Ты будешь солнце, я луна.

Алёна начала плотно прижиматься к Саше и поглаживать живот своей возлюбленной, постепенно спускаясь вниз, тонко намекая на то, что она хотела бы стать ближе к ней. Сколько времени они были знакомы - очень близко общались, на уровне "дружеских" поцелуев, бесконечной заботы, переживаний. Теперь официально Алёна являлась Сашиной. — Саш, я люблю тебя. — Я тебя тоже..— Горбачёва нежно кусает шею и спускается ниже и ниже, к ключицам возлюбленной, потом запускает руки под толстовку. Алёнино дыхание ускорилось. Она чувствует как Саша приближается к её груди, медленно, а так мучительно. Дразнит. Просто кладя руку на грудь, не совершая никаких манипуляций с ней. — Ну давай же... Саша, пожалуйста. — крепко схватившись за футболку возлюбленной произносит Швецова. Горбачёва раздевает торс своей девчонки. Смотрит в Алёнины глаза, которые просто горели синим пламенем, в которых читалось одно лишь желание. Этот огонёк всегда присутствовал в глазах красноволосой, но сейчас там был пожар, как в картинной галерее. Светловолосая начинает аккуратно массировать грудь и сжимать её. Из уст Алёны уже прорывается негромкий, еле слышный стон, но поцелуй барабанщицы совсем заглушил звук. Хоть Швец и болела, Саша не очень хотела приступать к соитию, хотя желание было, но она боялась как-то в лишний раз тревожить Алёнку. Уж слишком она многое для неё значила. Горбачёва запускает руку в штаны, поглаживая эрогенную зону любимой, нажимая на клитор, который находился под куском лишней ткани, Алёнка вздрагивала, что очень возбуждало светловолосую, до невозможности, хоть она пыталась скрыть это. Карие глаза смотрели на искусанные ключицы, хотелось ставить метки ещё и ещё, но чтоб не видели окружающие. Желательно, чтоб на красноволосую никто не смотрел. Вообще. Только Сашина. — Называй меня госпожой. — Неожиданно даже для самой себя произносит Александра. Мысли вырвались наружу, которые даже не были обдуманы до конца. — Как пожелаете, госпожа. — Вливаясь в роль произносит Швецова, запуская свою руку под футболку любимой, которой не должно было быть на теле "госпожи". Алёна агрессивно сдирает одежду, которая прикрывала прекрасное тело и грудь Горбачёвой. Саша, заметив это, избавляется от штанов, находящиеся на худых ногах возлюбленной, запускает руку в трусы и смотрит на Алёну. Хочет увидеть её реакцию, что данное действие, которое совершила красноволосая было лишним. Только кареглазая хотела доминировать. — Сучка, плохая девочка. — Девушка легонько ударяет Алёну по ягодицам, всё так же нежно смотря на неё. От возбуждения у Алёны даже поднялась температура, но небольшая. Она не подавала виду, что что-то не так. Горбачёва вставляет палец в вагину и начинает ритмично двигать конечностью. Стоны Швецовой стали немного громче. — Хочется просто взять и убить тебя, никому никогда не отдавать и чтоб не сбежала. — думала про себя барабанщица, любуясь на то, как её солнышко получало удовольствие. Темп ускорился, в дело пошло уже два пальца, стоны становились всё громче и дольше, от такого у барабанщицы совсем крышу сносило. Этот жадный взгляд, который она бросала на Алёну каждый раз, когда она брала самые высокие ноты. Примерно через полчаса Саша чувствует пальцами, которые входили полностью во влагалище красноволосой, некое сокращение мышц, и вот.. это самое чувство, самое приятное, которое чувствует Алёна, к сожалению такое недолгое. Алёна встаёт над Сашей и начинает рассматривать её тело, стройный живот, манящую грудь. Проводит пальцем по ней, повторяя миллиард раз одну и ту же фразу, что любит. Сильно любит. Как только девушка начала расстёгивать ширинку джинсов Александры, та сразу же нависла над Алёной, смотря на неё как на добычу. — Хочешь доминировать? — напрямую спрашивает Горбачёва, не ожидая ответа целует возлюбленную в губы, немного прикусывая их. — Госпожа, пожалуйст..— не успевает договорить Швецова, как её тут же перебивает Саша. — Подчиняйся мне, делай всё, что тебе будет сказано, иначе мне придется наказать тебя, сучка. Только по жёсткому, так что будь хорошей, послушной девочкой.... Алёне даже стало немного не по себе от таких слов, но что поделать — приказ есть приказ, она же в образе "подчинённой". Хоть и могла просто отказать в этом, но не хотела. Хотела получить дозу адреналина, неизвестности, как поведет себя светловолосая. Что же будет дальше? Саша была непредсказуема от слова совсем. Никто не знал, что взбредёт ей в голову. Это и нравилось Алёне больше всего. — Лежать. — грозно и на полном серьёзе произносит Горбачёва, можно подумать, что в такой обстановке эта серьёзность была ни к чему. Она встаёт с кровати и идёт к тумбочке, где лежали...наручники? — Что? Откуда у нас это? Саша просто улыбнулась Швецовой на вопрос. — Сумасшедшая женщина... — мыслила Швецова, пока эта самая женщина не надвисла над ней снова. Алёна послушно даёт ей руки и та надевает на них наручники. Швецова начинает рассматривать черного цвета две скреплённых браслета, из которых ей будет очень трудно выбраться. Так думала Саша, пока не поняла, что руки её мадам слишком были худыми и маленькими, которые вполне были способны выбраться из данной ловушки. Алёна лишь ехидно улыбалась и смотрела на неудачу возлюбленной. Может быть, ей придёт что нибудь другое в голову? А возможно и нет, никто не знает. Алёна перехватывает наручники и надевает их на руки своей госпожи. — Лучше сними. — хмуря брови произносит старшая. — Иначе что? — всё так же улыбаясь говорит Швец, приближаясь к ширинке и медленно расстёгивая её. — Это поражение.. — думала Горбачёва, осознавая, что она теперь не может быть подвижной. Алёна снимает с Горбачёвой джинсы, трусы, и смотрит на беспомощность девушки. Ох, это то, что она хотела бы увидеть. Наверное первый раз и последний в жизни. Вставляет палец, делает всё в точности, как делала кареглазая. Постепенно ускоряя темп. Позабыв о том, что Алёна сверху, Саша начала двигаться в такт, получая огромное удовольствие. Она даже не подозревала, что Алёна так может, но не догадывается, что способна сама на такое. Первый стон проносится из уст Саши, Алёна ускоряется и добавляет второй палец.. — Ты ослушалась меня. Готовься.... И тут Алёна вспоминает, что Саша рано или поздно всё таки выберется из наручников, но её это не остановило. Она продолжила делать барабанщице приятно, несмотря на все предупреждения, хоть бы довести дело до конца. Похоже на насилие, но в любой момент... В самый неподходящий, Александра сможет припомнить это. Самый громкий стон проносится по всей комнате. Красноволосая величественно смотрит на свою спутницу, которую она только что поимела, а не только её, как рассчитывала светловолосая. Швецова берет наручники и отцепляет их, кареглазая оказывается на свободе, смотрит на возлюбленную, нежно и не продозрительно гладит по волосам. — Ты, конечно, ослушалась, но было здорово, пожалуй, ты заслужила этого. — Доминирования? — Нет. Никогда. Старшая целует своё солнышко в живот, спускаясь всё ниже, периодически добавляя язык. Доходит до самого ценного, начинает проводить языком по клитору, который был достаточно твёрд, что означало возбуждение Алёны. Девушка начинает водить им снизу вверх, лаская орган самой лучшей в мире мадам. Несколько движений, и Швец кончает второй раз. Саша, лизнув в последний раз возбужденное и влажное место, целует Алёну, давая попробовать себя на вкус. — Я так сильно по тебе сохну. Не могу не восхищаться тобой. Ты-самое лучшее, что случалось со мной, мой наркотик, со вкусом конфет. — произносит Горбачёва. — Я тоже очень люблю тебя.. Твои глаза, особенно эту милую улыбку, каждую клеточку тебя. — Смеясь произносит Швецова, поглаживая кудрявые волосы.