не оборачиваясь к собеседнику. — Молча идти надоело? — хихикает кореец и продолжает. — Спрашивай уж, чего хотел. — Как у тебя дела с соулом? Всё ещё ничего? — брюнет зевает. — Не знаю, честно. На руках у меня ничего нет, на ногах и торсе тоже. Шея вроде тоже чистая, попросил я Галли как-то посмотреть. Сомневаюсь, что мой соул вообще существует. — Не может быть, чтобы его не было. У всех он есть, даже у Алби нашёлся. Джеф, вроде. — Он самый, гривер его забери. — смеется азиат. — Не понимаю, как у них все так быстро завертелось. Я слова сказать не успел, все уже парочками жмутся, кроме меня. — последние два слова звучат с ноткой досады и обиды на необъявившегося или несуществующего соулмейта. — Не только ты. Я тоже всё ещё и не подозреваю, кто моя родственная душа. — кривится Томас, ускоряя шаг. — Давай-ка побыстрее, а то не успеем до заката и останемся здесь навсегда. — В таком случае это будет не сильно долго. — Томас про себя удивляется тому, как просто Минхо все воспринимает: даже когда речь заходит об угрозе жизни, он умудряется шутить и воспринимать все максимально легко, будто это что-то обыденное, что-то в порядке вещей. Он так просто на всё реагирует, что другие глэйдеры порой шутят, будто Минхо чувство страха где-то в родной Азии потерял. Но злиться Минхо на шутки про него не может, он по натуре своей обижаться не привык. "Как-то по-бабски это, дуться." — шутя говорит азиат временами.        Почти дойдя до нужного поворота, за которым покажутся массивные стены, отделяющие Глэйд от таинств лабиринта, Минхо морщится и пытается дотянуться рукой до спины, которая, очевидно, и причиняет ему неприятные ощущения. — Что с тобой? — вопрошает брюнет, видя старания друга дотянуться до нужной точки. — Спину больно.. — в любом другом случае на такой вопрос азиат бы огрызнулся, но сейчас ему было некогда думать, он лишь хотел, чтобы это жжение у лопаток немедленно прекратилось. — Ты нигде не мог пораниться? — Томас разворачивается и подходит поближе к корейцу. — Дай посмотреть.        Он ждёт, пока черноволосый скинет с себя рубашку и портупею, а потом взирает на спину друга. — Погоди-ка.. — Томас что-то бормочет, пока Минхо исходится вопросами по типу "что там?", "как там?" и "что это?". — Да не дёргайся ты! — прикрикивает младший. — Уинстон.. — Чего? — Минхо не слышит произнесённой Томасом фразы и переспрашивает. — Я говорю, Уинстон. — Причем здесь он? — морщит лоб Минхо от нового жжения на спине, а потом до него медленно доходит. — Уинстон.. — Да. Надпись на твоей спине. Вот здесь. — брюнет тыкает пальцем прямо в чёрные буквы на теле друга, буквально только что на нем появившиеся. — Уинстон. — Он.. Ты точно уверен? — Минхо взволнованно оглядывается через собственное плечо, стараясь разглядеть надпись. — Точно. Чёрными буквами выведено. Давай, одевайся, нам правда нужно торопиться, если не хотим стать ужином для этих тварей.        Кореец натягивает рубашку и хватает портупею в руки, решив, что наденет ее по пути. — Чего это они? — задает вопрос Ньют куда-то в сторону, видя выходящих из-за угла Томаса и Минхо, один из которых застёгивает рубашку и надевает портупею, а второй отряхивает руки. — Бог их знает. — Галли как-то резко появляется сзади блондина и кладёт руку ему на плечо. — Соулмейты — вещь странная. У тебя кто-то есть? — на последней фразе он упирается взглядом в глаза младшего и ждёт ответа. — Пока нет. Но тебе не перепадёт, Галли. — он смеётся и толкает друга локтем в рёбра. Тот как-то странно отводит глаза и уставляется в проход лабиринта, из которого выбегают двое.        Стараясь отдышаться, Томас останавливается рядом с Ньютом, а Минхо оглядывается по сторонам и бежит в сторону Берлоги, а через некоторое время к Плантациям. Галли как-то незаметно отходит в сторону. — Что это с нашим Минхо? — изрекает Ньют, с ухмылкой глядя на мечущегося туда-сюда азиата. — Соулмейта встретил, что. Пока бегали, что-то его неожиданно загнуло, а потом на спине надпись появилась. Красивая такая, черная. Уинстон. — Уинстон? — удивляется блондин. — А что тебя смущает? — брюнет вопросительно смотрит на друга. — Он вроде только вчера с Галли у костра сидел.. — Может, дружат просто хорошо. — предполагает Том и хлопает улыбнувшегося парня по плечу. — Пошли, они без нас разберутся.        Ньют уходит куда-то в сторону стоящего неподалёку Зарта, а Томас провожает его взглядом и видит выбегающего из домика Уинстона, который параллельно запинается, и, чуть не пропахав лицом землю, несётся прочь, выпучив глаза. Вслед за ним из того же дома вылетает Минхо и несётся за брюнетом, попутно что-то крича. — Минхо, ты в порядке? — чуть не сорвав голос кричит Томас, привлекая к себе внимание азиата. — Всё просто прекрасно! — с сарказмом выкрикивает тот и подходит ближе к Томасу, потеряв из вида прошлую цель. — Ты это.. Поаккуратнее с ним, напугал вон до чёртиков. — Том заходится смехом, за что получает несильный подзатыльник. — Я ему сказал, а он.. Эх. — выдыхает кореец. — Начал говорить, что он боится, что еще не готов к этому всему и так далее. — Чего ж ты погнал его по поляне-то, как гривер? — А чего он брыкается? Я его обнять пытался, со всей душой. А по итогу он съездил мне по лицу и выскочил вон, что я должен был делать? Бежал за ним и объяснить пытался, но кто меня слушает, конечно. — в глазах Минхо бушуют непонимание, обида и старательно скрываемая печаль. — Не переживай ты так, ну хочешь, я с ним поговорю, ты подойдёшь тихонько, а я и слиняю под шумок, вот и поговорите.        Поначалу Минхо не хочет принимать чью-то помощь в столь личном деле, но потом сдаётся, ведь сомневается, что есть другие варианты. — Ладно. Давай только побыстрее. — младший незаметно для друга смеется в свой кулак, видя, как быстро Минхо из стойкого сухого лидера превращается в озабоченного и взволнованного паренька. Он направляется в ту сторону, где пару минут назад скрылся Уинстон, а азиат неторопливо идет позади него. — Уинстон? Уинстон, ты здесь? Это Томас. — парень стучится костяшками пальцев в деревянную дверь и осторожно открывает её, боясь внезапно получить по голове, ведь как ни крути, а напуганный или разъярённый Уинстон — вещь страшная.        Брюнет потихоньку приоткрывает дверь и видит сидящего в углу комнаты черноволосого парня, который уткнулся лицом в собственные коленки. — Уинстон, ты как? — Том подходит чуть ближе и присаживается на корточки рядом с мулатом, предварительно обернувшись и убедившись, что Минхо незаметно стоит у двери с той стороны. — Всё нормально. — еле слышно раздаётся от парня. — Уинстон, выслушай меня, ладно? — тот поднимает голову и недоверчиво смотрит на друга, но слушает. — Минхо не хочет тебе зла. У него на спине появилось твое имя, когда мы сегодня бегали. Возможно, он вёл себя странно, когда пришёл к тебе, но его можно понять — почти три года практически в полном одиночестве, без какой-либо личной жизни. А гормоны шалят, в 17-то лет. Прошу, поговори с ним, я думаю, вы найдете общий язык. — Знаешь, Томас, не пойми неправильно, но у меня складывается ощущение, что ты вешаешь мне на уши какой-то плюк. Ты его видел вообще? Он прибежал настолько взъерошенный, что мне показалось, я сейчас сведу счёты с жизнью. Начал бормотать что-то невнятное, а потом бросился ко мне! Я уж думал, ему что-то в голову ударило. Знаешь, соулы соулами, а он психованный какой-то. Пусть успокоится и тогда приходит поговорить. Лишь бы не кинулся, а то я всерьёз начинаю опасаться за свое здоровье. — За здоровье можешь не переживать, он ничего тебе не сделает, это я обещаю. — Ловлю на слове. — изрекает черноволосый и периферическим зрением замечает какое-то движение у двери с обратной стороны. — Это он? — парень кивает на дверь. — Да. Ты не против побеседовать с ним? Всё в порядке, он просто перенервничал. — заверяет друга Том и встаёт с места, направляясь к двери. — Если он со мной что-то сделает, это на твоей совести, ньютовы портки твою налево! — прикрикивает Уинстон ему вслед и устремляет взгляд на входящего вместо него Минхо. От напряжения он двигается чуть ближе к стене, хотя ближе уже некуда и молчит, выжидая, когда Минхо начнёт что-то говорить. — Уинстон.. Прости. — выдыхает тот. — Я не думал, что все это так резко свалится на мою голову. Вроде еще вчера я преспокойно бегал в лабиринте и ни о чём не беспокоился, а сегодня твое имя появилось на моей спине, и я.. Не знаю, как объяснить. Начал переживать? Волноваться? Без понятия, правда. Но мне уже осточертело сидеть в гордом одиночестве, когда все уже нашли своих соулмейтов и живут в мире и согласии. Только сегодня я разговаривал с Томасом по поводу того, есть ли у меня вообще родственная душа. Как оказалось, есть. Если я напугал тебя сегодня своим поведением, извини, Уин. Я не хотел, правда. Но мне действительно так кого-то не хватает. Я не знал что делать и куда деваться, когда Томас сказал, чьё имя на моей спине. Я даже не представлял, как ты отреагируешь, и видимо, не зря переживал. — Прости, что ударил. — почти неслышно произносит младший, когда Минхо делает паузу. — Ты меня перепугал. — Я знаю.. — И всё-таки подумай о том, действительно ли ты хочешь быть с кем-то вроде меня. И хочешь ли вообще. Меня даже Галли послал куда подальше вчера, когда я пытался обсудить с ним то, что мой соул никак не объявляется. Он сказал, что положил глаз на Ньюта и уверен, что добъётся своего. Лучше скажи об этом Томасу, чтобы тот присмотрел за Галли. Вряд ли Ньют спокойно на это отреагирует и не побежит бить тому лицо. А Томас понаблюдает и, если что, поможет. Он поспокойнее.        Минхо садится рядом с Уинстоном у стены и складывает руки на подогнутые колени. — Я уверен. Я столького натерпелся, что мне банально не хватает чьей-то любви и заботы. Нежности и просто тёплых объятий. Это звучит по-девчачьи сопливо, да так, что блевать тянет, но я с трудом это признаю. Прежде мне не приходилось вот так в открытую выражать кому-то свои чувства и эмоции, всё то, что накопилось. — он ерошит рукой свои чёрные волосы и вздыхает.        Какое-то время они просто молчат, сидя рядом у стены, но голос Уинстона режет тишину: — Давай попробуем. — Что? — Минхо выплывает из пучины раздумий. — Если ты хочешь, я дам тебе шанс, хотя я и сам не до конца уверен, стоит ли. Сам я никогда прежде не задумывался о том, что мне чего-то не хватает, помимо свободы, естественно. Но ты хороший, Минхо, правда. Мы можем попробовать начать отношения, быть может, что-то из этого и выйдет. — с неким страхом в глазах он смотрит на азиата, ожидая реакции. — Правда? Ты серьёзно? Я уж думал, ты меня окончательно отвергнешь и я проживу остаток своих дней один. — он нерешительно придвигается чуть ближе и кладет голову на плечо брюнету.        С некой неуверенностью Уинстон обнимает его двумя руками, протискивая одну из них между спиной старшего и стеной и прижимая к себе. Минхо кладёт руку ему на талию, обнимая в ответ и утыкается лицом в плечо парня, которое через две-три секунды становится мокрым от слёз. — Минхо, ты чего плачешь? — с беспокойством спрашивает Уинстон и гладит Минхо по волосам рукой, временно убрав её от торса старшего. — Не верится.. — брюнет различает только это сквозь всхлипы корейца, но итак всё понимает. Он наконец видит мягкую натуру друга, которую он усердно прячет под маской сурового лидера и беспощадного куратора. Уинстон понимает, что вряд ли Минхо смог бы так же кому-то открыться, как он открылся ему буквально только что. Мулат поднимает с собственного плеча лицо парня и стирает его слёзы большим пальцем. Минхо кладёт руку на затылок младшего и неуверенно начинает: — Уин, можно я.. — Можно. — он понимает азиата на полуслове подается вперёд, накрывая губы Минхо своими. Черноволосый мягко сминает губы Уинстона, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства, которые он только может. Когда кислорода начинает катастрофически не хватать, они нехотя отстраняются друг от друга и Минхо перетягивает брюнета к себе, усаживая на бёдра. — Ты пассив? — вдруг интересуется старший. — Что? Минхо, что за вопросы? — сердце Уинстона начинает стучать сильнее. — На будущее. — видя испуганный взгляд брюнета, он поясняет: — Не бойся, не буду я сейчас ничего с тобой делать. Только когда будешь готов, тогда и разрешишь. А до этого момента ограничусь объятьями и поцелуями. — он прижимает младшего к себе и кладёт голову ему на правое плечо. Уинстон успокаивается и жмётся ближе к корейцу, не желая никуда отпускать. ***        Томас в это время лежит на своем гамаке, глядя в небо, и размышляет. Обо всём подряд. О том, каким он был до лабиринта, о том, случайно ли глэйдеров собрали в этом месте, или их отбирали из всех по какому-то принципу, и, конечно же, о том, кто его соулмейт. Кто тот самый парень из Глэйда, что упорно скрывает правду? Или он сам ещё ничего не знает? Томас начинает методом исключения пытаться определить истинного и в конечном итоге остаётся немного вариантов: китаец Майкл, Ньют, Фрайпан, Галли, Зарт.. И Бен. Которого нет уже почти месяц. "Что если моим соулмейтом был Бен? До того момента, как его изгнали?".        Откинув мысли подальше, Томас замечает, что все лежащие в соседних гамаках парни уже спят. Брюнет поворачивается на другой бок, устраиваясь поудобнее и закрывает глаза. Спустя примерно час он просыпается от чьих-то всхлипов и возни неподалёку. Парень раскрывает глаза и ждёт, пока они привыкнут к темноте, а затем оглядывается по сторонам. Заприметив недалеко от себя кого-то, кто крайне беспокойно спит, крутясь туда-сюда и плача во сне, Томас подходит ближе и понимает, что это Ньют. Блондин переворачивается с боку на бок и что-то бормочет сквозь слёзы. — Что это с ним? — шепчет брюнет себе под нос и в ступоре продолжает наблюдать. ***        Ньют несётся по узким тёмным проходам лабиринта, утирая выступившие слёзы. Окружающие его стены будто давят на парня и он беспокойно мотает головой, отказываясь верить в происходящее. Справа и слева от него то и дело возникают когти несущегося за ним гривера и вонзаются в землю в метрах от Ньюта.        Хруст. Парень припадает на одну ногу из-за невероятно резкой боли в повреждённом колене, будто в него вогнали нож по самую рукоять. Блондин продолжает бежать, моля всех кого можно, чтобы не забежать в тупик. Он вскрикивает от боли и в конечном итоге падает, хватаясь за колено. Пара секунд тянутся как вся жизнь. Трр. Щёлк-щёлк-щёлк.        Он закрывает глаза, вытирая слёзы с лица и осознаёт, в каком он дерьме. Прямо над ним возникает ужасающая морда гривера и Ньют ни за что не пожелал бы такого даже врагу. Даже самому заклятому, мать его, врагу, вроде Дженсона. Полуробот разглядывает свою добычу и из его пасти вытекает зелёная вязкая жижа и падает рядом с плечом Ньюта. Мысленно попрощавшись со всеми, он хочет только одного: умереть от болевого шока в ближайшую минуту, чтобы не чувствовать то, как машина пожирает его по частям и не давится, сука. И когда гривер разевает пасть в ужасном вопле, Ньют кричит ему в унисон. Кричит от отчаяния. Кричит так, что, кажется, стены лабиринта вот-вот потрескаются и рухнут от ультразвука.        Он резко дёргается и падает с гамака со всхлипом громче, чем были до этого. Томас, как известно, славится своей непревзойдённой реакцией среди глэйдеров, поэтому даже в полусонном состоянии он умудряется успеть поймать стремительно летящего вниз Ньюта, до того, как он вмажется в землю. — Томми? — удивлённый и одновременно испуганный Ньют распахивает глаза и его взгляд начинает метаться в разные стороны. — Что произошло? — Ты плакал во сне и возился, катаясь туда-сюда по гамаку. Меня это насторожило и я встал. Ждал, пока ты успокоишься. Будить не решился, мало ли, ты мне в бровь дашь рефлекторно.        Томас невольно и не без улыбки вспоминает каверзный случай, который произошел недели две назад. Ньют тогда приболел и ушёл спать чуть раньше остальных. А когда Галли пришёл будить его на общее собрание, так Ньют, мало того, что взвизгнул, так еще и по инерции махнул кулаком, в кровь разбивая склонившемуся над ним Галли губу. "Такое спросонья увидишь — ещё и инфаркт получить можно, так что, я ещё легко отделался." — шутя говорил Ньют, вспоминая это происшествие. — Ты.. Поймал меня, пока я падал? — предполагает блондин, видя, что лежит на руках Томаса, а тот сидит на траве у гамака. — Да, успел. — улыбается брюнет. — Так.. Почему ты плакал во сне? Если тебе неприятно это обсуждать, скажи и я отстану с расспросами. — он замолкает, глядя в глаза другу. — Я полежу здесь, ладно? Холодно что-то. А с тобой — тепло. — получив кивок, Ньют со вздохом продолжает: — Мне до сих пор снятся гриверы. Мне снится то, как он гонится за мной. А потом я падаю из-за чёртовой коленки и он.. Убивает меня. Я уже не могу терпеть это, вижу подобное во сне четвёртый раз за две недели. Понятия не имею, что с этим делать. Просто я.. Никак не могу забыть. Забыть тот случай, когда бежал от гривера с Минхо. Именно тогда я повредил ногу и Минхо тащил меня в Глэйд на себе, пока за нами по пятам нёсся этот монстр. Бог знает, что было бы, не будь Минхо самым быстрым здесь. Я продолжаю винить себя, ведь, если бы я не повредил ногу, Минхо не пришлось бы тащить меня на собственном горбу, рискуя своей жизнью. Мы ведь могли не успеть тогда.. И Минхо бы погиб из-за меня. Эти воспоминания не покидают меня с тех пор, а теперь ещё и снятся. Только в моём сне я бегу один и с уже повреждённой ногой. А так ещё хуже.. — он отводит глаза, стыдясь показывать свои страхи перед другом.        Томас треплет Ньюта по волосам и заверяет, что всё будет хорошо и гриверы не достанут Ньюта хотя бы потому, что Томас преградит им путь. — Они доберутся до тебя только через мой труп. — смеётся он и тыльной стороной ладони стирает почти высохшие слёзы блондина. — Всё, больше не плачь. У тебя есть я. — Спасибо, Томми. — поблагодарив друга за поддержку, Ньют порывается встать, но Томас сам встаёт с земли, не выпуская блондина из рук. Он аккуратно опускает его обратно в гамак и, пожелав спокойной ночи, уходит к себе. Полежав пару минут, Ньют решает пойти прогуляться около домиков, но тихо, чтобы никого не разбудить. Вылезая из гамака, парень случайно запутывается в нём ногой и чуть не падает на соседний гамак, в котором мирно спят Минхо и Уинстон. "Hадо же, уже и спят вместе." — хмыкает блондин и направляется вдоль леса.        Внезапная боль в области голени заставляет Томаса открыть глаза и болезненно простонать. Он устремляет взгляд на ногу, но из-за кромешной тьмы совершенно ничего не видно. Решив, что нога просто затекла из-за того, что он долгое время спал в одной позе, Томас встаёт и, прихрамывая, идёт, куда глаза глядят, чтобы прогуляться и размять ногу. Проходя мимо домика, в котором Минхо обычно малюет свои замысловатые карты, Томас слышит чьи-то голоса, доносящиеся оттуда.        "Опять кто-то из ребят решил придаться ночным утехам." — думает он и чуть ускоряет шаг, хотя получается с трудом. И Томас прошёл бы мимо, если бы не звонкий удар, похожий на хлопок и голос Ньюта: — Отпусти меня, у.. — кажется, он хотел обозвать кого-то уродом, но не успел.        Брюнета прошибает холодный пот и он на негнущихся ногах подходит к двери, заглядывая внутрь через щёлку между досками. Кто-то высокий стоит и прижимает к стене беспомощно бьющегося от отчаяния Ньюта, а тому остаётся лишь пытаться вырваться, что не получается от слова совсем. Не успев толком ничего решить, Томас тихо открывает дверь и в тусклом свете успевает разглядеть мокрое от непрекращающихся слёз лицо Ньюта. Тот, кажется, в упор его не замечает, а лишь что есть силы дёргает всеми частями тела, за что получает второй удар прямо по щеке. Его голова поворачивается в сторону от сильного удара и на скуле моментально возникает красный след от чужих пальцев. Неизвестный сдёргивает с Ньюта футболку и суёт свои настырные руки в штаны младшего. Только сейчас Томаса будто осеняет, ведь только сегодня Минхо передавал ему слова Уинстона: "Он сказал, что положил глаз на Ньюта и уверен, что добъётся своего. Лучше скажи об этом Томасу, чтобы тот присмотрел за Галли. Вряд ли Ньют спокойно на это отреагирует и не побежит бить тому лицо. А Томас понаблюдает и, если что, поможет."        Видя широкую спину обидчика, Томас бесшумно выдыхает и подкрадывается сзади, а затем наотмашь бьёт локтем тому по спине. Галли валится на пол, а Томас ещё пару раз бьёт его ногой в бока и по рёбрам, чтобы убедиться, что тот "обезврежен". — Сам к своему соулу не притрагиваешься, так хоть другим дай! — хрипит Галли и сгибается пополам от очередного удара в живот.        "К своему соулу?" — эта фраза пробегает в голове Томаса, но стремительно отходит на задний план, когда он видит до жути перепугавшегося Ньюта. Он стоит у стены уже без футболки, которая в разорванном виде валяется неподалеку. Парень рвано дышит, а из его глаз не перестают литься слёзы. Кажется, он вот-вот расплачется по полной программе. Томас подходит к блондину и хватает его за руку. Он снимает с себя логнслив, оставаясь полуголым и отдаёт его Ньюту. Блондин сначала сквозь слёзы отказывается брать одежду, но Томас молча хватает руки друга и подходит к нему со спины, силой надевая на того кофту. Ньют всхлипывает и Томас уводит его прочь, направляясь к домику Алби. — Подожди здесь, хорошо? Только не плачь, умоляю. — Ньют вяло кивает и брюнет заходит в жилище Алби, включая лампу. — Алби.. Не спишь? — тихо произносит он, оглядывая комнату. — Уснёшь тут, как же. — Алби с недовольным видом сидит на полу, в то время как Джеф посапывает на кровати, раскинув руки и ноги в позе звезды. — А ты чего так поздно пришёл? Случилось чего? — Случилось.        Томас вкратце рассказывает о произошедшем под удивлённые охи-ахи лидера. — Только никому ничего не говори, прошу тебя. Пусть все останется так, как было. Будто ничего и не случилось. Я думаю, Галли такой расклад тоже устроит. Просто.. Не хочу, чтобы Ньюта начали дразнить среди глэйдеров. У нас, конечно, дисциплина строгая, но может пойти слушок о том, что Ньют не смог дать отпор Галли. А он у нас натура впечатлительная, и тут будет два варианта развития событий: либо он будет бить морду каждому, кто про него что скажет, а это маловероятно. Либо закроется в себе и перестанет с кем-либо общаться, боясь новой волны осуждения и насмешек. — Я понял тебя, Томас. В таком случае, переберитесь на несколько дней в Берлогу, там комнаты есть на втором этаже. Только.. Там кровати цельные, двуспальные, так сказать. Будете по разным комнатам жить, главное, чтобы Ньют отошёл от этого и успокоился. Я думаю, он сейчас не в лучшем состоянии, так ведь?        Томас кратко кивает и благодарит Алби за понимание и помощь. Он выходит из дома и видит озябшего блондина, который сидит у стены и усердно кутается в кофту, до сих пор не переставая плакать. Он плачет просто навзрыд, и, кажется, сейчас начнёт самую настоящую истерику. Томас подходит к нему и поднимает на ноги, заглядывая в глаза. — Ньют, не плачь, прошу тебя. Пойдём, всё будет в порядке. — он берет его за запястье и тянет за собой, но тот еле идёт, да в добавок ещё и трясётся, как осенний лист. — К.. Куда? — хрипло произносит он, утирая слёзы, но их становится только больше. — Увидишь, пойдём. — Ньют всхлипывает ещё раз и снова заходится плачем. — Ну мне что, тебя на руках нести? — брюнет оборачивается к другу, и не услышав внятного ответа, подхватывает парня на руки и несёт к Берлоге.        Дойдя до убежища, Томас выдыхает, переводя дыхание из-за тяжелого груза в собственных руках. Но этот груз, пожалуй, самый ценный для него. Он левой ногой распахивает дверь и ставит Ньюта на ноги, хотя тот едва стоит. — Пойдём, а то, боюсь, лестница под нами двумя сломается. — Он подталкивает Ньюта вперёд и они потихоньку доходят до второго этажа.        Томас заводит Ньюта в ближайшую комнату и сажает на кровать, накидывая на того одеяло. — Посиди здесь, я принесу воды. — блондин даже не в силах кивнуть, настолько тяжело ему сейчас эмоционально. "И что это со мной?" — думает Ньют, посильнее заворачиваясь в одеяло. В комнате снова возникает Томас с кувшином воды и стаканом в руках. Парень скидывает портупею и кладёт её около кровати Ньюта, попутно наливая воду в стакан и продумывая то, как он будет приводить блондина в норму. — На, выпей, полегче будет. — Ньют послушно берёт трясущимися руками предложенный стакан с прохладной водой и отпивает немного, ставя стакан на столик. — Ты как? Тебе нужно поспать. — брюнет укладывает парня на кровать и накрывает одеялом, похлопав по плечу. Он садится на край кровати. — Сладких снов, Ньют. Отдохни. Я в соседней комнате, хорошо? Если что, зови.        За это время Ньют не произносит ни слова, но Томас знает, что он услышал его и понял. Брюнет поднимает с пола свою портупею и встаёт с кровати. — Томми.. — хрипло изрекает блондин и окликнутый оборачивается. — Останься..        Томас тихо опускается рядом с другом и тот поднимает на него свои заплаканные глаза. — Не уходи.. — умоляюще произносит Ньют и мёртвой хваткой вцепляется в руку Томаса, пододвигаясь и освобождая место на кровати. — Конечно, я останусь с тобой, если хочешь. — он осторожно ложится рядом с Ньютом, гладя его по волосам и вытирая слёзы ладонью. — Томас.. Почему Галли сказал это? С чего он взял, что мы соулмейты? — Видимо, посчитал, что раз я защищаю тебя, значит люблю. — пожимает плечами брюнет. — Ты уже нашёл своего соулмейта? — вдруг спрашивает блондин. — Нет.. Я понятия не имею, кто это. — Томми.. — хрипит Ньют. — Да? — Это я. — произнеся это, блондин замолкает.        От неожиданности Томас застывает, переставая гладить Ньюта по голове. — Ты.. что? — его сердце, кажется готово сломать рёбра и вылететь из груди. Он нервно выдыхает, ожидая пояснений. — Я твой соулмейт. Прости, что раньше не сказал.. — он в надежде смотрит на оторопевшего брюнета, готовясь к чему угодно. — Как давно ты.. Знаешь это? — голос Томаса начинает предательски дрожать. Ньют вздыхает. — Около двух часов.. Перед тем, как я пошел прогуляться, как оказалось зря, я увидел на руке вот это. — он подтягивает рукав чужой кофты, показывая на собственной руке выведенное красивыми буквами имя "Томас". В его взгляде плещутся эмоции, чувства, и всё то, что он держит под замком от остальных. — Галли сейчас уже не имеет значения. Этот кланкорожий получит от меня, но позже. Я люблю тебя, Ньют. И это всё, что меня сейчас волнует. Знаешь, я бы добивался тебя, даже если бы моим соулмейтом был кто-то другой. Но если бы у тебя завязались с кем-то отношения, я бы не стал лезть в это. — Ты шутишь, Том? Ты любил меня и молчал? — Ньют непонятливо вглядывается в глаза брюнета. — Откуда я мог знать, питаешь ли ты ко мне что-то подобное? Мало ли, это не взаимно. — Взаимно, мать твою, Томас! — вперемешку с радостью в его голосе звучит мягкое негодование.        Брюнет придвигается ближе к Ньюту и прижимает к себе, вдыхая родной запах. От Ньюта как всегда пахнет лесом. Пахнет природной и хвойными деревьями, около которых висит его гамак. Томас чуть отстраняется и нежно целует блондина в губы, чуть сминая их своими. Он прикусывает нижнюю губу парня и впивается в него с большей силой. Потратя почти что последние силы на поцелуй, Ньют смущённо отодвигается и приникает к Томасу. Не выдержав такого обилия событий за день, парень выплёскивает все эмоции, всё то, что не привык выставлять напоказ. Пару минут он рассказывает Томасу о наболевшем, о том, что уже долгое время его волнует. Брюнет с пониманием всё выслушивает, гладя Ньюта по щеке. — Люблю тебя. — на выдохе произносит Ньют, утыкаясь в шею парню. — Томми.. — Да, Ньют? — брюнет заинтересованно готовится выслушать всё то, что спросит блондин. — У тебя когда-нибудь было что-то до меня? — Не помню, честно. Но, скорее всего, нет. Когда ты действительно любишь кого-то и чувствуешь привязанность, это чувство ни с чем не спутаешь. Наверное, такую любовь я испытываю в первый раз. — Томми, а ты.. — Ньют краснеет, задавая такой вопрос. — Ты когда-нибудь занимался с кем-то любовью? — Не знаю, Ньютти. Может быть. А почему ты спрашиваешь? — Я.. — он чувствует, как стремительно краснеет и начинает походить на перезрелый помидор, но договаривает. — Сделай это. — Что?! Ньют, ты точно сумасшедший. Натерпевшись всего за день, ты ещё и просишь меня о таком? — Прости, я.. — неуверенно выдаёт блондин. — Ты действительно хочешь? — сдаётся Томас, внимательно смотря на лежащего рядом Ньюта, на что тот смущённо кивает.        Томас задумчиво смотрит на Ньюта, а затем поднимается на колени и стягивает с парня собственную кофту, откладывая её в сторону. Он вовлекает блондина в очередной поцелуй, оказываясь сверху и начиная беспорядочно шарить руками по его торсу. Ньют кладёт свои руки на плечи брюнета, обвивая его шею и стараясь притянуть всё ближе и ближе к себе. — Уверен? — последний раз уточняет Том. — Да. Не тяни уже, я так долго этого ждал.        Не став спорить, Томас подцепляет штаны Ньюта за резинку и тянет вниз, попутно снимая и свои. Он покрывает горячими поцелуями тело парня и направляет два пальца в рот. И нет, его не тошнит. Парень смачивает их слюной и сначала в Ньюте оказывается только один палец, отчего он болезненно шипит, искренне не понимая, как парни ещё не хромают, если занимаются таким регулярно, а в этом он уверен, ведь картохранилище по ночам постоянно кем-то занято, мимо пройти невозможно, чтобы не услышать чьи-нибудь стоны. И тогда Ньюту это казалось совершенно негигиеничным, хотя о какой гигиене в Глэйде может идти речь? Здесь такие условия, что ни вымыться, ни чего. Однако ни Ньют, ни Томас не были поеденными блохами грязнулями. Оба не любили вонять, как помойка, поэтому старались хоть как-нибудь за собой ухаживать.        Ньют снова болезненно стонет, когда Томас добавляет второй палец и блондин норовит слезть с них, поэтому двигается выше вдоль кровати, но тот не позволяет ему это сделать, держа за талию. Каждое движение Томаса пальцами доставляет Ньюту ужасный дискомфорт, но он терпит, в конце концов, он сам уговорил Томаса сделать это. — Томми, я боюсь.. — честно признаётся парень. — Это больно? — Возможно.. Потерпи, Ньюти, расслабься, я постараюсь не причинить тебе много боли.        Успокаивающе эти слова особо не подействовали, но Ньют проникся доверием к Томасу и позволил делать то, что тот посчитает нужным. — Сейчас будет больнее, терпи, котик.. — Томас убирает пальцы и придвигается чуть ближе к проходу парня своим органом. — Котик?! — негодующе переспрашивает блондин, но в этот же момент из его глаз будто сыпятся искры и он моментально зажмуривается, не выпуская поступившие слёзы. — Всё, всё. — видя, что отвлекающая фраза всё-таки подействовала, брюнет пытается его поцеловать, но Ньюту, по-моему, не до этого. Он закусывает губу до крови, но терпит ради Томаса, а тот принимается стирать слёзы с его лица незамысловатым способом: губами. Брюнет целует каждый миллиметр лица парня, чтобы всячески отвлечь его от боли. — Не плачь, Ньютти.. Больно? — с беспокойством спрашивает Томас, двигаясь чуть глубже внутрь блондина. — Больно.. — хрипло выдаёт Ньют, вцепляясь в плечи парня до побеления костяшек на руках.        Каждое движение даётся Томасу с трудом, но он делает всё максимально осторожно, понимая, что это первый раз Ньюта. Когда движения становятся уже более уверенными и плавными, Ньют начинает тихо постанывать, что для ушей Томаса, как мёд. — Томми.. — на выдохе произносит блондин и белая жидкость брызгает ему на живот, отчего Томас тоже хрипло стонет и изливается куда-то внутрь блондина, обессиленно падая рядом. — Теперь я никому тебя не отдам. Ни гриверам, ни Галли. Никому. — он целует блондина в лоб и продолжает: — Теперь ты только мой, Ньютти.