с каждой минутой

— Я щас чего-то, кажется, не понял?.. — раздалось обманчиво-спокойно откуда-то в районе соседнего столика и Чан, подавив вздох, поднял голову. Джисон и какая-то девица с боевым раскрасом туземца, взошедшего на тропу войны, сверлили друг-друга уничтожающими взглядами, а у носков черных мартинов на угрожающе высокой подошве, делающих ноги своего обладателя зрительно еще более тощими, чем на самом деле, лежали осколки двух (?) разбитых бокалов с останками поблескивающих льдом ярких коктейлей. Чан вздохнул уже отчетливо. Если до этого у него была надежда решить проблему малой кровью, теперь шанс на это таял с угрожающей скоростью. За бухло Джисон захочет отнимать жизни, но на девушку не полезет, поэтому подтянется какой-нибудь защитник, люди начнут бить еще больше посуды… Чан не сразу понял, что в третий раз вздохнул уже не он, но, обернувшись, поймал понимающий взгляд Минхо и покачал головой. До бьющейся посуды лучше действительно было не доводить. Когда Джисон почувствовал руку своего парня на талии, к глупой-овце-разбивательнице-коктейлей присоединился овциный самец с абсолютным отсутствием проблесков интеллекта на лице и явным намерением защищать доброе имя своей спутницы. — Это если допустить, что там есть хоть что-то подзащитное, — пробормотал он и ухмыльнулся. Впрочем, улыбка на его лице держалась недолго, а Чан, услышав следующую реплику, усилил хватку на талии, мягкую и ненавязчивую, как песни из хит-парада радио в такси. — Чего ты пизданул там, жопорукий? За коктейли мои платить кто будет?! — визгливо поинтересовалась джисонова оппонентка. — Да вот, думаю, не служила ли ты в армии, красавица, — поджал губы Джисон. Чан закатил глаза в предчувствии панчлайна. Девица на секунду зависла. — Ты ебнулся, что ли? Не служила, конечно, с чего бы мне? — Странно, судя по твоему виду ты очень часто отдавала честь. Далее происходящее хорошо бы смотрелось в слоумо, но монтажер спился, а сценарист швырнул в компьютер табурет. Девушка тупо смотрит на Джисона. Тот с каменным лицом вскидывает бровь на ее быканутого кавалера. Время отсчитывает несколько секунд вибрацией басов. Чан запрокидывает голову и смеется так, как может только человек с чистой совестью и руками полными самодовольно улыбающегося бесстыжего бойфренда. Летящий в лицо кулак перехватить удается в последний момент, но инстинкт джисоносохранения работает безукоризненно, поэтому Чан нежно, но настойчиво склоняет внезапного партнера по вальсу головой к своему колену, затем, как истинный джентльмен, помогает разогнуться, внимательно смотрит в налитые кровью глаза (и залитый кровью, сомнительно искривленный теперь, нос), и продлевает удовольствие от знакомства сухим и резким ударом под дых. По завершении их грязных танцев девица визжит, Минхо с выражением долготерпения на лице уходит гипнотизировать секьюрити на тему «это все просто сон», самец овцы переосмысливает свою жизнь на полу, Чан укоризненно смотрит на Джисона. А тот довольно скалится, небрежно отпихивает тяжелым ботинком ногу поверженного врага и обвивает руками своего парня за шею. — Мой герой, — шепчет он ему в губы и насмешливо щурится. — Капитан Америка для лохов, у меня есть получше. — Мне пора привыкнуть к тому, что у тебя совершенно нет совести, — в голосе Чана звучит практически восхищение. — Что вот ты будешь делать, интересно, если я когда-нибудь не пойду впрягаться за твои выебоны? — Проснусь, — фыркает Джисон. — А потом оставлю тебя без утреннего отсоса за то, что в моем сне был мерзким. Чан не успевает возмутиться такой наглости, потому что по плечу его стучит Минхо и намекает, что на слишком долгий гипноз ему бабла не выделяют и не изволят ли господа офицеры сосаться в специально отведенных на то местах.

***

И жалеет об этом впоследствии, потому что господа изволят сосаться все время в такси до дома, в лифте на шестнадцатый этаж и у двери квартиры (чего Минхо, к счастью, уже не видит). — Блин, Чанни, — вдруг отрывается от вампирской атаки на шею своего парня Джисон. — Что?.. — Я же хотел коктейль, а она его разбила! Так и хожу трезвый теперь, — вселенскому горю на его лице можно запросто выдать Оскар. Чан легонько стучится затылком о стену и страдальчески стонет. Может некоторые союзы и создаются на небесах, но Джисон точно выполз из самого ада, чтобы составить ему компанию. И Чан наслаждается каждой минутой.