За стёклами очков

Капитан Хайрэйн видел, что Мира не успевает перехватить его, этого юнца в очках. Трионовые звери впустую бились о его спину, разбивались и, падая, растворялись в воздухе. Хайрэйн не помнил, когда в последний раз переживал такие сильные эмоции: от насмешки над тщетными усилиями солдат Мидена до опасения, что вся операция может сорваться. Вдобавок его настигли странные лучи, нанося урон больший, чем все потуги снайперов. Он даже не успел заметить, откуда они появились. А поначалу казалось, будто он всё держит под контролем. Он едва не потерял сферу Алектора. С её утратой он лишился бы и щита из трионовых зверей. Ему некогда было возобновлять щит. Сейчас важнее завладеть трофеем, пока не подкралась ещё какая-нибудь неожиданность. Хайрэйн остановился перед юношей в очках, ничком лежащим на земле, истекающим кровью. Он хотел сказать что-нибудь возвышенное, но насмехаться над противником, способным нанести вред чёрному триггеру, более чем неуместно. Хайрэйн не хотел вообще ничего говорить. Он не хотел наклоняться над обречённым бедолагой, но трионовый куб развеялся по ветру у него в руках. - Если бы у меня было больше времени… - с сожалением произнёс Хайрэйн, нарушая один из пунктов плана – заговорил с врагом. Более того, с поверженным врагом, от которого не было никакого толка. Или был? Шестое чувство подсказывало ему, что на этого человека стоило обратить внимание. - Ты слишком долго копался, - показалось, что юнец бросил это с презрением, ибо только этого тона Хайрэйн ожидал от него. Но юноша в очках говорил спокойно. - Ты умираешь, но всё равно пытаешься выглядеть героем? – Хайрэйн не смог просто развернуться и уйти. Не рискуя остаться без прикрытия, он поднял сферу, исторгающую из себя несметные стаи зверей. - Капитан! – позвала встревоженная Мира. Он не послушал. Нарушая второй пункт плана, он опустился перед раненым юношей на корточки. Вокруг сгущалась туча из трионовых рыбок, закрывая от случайных атак. Казалось, будто они защищают не только владельца Алектора, но и истекающую кровью жертву. Бледные рыбки нависли сплошным движущимся куполом, высоко над головой летали такие же бледные однотонные птицы, внутри купола, укрепляя его стены, роились бледные насекомые. Никто не пробьёт настолько идеальную защиту. Трион вытекал из тела – Хайрэйн чувствовал это, но у него оставалось ещё много сил, чтобы сдерживать массированный натиск. - Тебе никогда не победить наших агентов, - гнул своё погибающий паренёк. - Почему? – Хайрэйн задержался, нарушая третий пункт – не терять времени на беседы с людьми Мидена. – Это всего лишь люди. Всего лишь триггеры. Всего лишь трион. - Если наши агенты – всего лишь трион, почему сейчас ты стоишь здесь вместо того, чтобы торжественно вернуться домой? Он раскашлялся, выплёвывая из горла кровь. - Капитан, у нас не осталось времени! – отчаянно звала Мира. Хайрэйн понимал это и всё равно давал время этому человеку, ничком лежащему перед ним. Юноша в очках никак не мог унять кашля, раздирающего его внутренности. Такими темпами он умрёт прежде, чем его подберут соратники. Алектор отреагировал на атаку извне. Как предсказуемо – стрелять всем вместе. Но у него больше не было желания играть в интеллектуальные игры. У него было достаточно триона, чтобы просто спрятаться за непробиваемым щитом. Он усилил количество звериных единиц. Верхний слой осыпался светящимися кубами, приходилось укреплять внутренний, раз за разом. И наконец Хайрэйн нарушил последний пункт личных правил: никогда не смотреть на чужаков снисходительно. Он не только посмотрел, он прикоснулся, рискнув отпустить сферу из одной оставшейся руки. Она повисла перед глазами, не переставая укреплять живой щит. Обычный мальчишка, совсем ещё не возмужавший. Он кашлял и кашлял, а Хайрэйн уже поднимал его, удерживая рукой под грудью, потом рывком разворачивая к себе. Он хотел видеть его лицо, перекошенное от боли и ярости. Но мальчишка держался, демонстрируя совершенно иную эмоцию - спокойствие. Он не мог контролировать всю мимику, но он явно был доволен хорошо выполненной работой. Он и правда отлично её выполнил. Едва юноша осознал, в каком очутился положении, глаза широко раскрыл. Очки съехали с его носа, а он никак не мог остановить всё это. Хайрэйн подхватил очки, зажимая их между телами, чтобы они не разбились при падении, ещё крепче обхватил его тело, намереваясь доставить к порталу на корабль. Он не думал, что будет делать с ним дальше. В этом ведь и заключалась миссия – поймать как можно больше агентов. Данный агент отличался от остальных. Никто не хотел рисковать своей жизнью, а этот ради обычного куба старался. Мог бы бросить его в последний момент, когда уже понял, что чужой корабль вот-вот отчалит. Он умирал, забрызгал кровью всю трионовую одежду Хайрэйна, пытался удержаться, стискивая пальцы на повреждённом, истекающим зелёными струйками теле. Его руки соскальзывали, а он хватался. Хайрэйн держал крепко. Так и сказал: - Я держу тебя. - От… - кашель, - …пусти. - У тебя не осталось сил даже говорить. Я – единственная твоя надежда на выживание, - объявил Хайрэйн. - Капитан!!! – троекратно усиленный, голос Миры раскатился по всей округе. Он осознал происходящее, которое добровольно отодвинул на второй план. Кокон из однотонных животных продолжал осыпаться, от этого стены не становились тоньше, ибо тут же восстанавливались изнутри. Он развернулся на месте, сделал рывок и сквозь всех этих рыбок, насекомых и птиц успел заметить испуганный взгляд Миры через быстро сужающееся окно портала. - Микумо! – кричали с другой стороны. - Осаму! Хайрэйн покосился по сторонам и успел заметить инфайтера, вокруг рук которого образовалась печать. Атакует. Немедленно. Атака разорвала слой животных насквозь, на излёте касаясь спины и нанося ещё одну рану. У Хайрэйна оставалась всего одна рука. И ей он должен удерживать одновременно безвольное тело человеческого юноши и подхватить сферу Алектора, если не получится удержать её трионом. Было трудно. При таком раскладе юноша начал выскальзывать из рук, а атаки извне всё не кончались. Исход предрешил сам пленник, ставший вдруг таким необходимым, как и тот золотой птенец, которого они упустили. Раненый юноша оказался не таким безвольным, как представлялось. Продолжая изрыгать из горла потоки крови, он ударил захватчика в лицо. Это был хороший удар, рассчитанный на замешательство противника. К счастью, удар был сделан человеческой рукой. Будь он в трионовом теле, даже ослабший соперник мог нанести кое-какой урон со столь близкого расстояния. Сфера Алектора соскользнула вниз. Хайрэйн выпустил мальчишку и подхватил сферу, тотчас же усиливая защиту. Пленник упал, от жёсткого соприкосновения с землёй издавая звук: полувскрик-полустон, и тут же выгнулся всем телом. Хайрэйн потерял ещё несколько мгновений, считая, что у него начались предсмертные конвульсии, и не смея оторвать от него взгляда. Рядом с ним валялись очки. - Мира, - позвал он в коммуникатор и услышал только статические шумы. – Мира! – почти прокричал он. Тишина. Ещё тогда счёт времени шёл на секунды. Не надо было заводить разговора, не надо было наклоняться и, тем более, искать в глупом миденском мальчишке полезные качества. Их найдут другие, те, кому в Афтократоре доставляют пленников. И они же выносят вердикт, годен этот индивид или нет. В зависимости от вердикта поступало и распределение. Это работа черни, а не феодала. Хайрэйн беспечно позабыл об этом, решив поиграть в милосердие. Он выдохнул и оставил передатчик в покое. Не имеет смысла метаться, если выхода нет. Пока – нет. Афтократор обязательно снарядит новую экспедицию. Но пока у него были проблемы посерьёзнее, чем взгляд в будущее. Сейчас его окружали агенты Границы, готовые уничтожить на месте. А потом всплыло ещё одно полезное воспоминание. Хьюз тоже остался здесь. Он не знал, что его хотели бросить, значит, его ещё можно использовать. Только бы найти прежде, чем враг предпримет очередную массированную атаку. Хайрэйн быстро решил, как поступить. Мешкать нельзя. Теперь время играло против него. Он закрепил сферу Алектора на уровне груди и снова наклонился за пленником, уже вылетающим из сознания. Он шагнул вперёд по открытой местности, наступая на очки и ломая их на несколько частей, оставляя за собой осколки от стёкол. Защитники Мидена словно открыли второе дыхание. Они зашевелились как будто все вместе. Хайрэйн всю округу осмотрел молниеносным взглядом. Необходимо узнать, где стоит укрепить щит и где и когда наступит удачный момент для удара. Он заметил надвигающуюся опасность, заставляющую сконцентрироваться для отражения атаки. Из-под земли резко выметнулись два знакомых луча, природы которых он до сих пор не понимал, поэтому не мог достойно защититься. Даже трионовые рыбки исчезали от соприкосновения с ними, обращаясь кубиками, но не нанося лучам никакого вреда. Оставалось только уклоняться. В тот же миг ударил вражеский инфайтер, разгромивший советника Визу. Возможно, лучи исходят тоже от него. В последний миг Хайрэйн увернулся от одного луча, второй полоснул по боку и чуть не срезал вторую руку вместе с пленником. И в то же мгновенье пришло озарение. У него есть заложник! Хайрэйн ослабил защиту. Всё равно снизу он пока никак не мог предотвратить удара. Однотонное зверьё рассеялось, наполовину опадая кубиками триона. Достаточно для того, чтобы пули врага не попадали в цель. И достаточно для того, чтобы защитники Мидена заметили кровавую ношу у него в руках. Снайперы прекратили огонь. Нападающие тоже остановились. Где-то в стороне, над головой, грозовой тучей нависал инфайтер с чёрным триггером – Хайрэйн даже не оглянулся. Незачем врагу видеть, насколько он обеспокоен. Люди Мидена сколько угодно могли демонстрировать враждебность, особенно отдельные агенты, но слово они держали. Слово, данное правлением Границы, автоматически превращалось в устав. Исходя из этого устава, агентам непозволительно нападать на Хайрэйна первыми. Хайрэйн провоцировать никого не собирался. Он должен чётко следовать правилам, установленным и для него. Первое, что категорично отметила Граница – запрет на чёрный триггер. Как предсказуемо. Люди, создающие иллюзию безопасности, могли вызвать только презрение. Обычно такие люди её и вызывали, но в людях Мидена было что-то, отличающее их от других стран. Они слишком быстро выросли. У них была всего четыре года, а в мастерстве владения триггерами они сравнялись с остальными планетарными нациями. Хайрэйн оказался прав, когда сделал ставку на заложника. Границе было важнее сохранить жизнь одному агенту, чем взять в плен чужака. Хайрэйн не соглашался с навязанными правилами, он просто подтвердил, что понял все требования. В свою очередь он потребовал, чтобы его считали дипломатом из Афтократора по переговорам о войне. Это тоже был удачный ход – люди Мидена обеспечивали послам дипломатическую неприкосновенность. Но всё это было видимостью. Большой, хорошо сыгранной инсценировкой. Каждый из них знал, что обе стороны только ищут повод разорвать эти фальшивые отношения. Закон Мидена спасал не только Хайрэйна. Он исключал пытки пленников и вынуждал содержать их в санитарных условиях, включая законченных негодяев. Поначалу Хайрэйн думал объединиться с Хьюзом, но получилось даже лучше. Надёжнее держать Хьюза за решёткой. И у Хайрэйна не будет обязательств забрать его назад в Афтократор. Хьюз сохранял равнодушное выражение лица, сидя напротив в маленькой комнатке со столом посередине. Под потолком висели камеры, вокруг возвышались голые стены. Унылое помещение, не вызывающее никаких чувств, кроме как отчаяние заключённого. Хьюз оставался заключённым в этом мире. Пока он был нужен Хайрэйну, как запасной план, поэтому он поддерживал с ним связь. Ситуация могла в корне измениться, и на всякий случай необходим хотя бы один союзник. - Скоро вернётся корабль с Афтократора? – спросил Хьюз. Жалко было смотреть на него, такого угрюмого и явно не верящего в счастливый исход для всех. Рассчитывал вернуться первым же рейсом, не подозревая, какая его ждёт участь. - В ближайшее время, - не ответил Хайрэйн, хотя примерно высчитал удобное время для открытия окна. – Мои подданные не захотят откладывать рейд. - Почему я ещё здесь? – Хьюз не покупался на доброе отношение. – Или у вас есть какие-то планы относительно меня? - С чего ты взял? - Услышал любопытное предположение. - От агента Границы? – Хайрэйн даже не усмехнулся. – Крайне ненадёжный источник. Враг сделает всё, чтобы деморализовать противника. Кажется, Хьюз был согласен с этим убеждением, но семена сомнений всё же дали всходы. Хайрэйн не нервничал, выдержал короткую паузу и предъявил весьма убедительный довод: - Враг взломал систему корабля, вынудив его вернуться домой. Так почему я всё ещё здесь? - А почему вы по ту сторону решётки? – Хьюз, этот догадливый сопляк, вообще перестал верить на слово кому бы то ни было. Из него действительно вышел бы сильный противник. Нельзя допустить, чтобы он вернулся домой. - Ты предпочитаешь верить людям Мидена, но не союзникам? - Люди Мидена называют это паранойей. Чтобы не обмануться, я предпочитаю не верить никому. Вот упрямец! - Ты прямо сейчас пытаешься выступать против меня? - Хайрэйн стал резким. – В терминологии есть название и этому явлению – измена. Это слово воздействовало на Хьюза как контейнер ледяной воды. Он из тех, кто ни за что не предаст своих идеалов. К сожалению, его идеалы не совпадали с планами Хайрэйна. Хьюз замолчал. Сейчас Хайрэйн выиграл дуэль, но в будущем это противостояние сулит большие неприятности. - Твоя обязанность – ждать, когда в Афтократор вернётся стабильность. - Я могу прождать несколько лет, - всё ещё не доверял. Интересно, что же ему сказали агенты Мидена, если он враз утратил доверие к капитану? - Ты подготовлен переносить любые трудности, - напомнил Хайрэйн. – Но тебе не придётся долго оставаться в заключении. - Да, - Хьюз снова позволил себе поверить. Заставил поверить, отрезвлённый словами Хайрэйна, во всех смыслах стоящего выше него. Хьюз тоже не топтался на месте, пытался изучить этот миденский протокол по крохам, что удавалось перехватить, будучи изолированным от мира, и наверняка мог оценить по достоинству положение дипломата. Хайрэйн надолго замолчал. Его самого спас миденский агент. Раненый юноша, едва избежавший смерти – Хайрэйн однажды спросил о нём командующего Границы. - Моё нынешнее положение не даёт мне полной свободы действий, - подчеркнул Хайрэйн. – Ты сдался прежде, чем я успел с тобой объединиться. Хьюз дёрнулся, но всё равно не изменился в лице. Смирился со своим положением. Наверняка ждал освобождения с минуты на минуту, а теперь вынужден был просто отдаться течению времени. Если бы не оставалось лучшего выбора, Хайрэйн обязательно отыскал бы Хьюза посреди городских руин. Они бы объединили силы и отразили атаку вместе. Исходя из этого и план дальнейших действий выглядел бы по-другому. Хайрэйн нашёл выход куда более удобный – сохранил своё положение и заодно держал Хьюза под контролем. - Не беспокойся, Хьюз, переговоры ещё не окончены, - заверил Хайрэйн и встал. Ему больше нечего здесь делать. Он пришёл лишь убедиться, что Хьюз не взбунтуется. Важно держать под контролем каждую пешку. Загнанная в угол, и она может превратиться в серьёзного врага. Хьюз поднял вслед за ним голову, хотел тоже встать, но Хайрэйн сделал жест, предотвращающий это, развернулся и зашагал к открывающейся двери. Он остановился в коридоре, ибо тут его поджидало сопровождение, навязанное Границей. Оно периодически менялось, но Хайрэйн никогда не оставался один, не считая личных апартаментов, в которые была переоборудована одна из комнат организации. На этот раз его поджидал Шинода со своими подопечными – четвёркой перспективных ребят. Такие молодые, а уже искусные мастера триггера. Хайрэйн только на миг приостановился перед ними и прошёл мимо, увлекая их за собой. Они оправдывали постоянный конвой безопасностью гостя, а на самом деле следили, чтобы гость не обнажил когти. Даже сейчас Хайрэйн был уверен, что легко справится с атакой триггеровщиков. Просто сейчас не было никаких перспектив. Едва появится корабль с Афтократора, он сделает свой шаг. - Вы не собираетесь бороться за свободу своего подчинённого? – осведомился догнавший его Шинода, наверняка слышавший каждое сказанное в тесной камере слово. - Нет, - Хайрэйн не собирался этого скрывать. – Я делаю вам одолжение, встречаясь с ним. Если Хьюз и хотел, он не поднимет бунта, - пауза, в которую уместился медленный вдох и выдох. – Он должен оставаться в заключении. - Почему? Из-за ваших внутренних распрей? Хайрэйн помедлил с ответом. Шинода говорил так уверенно, будто знал положение в Афтократоре. Но он не мог знать. Просто не мог. - Наши внутренние противоречия не должны вас интересовать. От этого мы не станем слабее. Разве вы находитесь не в таком же положении? - Что вы имеете в виду? – Шинода шёл рядом как равный. Пока он имел на это право, но Хайрэйн копил своё недовольство и бережно хранил его внутри. Отыграется потом, когда хорошо оснащённые трионовой армией союзники вернутся за ним. - Разве Граница и гражданские так хорошо ладят? Я слышал, что единственные защитники человечества – вы – подверглись суровой критике. За то, что исчезло всего лишь несколько птенцов, вместо улиц, наводнённых трупами. Разве никто в вашем мире не понимает значения Границы? При этих резких, но справедливых словах лоб Шиноды на миг нахмурился, но он и теперь не вышел из себя. Это было естественно – силами всей планеты поддерживать организацию, защищающую этот мир. Люди Мидена были не такими. Они критиковали всё, что нарушало их привычный расклад. Они бы даже могли закрыть Границу, если бы захотели, совершенно не думая о последствиях своего опрометчивого поступка. Миден – лёгкая нажива, если разрушить его изнутри. Люди Мидена тоже хорошо это понимали, поэтому удерживали «гостя» подальше от народа и всевозможных средств связи и информации. - У вас сложилось неверное впечатление, господин Хайрэйн, - возразил Шинода. – Мы отлично слышали каждое ваше слово, произнесённое со времени начала переговоров, и сделали выводы. - Тогда почему укрываете основные сведения о своём мире? – атаковал Хайрэйн. - Вникать в любую структуру – долгий и кропотливый путь. Пока вы знаете самое необходимое. И всё же ограничивали. Умный ход. Хайрэйн не стал комментировать и спорить. Он поступил бы точно так же. - Значит, вы передаёте Хьюза нам? – уточнил Шинода. - Как только я вернусь домой, можете делать с ним, что хотите. - И вас не волнует, что он начнёт говорить? - Он не начнёт говорить, - уверенно заявил Хайрэйн. - Выходит, вы здесь, чтобы убедиться в его молчании? В точку, но они никогда не услышат подтверждения. - Я оставил вам заложника, тогда как вернул вашего, - напомнил Хайрэйн. – У меня должно быть преимущество. Так почему я его не чувствую? - Вполне закономерный вопрос. Что же вы хотите, чтобы прощупать границы свободы, предоставленной вам? Вам уже объяснили, по какой причине мы не можем вас выпустить в Микадо. Объяснили смехотворно просто: люди злы на наверов и могут что-нибудь предпринять в отношении «гостя». Граница не столько стремилась защитить Хайрэйна, сколько не допустить последствий. Они отлично разобрались в намерениях Хайрэйна и не питали иллюзий насчёт его послушания. Хайрэйн без раздумий активирует триггер для самозащиты, даже если в итоге погибнут гражданские. Пока удавалось удерживать равновесие из-за объявленного терпения между Миденом и Афтократором. Хайрэйн имел достаточно большое влияние в своём мире, но всё же не безграничное. И он не знал, как поступит, когда Мира и советник Виза снарядят новую экспедицию: поддержит пакт о перемирии или попытается воспользоваться шансом и сломить сопротивление Мидена. - Тот юноша в очках, которого ранили в бою, - заговорил Хайрэйн. – Я хочу посмотреть на него. Кажется, Шинода, как и идущие следом агенты, отдающие право говорить своему начальству, никак не ожидали такой просьбы. Это была странная просьба. Хайрэйн не мог забыть этого юношу, потому что он самоотверженно сражался даже на грани смерти. Совсем как Хьюз, но ещё не испорченный преданной любовью к наставнику. - Микумо? – не выдержала девушка, шагающая позади. – Зачем он вам? Он же обычный агент. - Довольно слабый агент, - Хайрэйн посмотрел на неё через плечо. Она сердилась. - Успокойся, Китора, всё равно не нам решать, - подбодрил её высокий юноша, двигающийся рядом. - Если он слабак, почему им все так интересуются? – Китора снова не сдержалась. - Ну, Микумо-кун у нас довольно популярный. А теперь ещё и герой, - поддержал Шинода вместо того, чтобы строго пресечь разговоры рядовых солдат. Хайрэйн не стал комментировать, хотя на этот счёт у него возник ряд не слишком приятных мыслей. Субординация в рядах Границы существовала, но каждый агент по отдельности обладал индивидуальностью, что недопустимо в хорошо укомплектованной армии. Простые бойцы – пушечное мясо, способное занять сильного противника на достаточно длительное время, чтобы основная ударная сила успела подготовиться. Ударной силой Мидена были агенты ранга А. Пушечное мясо – ранг В. Птенцы – дети, требующие защиты. Однако все они сами принимали решения и в бою следовали личным побуждениям. Армия действовала на первый взгляд неорганизованно, но в итоге обнаружилась некая система, с которой оказалось сложно справиться. - Вы должны быть благодарны, что я не оставил его там умирать, - напал в ответ Хайрэйн, хотя без его личного участия паренька доставили бы в госпиталь гораздо раньше. – Естественно, что мне хочется посмотреть на него. - Я внесу вопрос на собрании и узнаю, возможно ли это, – пообещал Шинода. – Но больница, куда перевели Микумо-куна, находится в черте города. Люди не привыкли видеть на улице наверов, поэтому будет несколько проблематично доставить вас туда. - Полагаю, это ваша проблема – обеспечить безопасность этого рейда, - Хайрэйн не собирался сдаваться. Сейчас ему необходимо увидеть раненого паренька. Почему это превратилось в такую необходимость, Хайрэйн пока не знал, но был уверен, что разберётся на месте. Коридор закончился. Впереди большой вестибюль и толпа необученных птенцов, среди которых мелькали другими цветами команды опытных агентов. Его сторонились. Каждый агент, от самого слабого до сильного, знал Хайрэйна в лицо, или, точнее, в рога, и никто из них ни разу не предпринял попытки напасть исподтишка. Это было бы естественно. Возможно, у Хайрэйна не осталось бы шанса сохранить нынешнее положение, но люди Мидена соблюдали законы. А за попытку бунта организация могла не просто строго наказать, но отобрать у агента привилегии, выдворив за стены Границы без права восстановления. Больше всего агенты боялись исключения. Наивные ребятишки. Хайрэйн даже захотел усмехнуться, проходя между выстроившимися рядами птенцов, но не усмехнулся, повернул голову вперёд и больше не смотрел по сторонам. Микадо оставался большим шумным городом даже после вторжения. По сторонам улицы, по которой служебная машина Границы везла Хайрэйна, все дома остались целыми. Видимо, трионовое войско прорвало границы с другой стороны. Люди выглядели погружёнными в собственные заботы, не прятались от страха, не плакали от потерь в семье. Обычный мирный город. По виду не скажешь, что он стоит бок о бок с опасной зоной. Чуть больше воинов триона – и сил агентов не хватит, чтобы остановить их всех. Хайрэйн машинально подмечал ландшафт и строил мысленные стратегии. Но они и так взяли достаточно сил, однако не смогли прорваться даже к центру Микадо. - Прошу прощения, но вам придётся всё-таки накрыть голову капюшоном, - рядом с ним сидел один из начальников Границы, в очках, с жидкой бородкой. Даже не с бородкой, а с намёком на неё. – Раз уж вы наотрез отказываетесь использовать триггер Границы. Только так нам удалось бы скрыть рога. - Вы считаете это достойным предложением? – Хайрэйн едва не скривился. Хотели навязать ему тренировочный триггер, тот, который используют птенцы. Унизительно. Впрочем, перспектива прятаться под капюшоном его тоже не вполне удовлетворяла. - Вы же понимаете, люди ещё не готовы встретить навера лицом к лицу. По телевидению – это совсем другое. Они могут грозить словесно, но не причинят никому вреда. - Грозить… - выхватил основное Хайрэйн. Впрочем, ничего другого он и не ожидал. - Многие пострадали от первого вторжения, господин Хайрэйн, - Риндо хотел казаться приветливым, только Хайрэйн не слишком доверял такому радушию. – После второго – страх населения усилился. Мы делаем всё возможное, но пока нам нечем подкрепить весомость нашего договора. Хайрэйн отлепился от окна и посмотрел на собеседника: - Если вы считаете, что Афтократор будет доказывать свою лояльность, вы ошибаетесь. - Понимаю. Вы же не обещали прислать союзные войска для защиты от вторжения других наций. - А вы думали об этом? – Хайрэйн действительно был слегка удивлён, насколько же могут обнаглеть люди Мидена, если они уже обсудили между собой совместное продвижение военных реформ. - Ну… - Риндо перекатил сигарету из одного уголка рта в другой, - мы обязаны прикинуть разные варианты, вплоть до повторного вторжения по прибытии вашего корабля. В точку. Хайрэйн постоянно об этом думал. Он был сердит на Миден за то, что остался здесь. Сердит на того мальчишку в очках, который, не шевельнув и пальцем, заставил Хайрэйна пропустить старт корабля. Но удовлетворять личную месть, рискуя угробить все силы, непозволительно. Он ещё не знал, как поступит. Возможно, лучшим выходом будет действительно просто возвращение домой. - У меня нет намерений мстить Мидену, - изо всех своих мыслей огласил Хайрэйн единственную правду, в которой был уверен. - Но меня терзает любопытство, - Риндо не обращал внимания на холодное отношение собеседника. Провоцировал ли? – Что вы намерены делать по отношению к нашему агенту, Микумо Осаму? - Агент в очках… - уточнил Хайрэйн. – Так его зовут? - Вы даже не поинтересовались его именем? – Риндо был отчасти удивлён, или это тоже являлось своего рода игрой. - Почему меня должно интересовать имя обычного агента? - Вы же заинтересовались им. - Всего лишь хочу посмотреть на него. Нелогично. Хайрэйн понял, что его позиция трещит по швам, и отказался от спора, вернулся к созерцанию шумных улиц. Впереди, слева, появилось высокое здание, выделяющееся изо всех остальных, окружающих его. Это был какой-то комплекс. Возможно, та самая больница. - Я мог бы поблагодарить вас за заботу об этом мальчике, - Риндо тоже больше не смотрел на собеседника, заложил руки за голову и уставился в потолок, однако не избавившись от своего дружелюбия. – Но как человек рассудительный, понимаю, что везде есть двойное дно. А потому вынужден попросить не строить вокруг Микумо никаких планов. - Я никогда не говорил, что мои планы коснутся его. - Но и не говорили, что не коснутся, - Риндо покосился в его сторону – Хайрэйн это почувствовал, но сделал вид, что не заметил. – Ради дружбы и процветания обеих рас скажите это сейчас. Хайрэйн долго молчал, пока они преодолевали широкий проезд, пока миновали ворота и арку, пока не выехали на большую автостоянку. Надо просто пообещать, а он молчал. Чего проще – произнести несколько слов, пусть даже ложных. Он так и не ответил. Риндо ухватил момент, когда ждать больше не стоит, вздохнул и отметил вслух: - Трудно нам будет поладить между собой. - Для этого у вас есть дипломаты. - Я не о том сейчас говорю. То есть, он рассчитывал поладить лично? Хайрэйн мог бы снова подумать на наивность, но уже давно уяснил, что внешность людей Мидена часто расходится с их истинной сущностью на сто восемьдесят градусов. - Я не собираюсь обсуждать ваших агентов, - заявил Хайрэйн. – Раз между нами существует договор, я не стану и претендовать на них. - Это хорошо, - Риндо оставался одинаково спокойным и доброжелательно настроенным. – Этот мальчик, Микумо, состоит в моём отделе. Да и ребята не одобрят, если его захотят впутать в политику. - Разве не начальство решает, как вести политику? – Хайрэйн не слишком верил в равные права всех агентов с правящей верхушкой Границы. - Верно. Но они же просто дети. Одарённые, сообразительные, но всё-таки дети. - Они солдаты. До какого возраста вы продолжаете считать их детьми? - А вы? В каком возрасте Афтократор перестаёт опекать своих детей? Машина остановилась недалеко от въезда. Водитель заглушил двигатель, но не торопил пассажиров. Следом за первой на стоянку въехала вторая машина, точно такая же, только номерными знаками отличалась. Везде сопровождение с двояким смыслом. Хайрэйн ни на миг не обманулся в истинном предназначении окружающих его охранников. - Так сегодня меня охраняет ваш отдел? – поинтересовался Хайрэйн. Обычно на серьёзные мероприятия его всегда сопровождал один из начальников Границы, а с ним, как водится, отряд агентов, которых он взял под своё крыло. - Не совсем. Только Джин. - Джин? - Джин Юичи, достойный преемник, способный один заменить целый отряд. Я уверен, в палате с Микумо есть ещё кто-нибудь из Тамакомы. Они всегда с ним. Вот и разгадка такому слабому сопровождению. Граница никогда не упускает из вида ни одной мелочи. Опасный враг. Он использует себе во благо даже случайные обстоятельства. - Я знаю Джина Юичи, - Хайрэйн тронул капюшон, намереваясь скрыть рецепторы триона от посторонних глаз. Так он ничем не будет отличаться от остальных людей. - Подождите, - Риндо остановил его одной фразой. Хайрэйн задержал руки на весу, ожидая продолжения. – Ваше лицо неоднократно показывали в СМИ. Постарайтесь не смотреть никому в глаза. И постарайтесь не давать людям рассматривать ваше лицо больше секунды. - Я учту, - заверил Хайрэйн и наконец завершил жест, накинул капюшон на голову и сам потянулся к рычагу открывания двери, но запоздал на секунду. Кажется, он пропустил момент, когда небезызвестный Джин Юичи очутился рядом с машиной. Он улыбался, совсем как начальник Риндо, терпеливо удерживая дверцу одной рукой. Джин Юичи внушал опасения. Он присутствовал почти на всех совещаниях, принимал участие наравне со старшим поколением. К его мнению прислушивались. Его вопросы всегда находили поддержку, а выводы не оспаривались. Джин Юичи играл какую-то особую роль в Границе, несмотря на свои юные годы. Хайрэйн вышел из машины, задержал на нём взгляд. - Прошу, - Джин ни разу не проявил враждебности или хотя бы неприязни. Хайрэйн слышал, что это он взял в плен Хьюза и доставил его в Границу. Обращался с пленником как с товарищем, только триггер забрал. Человек, настолько уверенный в происходящем и в собственных силах, действительно опасен. - Джин, показывай дорогу нашему гостю, - распорядился Риндо. - Хорошо, - полуулыбка не сползала с лицо Джина. Он так же отлично играл роль подчинённого, как и главного советчика генштаба. Они двинулись вперёд. Хайрэйн, хоть и не стремился прятаться – это было ниже его достоинства – не счёл советы сопровождающих бессмысленными. Он не смотрел на людей, проходящих мимо. В большинстве своём, никто даже не замечал их. Облачённый в тонкую куртку, как его заверили, очень ему подходящую по стилю, Хайрэйн старался вжиться в образ. Незнакомый фасон сковывал движения. Но это не означало, что он не сможет сражаться в случае необходимости. Судя по всему, сражаться ему не придётся. В нём никто не узнал чужака. Всё проходило слишком гладко. Лишь одна девочка рассмотрела черты его лица, ибо оказалась слишком любознательной, позвала мать и с энтузиазмом, без тени страха, сообщила: - Мам, там дядя-навер, которого показывали по телевизору. Ситуацию живо замял Джин, своевременно очутившийся позади. С не меньшим энтузиазмом он спросил у девчушки: - Где? Я тоже хочу на него посмотреть. Что происходило дальше, Хайрэйн не видел, потому что они с Риндо завернули за угол и остановились перед закрытой дверью. - Микумо здесь. Будет лучше, если я всё-таки войду первым, - Риндо больше не мял сигарету в зубах. Он выбросил её перед входом в больницу. Хайрэйн кивнул. В чужом мире обязательно нужен проводник. Ему повезло, что люди Мидена так любят выставлять напоказ свою доброту, что бы ни скрывали в мыслях на самом деле, помешанные на репутации, которая всё равно никого не обманывала. И стоило воспользоваться предоставленной добротой сполна, пока есть возможность. Риндо оставил дверь открытой. Раздались голоса. Обычные вопросы о состоянии пациента, обычные прогнозы на будущее, обычные переживания. Всё выглядело обычным, а оттого настораживающим. Если это игра, то противник легко лидировал в партии. Затем на пороге появились двое агентов в штатском. Хайрэйн непроизвольно дёрнулся. Один из агентов – та самая девочка – цель Афтократора. Веки невольно дрогнули от молниеносного потрясения, которое удалось легко скрыть. Граница не только быстро вернула пленников трионового куба в нормально состояние, но и позаботилась об их душевном состоянии. Девочка не испугалась. Она просто стояла и смотрела на своего врага. А потом разомкнула губы, наверняка для обвинения, и была бы, несомненно, права. - Здравствуйте, господин Хайрэйн, - вместо криков и злобы спокойно сказала она. Хайрэйн в первый миг растерялся, не знал, как ответить на такое простое приветствие. - А-а-а, Чика! – ситуацию опять спас вездесущий Джин Юичи, появляясь перед дверью. Как своевременно. – Навещала Очкарика? – легко прикоснулся к ней, как к младшей сестре. – Извини, сегодня предоставь его нам. - Хорошо, - наивная девочка, верящая во всё, что ей говорили. - А вот я не стала бы так легко доверять наверу, который натравил на нас свои трионовые орды, - второй посетитель – девушка постарше, уперев руки в бока, недовольно рассматривала неожиданного посетителя. Наконец-то нормальная реакция. Хайрэйн позволил себе немного расслабиться. - Доверять мне или нет – решают не солдаты, а их командование, - сказал он. - Ну-ну, давайте будем добры друг к другу, - Джин Юичи старался смягчить гнев девушки. - С чего бы мне становиться доброй? – воспротивилась она. – Я не нарушу правил, но никто не в силах заставить меня доверять ему, - и палец в лицо Хайрэйна. - Конами, - остановил её Джин строгим тоном. – Это приказ гентштаба и начальника Риндо. - Ну и ладно, - она мигом смирилась, прошла мимо. – Хорошо, что не мне приходится этим заниматься. Пойдём, Чика. - Да! – Чика побежала следом, как радостный щенок. Встреча оказалась неожиданно тяжёлой. Хайрэйн выдохнул, не заметил, как напрягся всем телом, силой заставлял себя не смотреть им вслед. - Забавно, правда? – Джин Юичи снова в нужное время очутился совсем близко, вместе с Хайрэйном посмотрел туда же. – Ни намёка на испуг. - Не вижу ничего забавного. - Да, скорее… странно, - тут же переиначил Джин. Настолько открытая доброжелательность тоже выглядела весьма странно. Проще было разговаривать с командованием Границы, потому что оно оставалось серьёзным. Хайрэйн не ответил, сделал шаг в палату, где их уже ждал Риндо, стоя перед бессознательным мальчишкой, к телу которого тянулись трубочки и сенсоры. Достигнув цели, Хайрэйн снова почувствовал поднимающийся в голове хаос. Он не планировал встречаться с раненым героем. Он не знал, зачем так настойчиво просил отвезти его сюда. Микумо Осаму не играл абсолютно никакой роли в будущем и настоящем. Он отыграл её, когда задержал Хайрэйна перед входом на корабль. Хайрэйн прошёл мимо Риндо, остановился перед кроватью, смотрел на Микумо сверху вниз и искал любой намёк, причину, как этот юнец смог провернуть то, что сделал. - Это не так просто, - будто его мысли прокомментировал Джин Юичи, стоящий по другую руку. - Что ты имеешь в виду? – Хайрэйн не смотрел на него, старался выглядеть бесстрастным. - Ну… - Джин развёл руками и тут же сунул их в карманы, - просто догадка. Не догадка. Он точно знал. - Ты, - Хайрэйн повернул к нему голову, - какое положение занимаешь в Границе? Риндо тихонько рассмеялся, разряжая атмосферу, накалившуюся почти докрасна: - Вижу, вам есть о чём поговорить. Вы побеседуйте пока, а я сделаю пару звонков. И можете не стесняться: Микумо пока ничего не слышит. - Хорошо. Развлечь гостя – занятие куда приятнее, чем думать, что приготовить на ужин, - отозвался Джин. - Как можно сравнивать ужин с заданием генштаба? – осведомился Хайрэйн. - Если абсолютно всё воспринимать серьёзно, не останется повода для развлечений. - Раз вы поладили, я ухожу, - Риндо действительно ушёл. Закрыл за собой дверь и даже не задержался за ней послушать, о чём пойдёт разговор. Слепое доверие Джину Юичи путало всю логическую цепочку. - Ты намного младше своего командования, но твоё слово ценится так же высоко, - заговорил Хайрэйн. – У тебя есть власть над ними? - Как сказать, - Джин ничуть не смутился, - у меня есть то, чего нет у них, поэтому генштабу никак не обойтись без силовой элиты. - Ты не ответил. - Я не знаю, какого ответа вы ждёте, - Джин перестал изображать восхищённого окружающим миром ребёнка, заговорил серьёзнее. – Я не знаю, о чём вы думаете, но за Очкарика придётся побороться. Зная это, вы всё равно хотите забрать его с собой? Забрать? Хайрэйн не хотел забирать его. В самом начале промелькнула такая мысль, но он благополучно о ней забыл. - Кто сказал, что я хочу его забрать? - Значит нет? Наверное, я ошибся, - тут же сдал свои позиции оппонент. - Но ты так не думаешь, правда? – Хайрэйн хотел думать, что видит его насквозь, но ход мыслей этого человека оставался таким же непредсказуемым. - Не берите в голову. Я просто часто надумываю себе несуществующего. - Если бы это было правдой, твоё слово не имело бы такого веса в штабе границы. Больше Джин не пытался увильнуть. Хайрэйн раскусил его, но не встретил оправданий. Джин вообще не собирался ничего объяснять, вместо этого взял в оборот бесчувственного юношу: - Он получил бы помощь гораздо раньше, если бы вы не задержали её. Никто не говорит об этом вслух. А может, не знают, но мы с вами прекрасно это понимаем. - Зная об этом, вы всё равно позволили мне, наверу, свободно разгуливать по вашему миру? - Граница ведь может знать не только это. Скажем так: мы знаем, чего ожидать в дальнейшем. - Ваши теоретики просчитывают все ходы наперёд? - Да, можно и так сказать. Но это лишь теория. Я уверен, господин Хайрэйн, вы не станете устраивать диверсий. Открыто врал, но Хайрэйн не мог доказать этого. Человек, который не боится врать в лицо и может видеть намерения оппонента – опасный человек. Хайрэйн только убедился в своих догадках и воспользовался подсказанным способом увести разговор в сторону: - Микумо Осаму интересен тем, что при незначительной силе, при ничтожном количестве триона умудрился добраться настолько далеко. Его поступок, возможно, и выглядит героическим в ваших глазах, но на самом деле он глупый. Если бы мы забрали эту девочку, сразу бы отступили. По-моему, вполне оправданная жертва. - Простите, капитан Хайрэйн, Чика – моя подопечная. Кем же я буду, если сам отдам её вам? К тому же, в Японии не положено жертвовать людьми. - Даже если можно обойтись малой кровью? - За малой кровью последуют её реки. А при вашем внутреннем раздоре ожидать можно чего угодно. - Внутренний раздор? – переспросил Хайрэйн. – Ты говоришь об Энедоре? Я предоставил объяснения относительно него. Его смерть была лёгкой в отличие от той, которая ожидала его в скором времени. - Я говорю не об Энедоре, господин Хайрэйн. Я имею в виду Хьюза. - Не знаю, какие вы сделали выводы из нашего с ним положения. Мы это тоже обсуждали. - Да, наверно, я слишком мнительный. Я должен принести свои извинения. Хайрэйн снова не ответил. Он не получил ни одного правдивого ответа с тех пор, как Риндо покинул палату. Значит, говорить и дальше с Джином Юичи бессмысленно. Хайрэйн полностью переключил внимание на Микумо Осаму, на его заклеенную пластырем скулу, на его опущенные веки. Он успел подумать, как очки меняют внешность человека. Без них он выглядел более уязвимым. Иллюзорно уязвимым, ибо его уязвимость надёжно прикрывали товарищи по оружию. Хайрэйн всегда спал чутко, особенно на чужой территории. Граница позаботилась о том, чтобы он не покидал запретной зоны без усиленного надзора. Хайрэйн в любой момент ждал нападения, в полной мере осознал значение миденского афоризма: покой нам только снится. Покой ему даже не снился. Сны выглядели реальными. Он просыпался по ночам и садился за компьютер, который ему любезно предоставили, ограничив доступ ко всем основным системам. Он не мог даже в полной мере использовать поисковые системы, то и дело натыкался на объявление об ограничении доступа, объяснённое защитой его самого от влияния извне. Его держали под контролем. Более того, контролировали полностью. Его это не слишком беспокоило, пока у него была задача получше изучить структуру самой Границы. Ему позволяли просматривать некоторые бои за ранг, как будто в качестве поощрения за хорошее поведение. Он изучил план здания, расположение комнат, отданных под нужды агентов. Он смог бы сориентироваться безо всякого сопровождения, но его сопровождали постоянно и везде. Даже по ночам оставляли агентов ранга А дежурить возле его апартаментов. Команды менялись. Хайрэйн не знал всех их по именам, но видел обозначения на амуниции и уже представлял силу команд. Он проснулся и на этот раз. Лежать на спине было крайне неудобно из-за выдающихся назад рецепторов. Помимо того, что голова оставалась чуть приподнятой, возникало давление на сами рецепторы. Хайрэйн никогда не спал на спине и давно к этому привык. Но иногда, в крайней задумчивости, просто лежал так с закрытыми глазами и обдумывал тревожащие его аспекты. Ему приснился этот мальчишка, Микумо, в крови, ничком лежащий на земле рядом с трионовым кубом. Чёткое видение, как в тот самый день. Испытывающий адскую боль, но спокойный из-за совершённого поступка. На памяти Хайрэйна было немного бойцов, которые бы продолжали борьбу, лишившись трионового тела. Никто не хотел просто умирать, пытаясь перепрыгнуть через собственную голову. Это стало традицией. На замену проигравшим солдатам приходили новые, прикрывая их отступление. Хайрэйн сел в постели, сгорбился и накрыл лицо левой рукой. Микумо со струйкой крови изо рта не выходил из его мыслей. Хайрэйн сравнивал это видение с тем Микумо, который сейчас лежал в больнице. Один человек и словно две разных личности. Хайрэйн опустил руку, задумался, почему вообще вспомнил его, обычного агента безо всяких перспектив. Он задавался этим вопросом раз за разом и не мог прийти ни к каким выводам. Может быть, стоило захватить его с собой, сделать частью своего окружения, воспитать из него помощника или слугу – всё зависело от его талантов. У многих были любимчики. Почему такового не может быть у Хайрэйна? Он опроверг свой интерес сразу же, как только понял, что думает о Микумо слишком много. Непозволительно много. Это начинало мешать его жизни на Мидене, как будто им обоим тесно на этой планете вдвоём. Тоже один из афоризмов, наиболее часто используемых в киноиндустрии, которой Хайрэйна обеспечили в избытке. Только кино – не реальные факты. Он не желал тратить время на всякую ерунду. Он выбрался из-под одеяла, неторопливо закончил сборы. Он всегда был наготове. Если его застанут врасплох и резко ограничат во времени, он и тогда не покажется на людях несобранным: у него был Алектор, легко скрывающий все недостатки внешности. Хоть Граница и наложила запрет на его использование, пока Хайрэйн пребывал на Мидене, он не воспринимал это распоряжение всерьёз. Хайрэйн знал, что за дверью встретит команду агентов ранга А. Он даже не покосился в их сторону, просто отметил количество и место положения. На этот раз четверо в чёрно-сером облачении. Они не шевельнулись, подхватывая игру Хайрэйна. Обе стороны притворялись невидимками. Невидимки держались вместе. Хайрэйн чувствовал каждого из них за спиной, шагающих след в след. Один из них тот самый агент, который здорово задержал его в финальной части операции. Когда Микумо был почти в руках Хайрэйна, этот агент выскочил буквально ниоткуда, сражался ожесточённо и расчётливо. Хайрэйн остановился, повернул голову, поймал его в фокус через плечо. Агент тоже стоял, смотря почти исподлобья. На лице выражение явной ненависти к захватчикам. Как предсказуемо. И на Мидене встречаются люди, у которых на лице написаны все их эмоции. Искренние эмоции куда привычнее, чем спрятанные за красивыми словами и улыбками. - Агент ранга А, - произнёс Хайрэйн. – Одного твоего взгляда достаточно, чтобы испепелить врага на месте. Агент стиснул зубы. Он так яростно заявлял о своей ненависти во время сражения, и так терпеливо стоял в стороне сейчас. Спровоцировать его не составит никакого труда. - Можно узнать твоё имя? – продолжил его медленное уничтожение Хайрэйн. - Капитан Мива, - отчеканил он сквозь зубы. Хайрэйн выдержал паузу и развернулся к ним. Вся команда оставалась настороже. Не стоило и сомневаться: они обнажат оружие прежде, чем Хайрэйн попытается активировать Алектор. Но этого и не придётся делать. А если придётся, то всего лишь сперва нужно немного отступить. Если он активирует свой триггер здесь, вся база растворится в трионовых кубах. Хайрэйн хорошо изучил структуру материала, как и всё остальное. - Я помню твои атаки, - Хайрэйн не собирался щадить его чувств. Напротив, ему хотелось увидеть границы его ярости. - Ты сражался, отдавая всего себя битве. Такие бойцы высоко ценятся в Афтократоре. Там у тебя была бы перспектива куда больше, чем наряду с обычными агентами Границы. Каким бы умелым агентом ни являлся капитан Мива, он всё ещё был слишком молод и вряд ли умел сдерживать эмоции так искусно, как некоторые представители Границы. У него всё отчётливо отразилось в выражении лица, но он не сделал ни единой попытки достать оружие. - Предпочитаю служить своему миру, даже если стану презираемым всеми. - Преданность, - Хайрэйн шагнул к нему, держа в поле зрения остальных, - похвальное качество. Но тебя вынуждают поступать против собственной воли. Скажи, ты ведь хочешь прямо сейчас нарушить устав. - Я не поступаю против правил. Его рука дёрнулась, когда Хайрэйн сделал ещё один шаг. - Шуджи, - спокойно назвал его имя один из товарищей, сохраняя улыбку на губах, подошёл, держа руки в карманах, и остановился возле стены, тут же оперевшись на неё спиной. – Я уверен, господин Хайрэйн просто проверяет нашу сплоченность. Очень любезно с вашей стороны, господин, но спешу предупредить, что любые попытки напрасны, - дерзко и вызывающе, как будто он забирал гнев капитана Мивы себе и растворял в собственном терпении. Явный намёк на разобщённость в команде Афтократора. Мива выдохнул и немного расслабился, а потом изрёк совершенно бесчувственным тоном: - Пока вы находитесь под защитой Границы, позвольте сопровождать вас. Не так-то просто разрушить упомянутую сплоченность врага. - Хорошо, - Хайрэйн импровизировал. – Хочу воспользоваться ранговой кабинкой и повторить наш бой. - Что?! – этого агент явно не ожидал. - Я даже не против вас всех вместе. - Хотите изучить наши атаки? – знакомая ярость, только-только утихомирившаяся и вот уже вспыхнувшая вновь. Даже товарищи Мивы Шуджи неуловимо быстро подтянулись поближе. - Ой, да ладно вам, - высокий юнец с короткими рукавами, изображающий улыбку, снова встал между ними, пытался превратить всё в забаву. – Знаете сколько правил мы сразу нарушим за несанкционированный бой? Особенно посреди ночи. - Эти правила распространяются только на меня? – новая попытка спровоцировать. Но Хайрэйн уже осознавал, что так просто не получится. Нужно что-то посущественнее, чем слова. Возможно, наглядные действия, подразумевающие последующее нападение. - Нет-нет, вы не так поняли, - товарищ Мивы, имени которого Хайрэйн даже не спросил, вообще ступил вперёд, разделяя оппонентов ещё и физически. – Правила в этом случае нарушаем мы, потому что нам запрещено относиться с неуважением к важному гостю. А бой на равных… скажем, - он развёл руками, - панибратски – это прямое неуважение к вашему положению. - Ясно, - Хайрэйн понял, что попытка не удалась. А если битва заведомо проиграна, не стоило её и начинать. Он больше ничего не сказал, развернулся к агентам спиной и уже целенаправленно двинулся вдоль по коридору. Всё равно куда, лишь бы подальше от мыслей, непрерывно атакующих его с самого первого момента пребывания на Мидене без поддержки союзников.