Шрамы твоих мыслей

Тоя никогда не был зависим от мнения окружающих. Однако в мире, где у тебя буквально на теле написано, что о тебе думают люди, игнорировать их мнение становится сложнее. Очередной день в школе мало чем отличался от предыдущих: от едких, практически осязаемых, взглядов одноклассников до тошнотворной еды в столовой. Минуты уроков тянулись мучительно долго, а стоит звонку оповестить учеников о перемене, Даби, словно тень, проскальзывает через толпу ребят, оживлённо что-то обсуждающих, и выходит на крышу. По уставу делать это без ведома учителей нельзя, но кого это останавливало? Тёплый осенний ветер обдувал лицо, зарывался в волосы, но совсем не освежал. Парень уселся в тени небольшой пристройки, прикрыв глаза. До чего же приятно было остаться в тишине. Подальше от чужих глаз. Часто Тодороки ловил себя на мысли, что он банально устал от всего. Хотелось убежать как можно дальше и забыться. Он закатал рукава белой рубашки и долго разглядывал новые "послания". Идиот. Сегодня на уроке физической культуры Даби упустил мяч. Не сложно догадаться, что в проигрыше обвинили именно его. Чудак. Эта надпись почти никогда не сходила с его рук, таковы уж дети, принижают тех, кто не смог влиться в их коллектив. Странно, но Тоя никогда и не задумывался, что является самой настоящей белой вороной. Невольно Даби мазнул взглядом самую яркую надпись. Ту, о существовании которой парень не хотел бы никогда больше вспоминать. Но, будто на зло, она не пропадала уже неделю. Чего уж там, даже не потускнела. Позор. Глаза предательски защипало, но последние крупицы самообладания не позволили парню заплакать. Не сейчас.

* * *

Неделей ранее. — Итак, класс, — мужчина в смехотворно больших очках окинул учеников строгим взглядом, — как вы все, думаю, помните, на прошлом занятии вы должны были написать сочинение о вашей будущей профессии, объяснить свой выбор и выявить возможные перспективы для будущего роста, — он достал из ящика папку с работами и, пару раз постучав ей по столу, начал разбирать одну работу за другой. Тодороки не особо волновался из-за реакции учителя или класса. Для себя он давно решил, что поступит в Юуэй, невзирая на косые взгляды и осуждающие выкрики за спиной. Что плохого в том, чтобы стать героем? Таким, как его отец, или даже сам Всемогущий? Ведь эта мечта уже не первый год зреет в его душе. — Следующий у нас... Тодороки, — мужчина взглянул на парня поверх толстых линз своих очков и тяжело вздохнул, — очень похвально, что тебя так тянет в геройскую сферу, — по тону, с которым были сказаны эти слова, можно было понять, что мужчина старается осторожно подвести к тому, о чем все и без него прекрасно знают, — но- — Да ты своей причудой даже спичку зажечь не сможешь, — раздался чей-то громкий возглас. За ним ещё один. И ещё. Вскоре весь кабинет заполнил мерзкий гул. Десяток пар глаз разом обратились к Тодороки, но тот, кажется, даже не обратил на них внимания, пока по рукам метались табуны мурашек — следствие появления новых надписей. О их содержании парень догадался сразу же. — Я стану великим героем, как и мой отец, — в голосе промелькнули железные нотки, — Каким образом — не ваше дело, — гул стих, а глаза мужчины казались ещё больше, чем обычно. Даби понимал, что сухим из воды выйти не получится, и простым разговором с учителем он не отделается, но сейчас это волновало его меньше всего. Выпендрежник. Бездарность. Чудила. — Я дома, — вернулся Даби только поздно вечером, когда серебряный диск Луны навис над сонным городом, убаюкивая. Казалось, тело наливается свинцом после очередной тренировки, мышцы нещадно ныли, а тело требовало минимум семь часов здорового сна. Дома приятно пахло недавним ужином, а из глубины комнат доносились приглушенные разговоры. Вряд ли кто-то заметил, что он вернулся, — здравствуй, отец, — Старатель сидел за кухонным столом и пил чай, смакуя каждый глоток горячей жидкости. — С возвращением, — сухо, как и всегда. Энджи никогда не разменивался на сентиментальности, даже в отношении с собственными детьми. Даби сел напротив, не отрывая глаз от отца. — Сегодня в школе- — Я знаю. Забудь об этом. — Отец, это моя мечта! — воскликнул парень, нервно сжимая кулаки, — Я смогу стать героем, смогу оправдать твои надежды, докажу, что они все были неправы! С каждой тренировкой я становлюсь лучше и, возможно, через месяц- — Достаточно, — хрипота чужого голоса пронзала душу сотнями тупых иголок, — Как может тот, кто даже не умеет использовать собственную причуду даже заикаться о том, чтобы стать героем? Как ни старайся — ты бездарен. У Шото есть потенциал, он достигает таких высот, до которых ты в его годы даже не мечтал. Хватит строить из себя героя, Тодороки. Прекрати позорить нашу семью. Ножки стула противно скрипнули по паркету и Энджи, не говоря больше ни слова, покинул комнату и скрылся в ночном сумраке, царящем в доме. Что-то в груди Даби болезненно сжалось, норовя вот-вот лопнуть. Отчаянный крик застрял в горле, пока парень прибывал в неподвижном оцепенении. По правой руке пробежали стайки мурашек. В тусклом свете одинокой лампы, свисающей с потолка, Тоя сумел разобрать новое послание. Позор. Что было дальше — Даби, хоть убейся, не помнил. Тот вечер был словно в тумане. Густом, непроглядном, удушающем тумане. Кажется, что-то внутри оборвалось. Парень рухнул в объятия кровати только с первыми лучами утреннего солнца с решительной уверенностью, что первые уроки он проспит самым беспокойным сном.

* * *

Взмокшая прядь волос прилипла ко лбу. Даби закинул голову, наблюдая за проплывающими мимо ватными облаками. Этот день и правда был слишком душным. Кроны деревьев шелестели, чуть покачиваясь на ветру, гипнотизируя. — Хэй! — чужой восклик застал парня врасплох, отчего тот чуть не подпрыгнул на месте. Долго искать виновника своего микроинфаркта не пришлось: на крыше небольшой пристройки стоял парень. Из-за солнечного света Даби не сразу заметил пару алых крыльев у того за спиной, однако вопрос о том, как он сумел попасть на крышу незамеченным всё ещё остаётся открытым, — Что ты тут делаешь? — Ничего, — парень поспешил спустить рукав, — что тебе нужно? — Мне? Ничего, — парень легко спорхнул со своего места и через мгновение уже присаживался рядом с Даби, — Я сам часто прихожу сюда. Думал, учитель поднимается, вот и притаился. — Тебе нравится подглядывать за людьми или что? — как и свой отец, вязать словесное кружево Даби не умел. Но парень рядом лишь беззлобно рассмеялся, смахивая импровизированную слезу. Он, судя по всему, был на год младше самого Тодороки. — А ты забавный, — ответил блондин, не переставая улыбаться, — больно ты мне нужен. Говорю же, думал, что ты — учитель, а выслушивать выговор как-то не очень хочется, понимаешь? — не получив ответа, крылатый продолжил, — Я прихожу сюда временами. Тут тихо, можно пообедать в гордом одиночестве. А ты? — пара янтарных глаз внимательно посмотрела на Даби. На мгновение последнему показалось, что в них он заметил искреннее беспокойство, но быстро отогнал эти мысли. Ещё чего не хватало. — Просто освежиться, — первое, что пришло в голову. — В такую жару в помещении куда прохладнее, — про себя Даби отметил: этот парень приставучий, как банный лист, — Ты смотрел на свои руки? Обзавёлся неприятелями? — Это не твоё дело, понял?! — ещё не хватало, первому встречному выпендрёжнику душу изливать! Тодороки резко поднялся и, злобно взглянув на собеседника, поспешил вернуться в класс. — Выпендрёжник? — крылатый снова засмеялся, глядя на новую надпись на руке, — А ты обо мне не самого приятного мнения! Меня, кстати, Кейго Таками звать, а тебя? — Отвали! — Очень приятно, Отвали-сан! — блондин снова засмеялся, когда толстая железная дверь, ведущая на лестницу, с грохотом захлопнулась, оставив Кейго в гордом одиночестве. Школьные коридоры, как всегда, наполнены чьим-то смехом, разговорами, возгласами. Так шумно и тесно, Тоя ненавидел такие моменты больше всего. Нутром он ощущал чьи-то пристальные взгляды, обращённые к нему, шёпот. Нервы натянуты до предела. Ещё мгновение. Только одно мгновение, и парень даст волю нахлынувшим эмоциям и выбьет дурь из пары человек. — Кейго, привет! — послышалось из-за спины. Знакомое имя ударило по ушам и, взглянув на компанию через плечо, Даби узнал крылатого паренька, которого встретил на крыше. Рядом со своими одноклассниками он казался таким миниатюрным, словно воробей в стае ворон. — Йо, — крылатый махнул в знак приветствия, подходя к группе одноклассников, — о чём болтаете тут? — один из парней подозрительно огляделся и ответил, почти шёпотом: — Тут говорят о каком-то парне, что сорвал урок и чуть не набросился на учителя. Он, вроде, хочет поступить в Юуэй, при этом не имея причуды, вот и вымещает злость на окружающих. — Ого-о-о, — протянул блондин, про себя поражаясь, что кто-то вообще верит школьным сплетням. — Вот он! — нотки беспокойства звучали в голосе ученика. Проследив за его взглядом, Кейго заметил в толпе знакомое лицо, бесстрастно наблюдающее за их компанией. Это же тот хмурый парень, которого он видел на крыше школы! — Привет, — одними губами произнёс крылатый, махнув парню рукой. Тот ничего не ответил, лишь быстро скрылся в толпе, видимо почувствовав, что речь идёт именно о нём. Хотя на его месте Кейго был бы только рад послушать, что о нём говорят окружающие: было в этом что-то необъяснимо забавное. Люди часто выдумывают сплетни про тех, кого не понимают сами. Но блондин очень хорошо помнил тот полный горечи взгляд, когда парень рассматривал свои руки. Вряд ли там начертано что-то лестное. Нельзя назвать это чувство жалостью, но та картина задела что-то в самом Таками. — Тодороки Тоя, — подал голос парень со смешными кудряшками, — его, вроде, так зовут. — Тоя? — Да, но не обращай на него внимание, Таками. Такие как он не геройствуют и уж тем более не идут на равне с такими как ты. Просто забей, — трое учеников насмешливо переглянулись между собой и поплелись в сторону нужного кабинета, — Ты идёшь? — Чуть позже, можете не ждать. В этот момент в сознании крылатого созрел новый план. Больше в этот день он не видел Тодороки.

* * *

Утро было не по сезону морозным. Таками не переносил холод. Он остановился у главного входа в школу, глазами выискивая знакомый силуэт в толпе, хотя самого мелко трясло от холода. Изо рта вырывались плешивые клубы пара, в один момент растворяющиеся в воздухе. И всё это при том, что к обеду снова будет пригревать весеннее солнце. До начала занятий оставалось около пяти минут, а крылатый продрог уже окончательно. Невольно в голову закрадывались мысли о том, что Тоя просто не придёт в этот день, и Кейго зря морозил крылья уже как двадцать минут. Тяжело вздохнув, он уже собрался зайти в здание, когда взгляд всё-таки зацепился за нужное лицо. Тодороки, мрачный, как туча, медленно шёл в толпе белых рубашек. Таками расплылся в довольной улыбке и поспешил поприветствовать опаздывающего. — Доброе утречко! — кажется, Даби даже не заметил, что обращаются именно к нему. Или не хотел замечать. Вот только сам Таками почувствовал, что рядом с нелюдимым парнем немного теплее. Или ему только кажется? — Тоя, верно? — Откуда ты знаешь моё имя? — Птичка напела, — улыбнулся Кейго, — как поживаешь? — молчание, — Ой, да брось ты. Поговори со мной хоть немного. — Чего ты увязался за мной? Это какая-то шутка? Лучше не подходи ко мне, индюк, — помимо удара по самооценке Таками почувствовал, как резко подскочила температура рядом со мрачным парнем. Крылатому пришлось ретироваться на безопасное расстояние, дабы избежать собственного возгорания, однако своего дела он не бросил. — Это не шутка. Я просто хочу поболтать, пока мы идём в школу. В коридорах тебя не выловить, так что- — Слушай сюда, — Тодороки остановился. А блондин поморщился, всем телом ощутив на себе злобный взгляд, — я не намерен заводить с тобой дружбу. Думаешь, я такой наивный? — ненароком Даби заметил небольшие бледные надписи на тонких запястьях пернатого. Милый, талантливый и что-то ещё, чего разобрать он, к счастью, не смог, — Не лезь ко мне, иначе легко не отделаешься. Дальше идти за Тоей смысла не было. Он уже зашёл в здание. Таками так и остался стоять у самого входа в школу, поэтому услышал, как прозвенел звонок. Он снова опоздал на урок. Но теперь он перестал дрожать от холода. Большую часть урока Тодороки наблюдал за проплывающими по пасмурному небу облаками, стараясь отвлечься от свежих ожогов, больно пульсирующих на ладонях. Впервые он смог создать не обычное марево, а видимое пламя, пускай и слабо мог его контролировать. По предплечью пробежали мурашки. Новая надпись. Парень оглянулся, но никто вовсе не обращал на него внимания. Неловко расстегнув пуговицы на манжетах, он закатал рукав. Тёплый. Гласила новая надпись. Совсем маленькая, она была почти не видна среди остальных, но для Тои она была самой яркой сейчас. Парень удивлённо вскинул брови, словно не веря собственным глазам, перечитывал её раз за разом, пока окончательно не убедился в её реальности. Уголки губ приподнялись в неловкой улыбке. Впервые. Впервые за столь долгое время на коже его рук вырисовывалось не оскорбление или насмешка. И сейчас его совсем не волновало, что кто-то увидит все "послания", чёрт с ними. В перерывах между уроками Тодороки, сам того не осознавая, взглядом искал обладателя огненно-красных крыльев, всё-таки было не сложно догадаться, кто оставил ему тёплое послание. Но его, как на зло, нигде не было видно, что особенно странно с его яркой внешностью. И так продолжалось весь день. Тоя всё так же скучал на уроках, всё так же ловил на себе насмешливые взгляды, слышал дальнее перешептывание. Очередной мороз по коже сигнализировал о появлении новой надписи. Даби рывком оттянул длинный рукав белоснежной рубашки и бессильно опустил взгляд. Убогий. В новой надписи не было ничего необыкновенного, но своим безобразным очертанием она перекрыла предыдущую. Ту, что за считанные минуты стала для Тодороки самой важной. В сердце больно кольнуло и он поспешил застегнуть манжет на все пуговицы, что было весьма проблематично из-за свежих ожогов. Внешне он старался не показывать, как где-то глубоко внутри что-то оборвалось. На протяжении всего дня по коже то и дело бегал холодок, вот только юному Тодороки было совсем безразличен смысл появляющихся фраз. Погода за окном окончательно испортилась и по окну уже вовсю барабанили мелкие капли дождя. Захватив из шкафчика свой пиджак, Тоя поспешил туда, где он наконец сможет спрятаться от чужих глаз. И плевать он хотел на дождь и холодный ветер, когда все фибры его души были напряжены до предела, а раны на руках пульсировали, наливаясь кровью. Железная дверь жалобно заскрипела, но всё таки поддалась, выпустив парня на крышу здания. Предварительно накинув на голову пиджак, Даби медленно подошёл к краю крыши, откуда открывался вид на пустующий школьный стадион и аллею. Осталось подождать совсем немного и он наконец покинет ненавистные стены старшей школы и станет героем, как и обещал себе. А станет ли? С каких это пор Тодороки Тоя сомневается в собственных словах? Ком несказанных слов встал в горле, не давая дышать. Он сел недалеко от края, опустив взгляд на руки. Что-то потянуло его снова взглянуть на "послания". Должно было появиться около десятка, если память не подводит. Он даже перестал дышать на пару мгновений, пока закатывал рукава, но, наконец посмотрев на них, не смог сдержать пораженного вздоха. Множество старых надписей перекрыли новые. Десятки новых посланий. Красивый. Интересный. Забавный. На второй руке было точно так же. Даби завороженно рассматривал свои руки а шум дождя, кажется, вовсе стих. Что-то задело самые тонкие струны его души, отчего в голубых глазах заблестели слёзы. Старательный. Сильный. Многообещающий. На сгибе локтя небольшая надпись: чудесный. Тёплые дорожки слёз покатились по холодным щекам. Парень сжал губы в тонкую полоску, стараясь сдержать нахлынувшие эмоции. Тодороки всматривался в каждое слово. В каждую букву. Провёл рукой по надписям, словно проверяя их на подлинность. Послышались чьи-то тихие шаги, и над головой нависла длинная тень. — Приветик, — прощебетал пернатый, присаживаясь рядом. Как всегда расплывался в улыбке, — не холодно тут вот так сидеть? — в ответ — молчание. Даби с трудом сдерживал всхлипы, когда на плечо бережно легла чужая ладонь, а размашистое крыло прикрыло обоих от противной мороси, как зонт. Последняя капля переполнила сосуд терпения и, спрятав лицо в ладонях, Тоя дал волю эмоциям, тихо заплакав. Блондин же ничего не сказал, лишь подвинулся ближе, обнимая того за плечи. Тодороки был уверен, что этот парень не засмеёт и не осудит. — Это ты сделал? — прохрипел Даби, не поднимая глаз. Уточнять не приходилось: оба прекрасно понимали, о чём идёт речь, — Спасибо. — Когда станешь героем — места для комплиментов не останется, — Таками наконец посмотрел на сидящего рядом и улыбнулся во все свои тридцать два, — ты настоящий герой. Ответа у Тои не нашлось, а новая надпись полностью закрыла собой ту, что огромным шрамом чернела на левой руке. Через мгновение Кейго порывисто, точно бросаясь в ледяную воду, подался вперед. Его губы неловко прильнули к холодной и влажной щеке Тодороки. Глаза Таками зажмурил, а щёки у него отчаянно покраснели. Поцелуй продлился всего несколько мгновений, пернатый отстранился и отвёл взгляд, словно боясь заглянуть Даби в глаза и уж тем более что-то сказать. Но спрашивать и не пришлось, на его руке медленно вырисовалась новая надпись: любовь.