Кукла

Свадебные платья всегда белоснежно-белые, с пышными юбками и кучей украшений. Пэнси же пришла в черном, чересчур скромным для такого торжества, скрывая лицо фатой. Идя под руку с отцом к алтарю, она ни о чем не думала, лишь поступала так, как должна. Ей были противны все эти люди вокруг, включая того, кто стоит сейчас у алтаря, самодовольно улыбаясь настолько фальшиво, что хотелось сорвать с него маску и как следует приложить боевым заклинанием. — Пэнси Элоиза Паркинсон, согласна ли ты выйти замуж за этого человека? Как она и мечтала в детстве, все в зале смотрят только на неё, хоть и знают заранее ответ. Потому что так правильно. Иного пути и не может быть.

***

Сова прилетела во время завтрака. Лениво покружившись над рядами учеников, она наконец приземлилась на слизеринский стол, задев крыльями пару бокалов с тыквенным соком. Заметив на конверте у птицы герб своей семьи, Пэнси судорожно сглотнула и быстрым движением схватила письмо, затолкала его в сумку и, ничего не объясняя сидевшим рядом приятелям, буквально выбежала из зала. Она догадывалась о содержании письма. Да и как не догадываться, если ожидала чего-то подобного всю прошедшую неделю? Забравшись с ногами на подоконник в пустом коридоре, Паркинсон вскрыла конверт и достала тонкий лист всего с несколькими фразами: «Помолвка с Малфоем отменена. Идут переговоры с Ноттами». — Нет. Нет, нет, нет. Слезы не влияют на косметические чары, иначе весь макияж полетел бы к чертям. Рыдая навзрыд, Пэнси прикусила тыльную сторону ладони, чтобы никто её не услышал. Больно, так больно оказываться для родных эстафетной палочкой, которую непременно нужно передать только достойным, чтобы не запятнать честь семейства. Такова участь всех чистокровных дев, тем более, если они единственные дети в семье. Малфои находились в опале после поражения Темного Лорда: Люциуса заточили в Азкабан, Нарцисса не имела права выйти за пределы мэнора и держать сов, а Драко… Драко! Внезапная мысль пронзила острой иглой, заставляя взять себя в руки, придать заклинанием должный вид и, уничтожив послание при помощи Инсендио, снова бежать, только теперь уже не бесцельно. Она нашла его на квиддичном поле, сидящим на трибунах с закрытыми глазами и распечатанным письмом в руках. Тот же герб. Этого и следовало ожидать. — Рада? — хрипло спросил он, даже не смотря на бывшую невесту. — Теперь ты станешь женой более лицемерного ублюдка. Пэнси молчала, слегка дрожа то ли от холодного ветра, то ли от нервов. Она всегда гордилась, что станет одной из Малфоев, на втором курсе даже заучила наизусть кодекс их семьи, терпела постоянно меняющихся девушек Драко, зная, что в итоге он останется с ней. Как выяснилось, напрасно. Напрасно ревела в подушку, когда он проводил ночи с другими, таскалась за ним влюбленным щеночком всем на потеху, бежала на помощь по первому зову, стараясь хоть немного быть нужной, полезной. — Не говори так. — Разве это не правда, а, Пэнс? — сплюнул Малфой. — Тебя не было там, когда Ноттовский сыночек принимал метку. Я слышал, как он кричал, корчился от боли, пока его отец спокойно стоял в стороне. Они выкрутились после Первой войны, вышли из воды сухими после Второй. Поверь, даже если случится Третья, им никто ничего не скажет. Отросшие волосы заслоняли изрядно похудевшее лицо. Острые скулы, которыми некогда гордился парень, теперь выступали так сильно, больше уродуя, чем прибавляя красоты. Слизеринский принц пал. Корона с его головы скатилась во время суда над отцом, так и оставшись лежать где-то на ступенях Визенгамота. Драко фактически стал главой рода, которого практически не существовало. Вряд ли теперь кто-то из чистокровных свяжется с его семьей. — Я не выйду за Тео. Негромко, но достаточно четко. Драко лишь рассмеялся, наконец повернувшись к ней. — Ты же кукла, Пэнси. Всего лишь дорогая кукла в красивой упаковке, управляемая за ниточки, как марионетка. Родители скажут — выйдешь, как миленькая, да еще и спасибо скажешь. Слова ранили, как осколки разбившегося вдребезги стекла. Он ведь прав, так и будет. Вернее, было бы. — Для тебя я тоже всего лишь кукла? — Какая разница, что ты для меня? — знакомая кривая ухмылка на тонких губах. — Мы больше друг другу никто. Твой отец это недвусмысленно обозначил. Ей хотелось кинуться вперед и обнять его, прижать к груди как можно крепче и никогда не отпускать, вот только Малфой никогда не потерпит к себе жалости. — Даже если бы я сказала, что люблю тебя? Жребий брошен, Рубикон перейден. Он должен был либо разрушить её своим безразличием, либо снова вдохнуть жизнь ответным признанием. Однако, в ответ лишь последовал вопрос: — Почему? Пэнси отступила назад от неожиданности. — Что «почему»? — Почему ты любишь меня? Но разве для любви должны быть причины? В людей ведь влюбляются просто за то, что они есть, дышат одним с тобой воздухом, ходят по одной и той же планете, изредка пересекаясь хотя бы взглядами. Но Драко истолковал её растерянность иначе. — Позволь, объясню. Ты столько лет была моей тенью и соратницей лишь потому, что меня тебе вручили, повязав на голову бантик. Конечно, заманчиво стать леди Малфой, владеть особняком и ни в чем себе не отказывать, вот только теперь у меня нет ни денег, ни власти, ни положения в обществе. Тобой движет только расчет, так что прекращай свои бредни, Пэнс. Такие, как мы, не умеют любить. — Это неправда! — не выдержала девушка. — Да? Тогда назови мне хотя бы один чистокровный род, в котором выходили замуж по любви? Ни одного. Аристократы всегда действуют разумом, отодвигая сердце на самый последний план. — Мы можем стать первыми. Драко долгое время молчал, смотря так пристально, что любой бы смутился, но Пэнси не отводила от него взгляда. Она действительно была готова пойти наперекор правилам, отречься от семьи, лишь бы быть с ним. Ему нужна её поддержка, как и давние времена, вот только теперь все иначе. Нельзя спасти того, кто не желает спасения. — Мы могли бы, но есть небольшая загвоздка, — Малфой встал на ноги, заметно возвышаясь над подругой. — Я тебя не люблю. Паркинсон вздрогнула, как от удара, чувствуя, что что-то в душе надломилось. Нет, это неправда, он лжет. Лжет ведь? Но Драко развернулся и ушел, оставив её в одиночестве. Пэнси поднесла к горлу ладонь, медленно оседая на холодную землю. Если это конец её сказки, то почему такой? Неужели она не заслужила хорошего финала? Почему, несмотря на все старания, осталась ни с чем? В чем виновата? Сбивая костяшки в кровь об скамью, на которой недавно сидел самый дорогой ей человек, девушка что-то кричала, захлебывалась слезами и искренне ненавидела свою идиотскую жизнь. Смысл быть послушной дочерью и поступать правильно, если в итоге всем плевать на тебя? К вечеру она успокоится, снова наденет маску и придет на ужин под руку с Ноттом, потому что так нужно. Потому, что иного пути нет. Малфой язвительно хмыкнет, отходя в сторону, больше никак не комментируя поступки Пэнси. В отличии от неё, он прекрасно знает, чем грозит выжигание с фамильного древа.

***

Она долго молчит, вызывая недовольное шиканье со стороны родных и жениха. «Это неприлично, Пэнси, не молчи». А прилично было выставлять её на чистокровный аукцион, как скаковую лошадь? Все эти люди всего лишь пешки, которых разменивают с рождения. Как жаль, что она тоже такая же. — Согласна. Короткое слово. Безобидное ведь совсем. Почему тогда такое ощущение, будто забила последний гвоздь в крышку своего гроба? Церемония идет своим чередом. Все проходит, как в тумане, ровно до того момента, когда на её палец надевают обручальное кольцо, а потом целуют в черные от помады губы. Сделка завершена, Пэнси Паркинсон, наивно полагавшей, что любовь сможет все изменить, больше нет.