Логово чёрного волка

      Замок Ферендел — довольно старинное здание, очень обширное и выполнено по всем параметрам изысканной архитектуры — стоял среди густого леса. Я и раньше слышала о нем от Саске. Он часто упоминал про какой-то замок который купил еще зимой и иногда туда ездил. Дом не был меблирован за исключением двух-трех комнат, где имелось все необходимое. В Ферендел я приехала незадолго до сумерек; небо хмурилось, дул голодный ветер и моросил пронизывающий дождь. Я заплатила обещанную цену мужчине и он уехал. Даже на дальнем расстоянии было видно крышу здания, а все остальное скрывала густая листва деревьев. Большие железный решетчатые ворота, такие же как и возле руин, указали мне вход. Мужчина любезно открыл мне их перед отездом, как когда-то Саске. Заросшая травой дорожка вела сквозь лесной массив, извиваясь среди стволов деревьев покрытых мхами. Я шла по ней, надеясь скоро увидеть замок, но она извивалась все дальше и дальше; казалось, ее поворотам не будет конца. Иногда мне доводилось увидеть следы парка. Я продолжала идти вперед и наконец между деревьями посветлело, стволы как будто расступились показывая дом. В неверном свете угасающего дня он едва отличался от деревьев — так позеленели и заросли мхом его белоснежные стены. В саду не было ни цветов, ни клумб, только широкая усыпанная гравием дорожка, — и все это было окружено густым лесом. Замок имел такой же передний вид как и бывший особняк Учих, но только отличались они цветом камня и обширностью. Этот дом был намного больше старого, хоть он был и совсем не ухоженным и заброшенным. Здесь был слышен только шум дождя, шуршавшего в листьях. Неужели здесь кто-нибудь живет? Да, кто-то жил, ибо я услышала движения. Широкая двойная входная дверь открылась, и на пороге показалась чья-то фигура. Дверь открылась шире, кто-то вышел и остановился на ступеньке среди полумрака. Это был мужчина. Он протянул руку, словно желая определить, идет ли дождь. Несмотря на сумерки, я узнала его — это был мой муж, Саске Учиха.       Я остановилась затаив дыхание, чтобы разглядеть его, оставаясь для него увы невидимкой. Мне трудно было удержаться от восклицания и от желания броситься вперед. Его фигура была все такой же стройной и высокой, его осанка все так же пряма, и волосы черны, как вороново крыло. Глаза были закрыты. Ничто не могло истощить его могучих сил и сокрушить его железное здоровье! Его лицо поменяло свое выражение. На нем был отпечаток отчаянья и угрюмости. Он напомнил мне пораненного и посаженного на цепь дикого зверя покой которого, нарушать смертельно опасно. Пленный волк, которому вырвали глаза — вот с кем можно было его сравнить. Куро так же остался для него верным слугой и в данный момент он стоял рядом с ним.       Он сошел со тупеньки и медленно, ощупью, двинулся по направлению ко мне. Куда исчезла его смелая поступь пантеры? Но вот он остановился, словно не зная куда ему повернуть. Его веки открылись. Устремив незрячие глаза к небу и на стоячие округ деревья, чувствовалось что перед ним лишь непроглядный мрак. Он протянул правую руку и мне показалось, что он хочет через осязание представить себе, что его окружало. Его рука встретила лишь пустоту так как деревья находились в нескольких метрах от него. Недовольный результатом его попыток он скрестил руки на груди и стоял спокойно и безмолвно. Дождь уже насквозь промочил его одежду и она налипла на тело. В этот момент, из дома вышел тот самый парень про которого мне говорил незнакомец и подошел к нему.       — Не хотите ли, хозяин, опереться на мою руку? Начинается сильный ливень и вам нужно вернуться в дом. — Он меня не заметил.       — Уйди, — последовал ответ. Позже, когда слуга ушел, Саске самостоятельно нашел вход в дом и переступил порог. Тогда я постучала. Милзури открыла мне дверь.       — Милзури, — сказала я, — Здравствуйте! Она вздрогнула, словно перед ней был призрак.       — Неужели это вы госпожа Учиха, пришли в такую позднюю пору в это глухое место? В ответ, я пожала ей руку и затем я последовала за ней в кухню там где сидел и молодой слуга.       — Госпожа! — он сразу подскочил со своего места и поклонился. — Вы вернулись?       — Да, хотя это было непросто. В эту минуту на втором этаже раздался звонок. Саске зовет одного из слуг и судя по тому как Милзури захлопотала, он зовет ее.       — Когда вы войдете, скажите вашему хозяину, что его хочет видеть некая приезжая особа, только не называйте моего имени.       — Не думаю, что он вас примет, он никого к себе не допускает. Когда она вернулась, я спросила, что он сказал.       — Он хочет знать, кто вы и зачем пришли, — ответила она. Затем налила стакан воды и поставила его на поднос рядом со свечами.       — Он для этого вас звал?       — Да, он всегда приказывает приносить свечи, когда стемнеет, хотя ничего не видит.       — Дайте мне поднос, я сама его отнесу. Я взяла у нее поднос из рук, а она указала мне на дверь в гостиную. Поднос в руках дрожал, поэтому вода расплескалась по подносу. Я очень нервничала, перед тем как увидеть его. Милзури открыла передо мной дверь и захлопнула ее за мной. Гостиная казалась мрачной. Огонь в камине едва тлел. Перед камином стоял, сложив руки за спиной, слепой обитатель этого дома. Куро лежал в сторонке, не далеко от камина, как бы остерегаясь чтобы слепой не наступил на него. Куро насторожил уши когда я вошла, а подойдя я к нему, он немного зарычал, тем самым узнавая меня. Я поставила поднос на стол, и погладив животное, тихо сказала: «Тихо, Куро». Саске инстинктивно повернулся, чтобы посмотреть кто это. Однако ничего не увидев, он отвернулся и вздохнул.       — Дай мне воды, Милзури, — сказал он. Я подошла к нему, держа в руке стакан, наполненный только на половину. Куро следовал за мной и подавал признаки волнения.       — Что случилось? — спросил Саске.       — Тихо, Куро! — повторила я. Он начал прислушиватся, но все же взял стакан с водой.       — Ведь это ты, Милзури?       — Милзури на кухне, — ответила я. Он сразу протянул ко мне руку, но не видя меня, он так и не смог меня коснуться.       — Не хочешь ли ты еще воды, Саске? Я пролила половину.       — Кто это? Кто это говорит?       — Куро узнал меня, слуги знают, что я здесь. Я нашла в это место только сегодня вечером.       — Какой обман чувств. Какой сладостное безумие овладело мной.       — Никакого обмана чувств или безумия. Твой ясный ум не допустит самообмана!       — Но где же та кто говорит? Может это только голос? Я не могу тебя увидеть, но я должен к тебе прикоснуться. Я схватила его за руку и сжала ее обеими руками.       — Это ее пальцы. Это ее нежные, хрупкие пальцы. Это ты Хината! Его мускулистая рука вырвалась из моих рук. Он схватил меня за плече, за шею, за талию, а после обнял и прижал к себе.       — Что это? Ее фигура, ее рост…       — И ее голос. Она вся здесь и ее сердце тоже с тобой!       — Хината Учиха! Моя госпожа Учиха!!!       — Да, это я! Я нашла тебя и вернулась к тебе.       — На самом деле? Цела и невредима? Живая Хината?       — Ты прикасаешься ко мне и держишь довольно крепко.       — Моя любимая жена со мной! Живая! Это конечно ее тело ее черты… Но я не верю что ты вернулась ко мне. Сколько раз ты приходила ко мне во сне. Я целовал тебя и обнимал как сейчас…и я верил, что она любит меня и никогда не покинет.       — И никогда тебя не покину.       — «Никогда не покину» — говорит мне видение. Каждое утро я просыпался в одиночестве, покинутый всеми, и понимал что это лишь насмешка. Я прижалась к его некогда блестевшим, а теперь погасшим глазам. Он как будто проснулся.       — Это ты? Правда, Хината? Значит, ты вернулась ко мне?       — Вернулась.       — И ты не лежишь мертвая в горах и сбившаяся с пути? Или не скитаешься по земле отвергнутая всеми?       — Нет, Саске.       — Я рад.       — Ты различаешь яркий свет?       — Да, правым глазом я различаю свет — в виде красного пятна.       — А свечи?       — Очень смутно, как в светлом облаке.       — А меня ты видишь?       — Нет, моя фея, но я безмерно счастлив уже тем, что слышу и чувствую тебя.       — Когда ты ужинаешь?       — Я не ужинаю.       — Но сегодня ты должен поужинать со мной. Я голодна и уверена, что ты тоже голоден, но забываешь об этом. Я позвала Милзури и мы приготовили Саске вкусный ужин. После ужина мы разговаривали далеко за полночь. Я говорила все, что его могло бы увеселить и подбодрить, а когда я стихала он начинал нервничать и протягивая руку говорил: «Хината!»       — Ты человек, Хината? Ты уверена в этом?       — Совершенно уверена.       — Но как ты могла в этот темный и тоскливый вечер так внезапно очутиться у моего одинокого очага? Я протянул руку, чтобы взять стакан воды у служанки, а подала мне его хозяйка. Я задал вопрос, ожидая что ответит Милзури, — и вдруг услышал голос моей госпожи Учиха.       — Потому что вместо Милзури к тебе вошла я с подносом… У тебя есть с собой карманный гребень?       — Зачем?       — Да, чтобы расчесать эту косматую черную гриву. Когда я с тобой прощалась она выглядела совсем иначе.       — Я безобразен, Хината?       — Ужасно, Саске, и всегда таким был, сам знаешь.       — Гм! Где бы ты не жила, я вижу твой острый язык остался при тебе!       — А между тем я жила с отличными людьми, куда лучше тебя, во сто раз лучше. Тебе и не снились их идеи и взгляды, они такие возвышенные и утонченные. — я говорила это чтобы немного подразнить его.       — С кем же, черт возьми, ты жила?       — Сегодня вечером тебе это не выпытать и если я сегодня не доскажу своего рассказа, то обязательно явлюсь к завтраку и доскажу его.