Не разочаруйся во мне

Смена практически подходила к концу. И вроде бы все хорошо, но меня беспокоило, что до сих пор единственной близостью между нами были тесные объятия под пледом у костра. Может я торопила события, но мне хотелось большего. Я не могла поверить, что того же не хотелось Мэлу. Наступил последний прощальный вечер, по традиции, к которому все подготовились, примарафетились и разоделись. Я начала волноваться прямо с утра, подготавливая себя к вечеру полнейшего разочарования или безумного счастья, середины быть не могло. Уже начинало темнеть, в нашей комнате никого не было, все уже давно собрались на дискотеку, я завивала последние кудри, завершая свой образ. На мне было довольно короткое синее платье с пайетками. Внезапно в комнату зашла расфуфыренная Аня, за руку она вела Мэла. Он был дьявольски хорош, на нем были черные брюки и приталенная черная рубашка, рукава которой были закатаны. 一 Знаете, друзья мои, вот расскажу вам не тая, как заебали вы меня, 一 нервно сказала Аня. Мэл виновато посмотрел на подругу, вероятно, даже не зная, что сказать. Я насмешливо ухмыльнулась и вернула взгляд к зеркалу. Аня подошла ко мне, не выпуская руки Мэла из своей, и дернула меня, чтобы я встала. 一 Давай, красотка, поднимайся. Взяла с собой джинсовку, надела босоножки и марш за мной. Без пререканий! Мы молча шли с Аней, как идиоты, держа ее за руку. Когда она нас отпустила, мы стали идти позади нее, все также в тишине. Она повела нас в сторону реки, ближе к лесу. Мы оба ахнули от удивления, когда, наконец, вышли на пляж. Под большим раскидистым деревом, которое теплым светом освещали гирлянды, развешенные по стволу и веткам, лежало покрывало, на котором стояли маленькие пластиковые стаканчики, вино и фрукты. Аня обняла нас обоих за плечи. Нежно посмотрела то на меня, то на Мэла: 一 Будьте счастливы, дети мои! 一 она поцеловала в щеку меня, потом Мэла и тихо ушла той же дорогой, что мы пришли. 一 Тебе не холодно? 一 после недолгого молчания спросил Мэл. 一 Немного, если бы я знала, что мы пойдем в лес, оделась бы потеплее. Он взял меня за руку, усадил на покрывало, достал из рядом лежащей сумки плед и укрыл меня им. Я на секунду удивилась, откуда он знал, что плед лежит именно там. 一 Ты очень круто выглядишь, тебе идет это платье, 一 немного нервно сказал он, сглотнув. 一 Спасибо! Здесь так красиво, дыхание перехватывает. Мэл кивнул, уставившись на реку. А я уставилась на него. Он это видел. Смущаясь, он стал открывать вино, разлил по стаканам и передал мне. 一 Давай выпьем за искренность. Давай за то, чтобы был человек рядом, которому можно говорить всё, что на душе горит, 一 как-то слишком истерически произнесла я. Я еле сдерживала себя, чтобы не заплакать. Мне так надоела эта игра, так надоело все время думать о том, что сказать, чтобы не ляпнуть лишнего, чтобы не сорваться и не задушить его в своих объятиях, чтобы не поцеловать первой самой. Мне так было обидно, что это организовала нам Аня, а не он сам. 一 У меня уже есть такой человек, 一 скромно улыбнулся он. 一 Разве? То есть ты можешь сказать мне ВСЁ? Всё, о чем думаешь? Сделать всё, что хочешь? Ты чувствуешь себя со мной свободно? Ты можешь сейчас побороть свой страх и поцеловать меня? 一 Карин....еще рано. Не время… 一 То есть встречаться и целоваться с другими девушками 一 время, а я … ты меня оставляешь про запас, до удобного момента?... 一 Они не ты. Ты 一 другое. Всегда была! 一 медленно произнес он, немного повышая голос. Мои глаза застилали слезы. Я не верила, что буквально сижу и упрашиваю парня поцеловать меня. Я залпом выпила стакан вина, вытерла губы и зло произнесла: 一 Пока ты не будешь готов забыть весь мир вокруг, не приближайся ко мне. Я тебя может быть дождусь, а может и нет... Я встала и пошла прочь, захлебываясь слезами. Я брела наугад на звук лагеря и только каким-то чудом умудрилась дойти до пункта назначения. Я весь вечер провалялась в слезах в комнате в тишине и одиночестве. Вскоре я заснула. На утро я узнала, что родители Мэла приехали раньше за ним и забрали его. Практически всю оставшуюся часть лета я проплакала. Общения между нами не было, и я вроде как слышала, что он уехал из Одессы на лето. Я молилась, чтобы он не вздумал уехать из города насовсем. Все же мысль о том, что я его больше могу не увидеть, пугала меня намного больше, чем мысль о том, что я буду чувствовать, когда наконец его увижу. К концу лета я уже более-менее пришла в себя. Большую часть времени я проводила с Максом, и влюбившись в него как в человека, я постепенно начала влюбляться в него, как в парня. Он завоевывал меня поступками, добротой, нежностью и заботой. Устав от многолетних моральных пыток Мэла, я решила, что больше не буду оглядываться на него, и стала встречаться с Максом. Макс стал моим первым парнем, поцелуем, сексом, первым мужчиной в жизни, который мне показал “как должно быть”, показал, что такое быть любимой и любить. Любить кого-то реального, живого во плоти, а не образ, придуманный воспаленным мозгом. Я искренне любила Максима, но...никогда не забывала о Мэле. Это были две разные любви: одна настоящая, живая, другая 一 выдуманная, мечтательная. Я понимаю, что это звучит странно и меня врядли кто способен понять...хотя нет, меня понимала Аня. Полностью, без осуждений. В какой-то мере понимали даже Алина с Настей, осознавая, что я ничего не могу с этим сделать, кроме как жить дальше. Немного тяжелее морально стало, когда мы увиделись 1 сентября, ведя себя так, как будто тех трех недель и не было вовсе. Мэл был все так же прекрасен, но стал еще более загадочен и молчалив, пряча все время свои глаза под черными очками. Его волосы все так же были белыми, а в одежде все больше стал преобладать черный цвет. Аня продолжала сидеть с Мэлом за одной партой на соседнем ряду от меня. Мы же с ним первый месяц вообще не разговаривали, потом школьные вопросы заставили нас все же начать общение, и злость стала постепенно спадать. Со временем я перестала скрывать тот факт, что стала с кем-то встречаться, и разрешала Максиму заезжать за мной после уроков. Я не пыталась показушно задеть Мэла, но и искусственно прятать своего парня я не собиралась. Я всегда видела, что Мэла задевает, когда, например, Аня или я что-то говорили о Максиме в его присутствии, но я решила делать вид, что мне все равно. Осознала я, что мне не все равно, когда вырулив из-за поворота, я увидела, что Мэл пожимает руку Максиму, который заехал за мной в школу (Макс был всего лишь на год старше нас, но у него уже была своя машина). Я быстро подбежала к парням. 一 Макс… 一 Приятно познакомиться, наконец, с твоим парнем, Карин, много о нем слышал, 一 посмотрел на меня Мэл, неестественно улыбнувшись так, что перехватило дыхание. 一 Мне тоже приятно, я знаю, что ты друг Карины и Ани, я тоже много о тебе слышал. 一 Неужели? 一 перевел взгляд от Максима на меня показушно удивленно Мэл. 一 Да, я хороший друг, поэтому я обязан сказать тебе, Макс, что если ты обидишь Карину, тикай з села, тоби пизда, 一 ну, блять, очень дружелюбно улыбнулся Мэл. 一 Ха, да, я тебя понял, Костя, присоединяйся к нам, у нас будет тусовка на этой неделе. Думаю, девчонки, дадут тебе знать о деталях, если надумаешь. 一 Спасибо за приглашение. Буду иметь в виду! До скорого, мне нужно бежать, 一 пожал руку Макса Мэл. Мне же он послал воздушный поцелуйчик. Спасибо Мэлу, на ту тусовку он не пришел. Вообще мы с Максом редко ходили на тусовки сами. Больше времени мы проводили вдвоем, гуляя по городу, катаясь на машине и проводя вечера у кого-то дома. Если мы выбирались на тусовки, организованные Аней или кем-то из ее компании, мы надолго там не задерживались, первыми покидая квартиру и уезжая домой. Был конец ноября, Аня позвала на очередную сходку своей мутной компании. Я изначально была против этого, злясь на Аню, что она снова стала с ними тусоваться. Наверное, я проводила много времени с Максом, поэтому кидать претензии о выбранной ею компании не могла. Та тусовка оказалась какой-то жесткой и мне очень скоро захотелось ее покинуть, благо, Макс меня поддержал. Я захотела забрать с собою и Аню, предложив альтернативу в виде похода в кино или суши-бара. 一 Ань, поехали с нами. Ну неужели тебе нравятся все эти люди? 一 Прикинь, да, 一 хоть она и твердо стояла на ногах, но была довольно пьяная. 一 Аня, опять ты за старое, мы уже обсуждали это с тобой в том году. Эти люди на тебя плохо влияют, ты опять запускаешь учебу. 一 Ой, бля, опять мамочку включила. Давай я сама разберусь, а? 一 Я не мама тебе, а подруга, которая видит все со стороны. 一 Чужие проблемы руками разведу, своих нихуя не вижу. 一 Ты сейчас о чем вообще сейчас? Я прекрасно знаю о своих проблемах, я.. 一 Вот именно, блять, ты слишком много ноешь о себе. 一 Всмысле? Я что, тебя никогда не выслушиваю? Я не вытираю твои сопли? Ну ок, если ты так чувствуешь, ну так скажи мне “заебала ныть, послушай меня”. 一 Ладно, давай поговорим об этом завтра. Я немного не трезва, я сейчас могу наговорить всякой херни. Ты ведь знаешь, что я все равно люблю тебя и буду выслушивать твой бред, пока уши не отвянут, 一 тяжело вздохнула она, немного отшатнувшись, 一 просто иногда не думай только о себе, ок? Я нахер потеряла нить беседы. 一 Я знаю о твоих душевных переживаниях, и мне не все равно. Но вот от этого тебе легче не станет. Поехали с нами, 一 подошла я к Ане и обняла ее. 一 Давай в другой раз? Езжайте без меня. 一 Уверена? 一 Абсолютно. Люблю тебя, Бочарова, 一 совершенно не подумав, выдала Аня и, пошатываясь, ушла в другую комнату. “Я тоже тебя люблю, дура”. Уезжала оттуда я с тяжелым сердцем. Проснулась я в отвратном настроении. В таком же настроении дошла до школы. Зайдя в класс, я посмотрела на Мэла, он почему-то был очень угрюмый, мое настроение было не лучше. Я остановила свой взгляд на пустом месте возле него. Почему-то меня охватил дикий страх. Прозвенел звонок. На 10-ой минуте урока, в кабинет зашел директор. Меня начало подташнивать. 一 Дети, с огромным сожалением мне необходимо сообщить вам ужасную новость. Вчера ночью трагически погибла ваша одноклассница 一 Тодоренко Анна. Вокруг меня мир замедлился. Казалось, мир переключился на камеру slow mo. Я перестала осознавать, что происходит, мне казалось, я забыла, как дышать. Я зачем-то встала. Я так и не поняла, как рядом со мной оказался Мэл, как будто он за секунду перепрыгнул через парту. Он взял мое лицо двумя руками и посмотрел мне в глаза, только его руки удерживали меня от падения. Меня начало бить в конвульсиях, и я слышу свой приглушенный крик, будто бы вовсе не мой: “Аня, неееееееееееет” И я падаю в обморок.