Щенячий талисман.

      В прошлый раз, пребывая в Облачных Глубинах, Цзян Чэн крупно попал. Вэй Ин создал какие-то новые талисманчики, которые позволяли превращаться в зверят и пообещал ему щенячий талисман. - И зачем я согласился?       "- В следующий раз привезу тебе талисманы, превращающие в песика."       Цзян Чэн помотал головой. Это прямо прозвучало у него в голове. - Ааарх, - не выдержал Цзян Чэн и пошел в свои покои, прочь из главного зала.       Ему действительно было интересно. "Слышно было на всю Поднебесную".       Сегодня наступал день икс. Сегодня Лань Хуань приезжает в Пристань Лотоса, а также их счастливые незадачливые братья, проездом. И именно сегодня Вэй Ин должен привезти те самые талисманы.       "Только попробуй не привезти", - прошипел про себя Цзян Чэн, ожидая сегодняшний вечер. Солнце только встало.

***

- Цзян Чэн! - прямо с лодки как ни в чем не бывало орал Вэй Ин в его сторону.       Стоял полдень. "Только еще, мать его, полдень!" - Не переживай, я все привез, - прошептал тот, спускаясь с борта лодки. - Больно надо, - "Надменная мина, надменная мина, нихера мне не надо... Давай скорее сюда!" - Все потом, - "Вот скотина!" - От скотины слышу, - "Я точно убью его!"

Главный зал

- Ну как, доехали без происшествий? - Да, все было вполне спокойно, глава ордена Цзян. - Что ж, тогда предлагаю разобраться с деловыми вопросами, а после... - А после вы сможете рассказать мне все о Пристани Лотоса, что хотели в прошлый раз, - нежно улыбался Сичэнь. "Вот же прохвост!"       Так и прошел день. Они разбирали бумаги, обсуждали организационные вопросы и вот наступил вечер. - Что ж, глава ордена Цзян, желаю вам приятных снов и хорошего отдыха. - Я вам... тоже. "Лань Хуань, как же я тебя ненавижу."       Цзян Чэн направился в свои покои. Благо, они находились недалеко от гостевых покоев, где разместился Сичэнь. Как сказал Вэй Ин, эти талисманы работают сутки. Превращение мгновенное. Результат - улет. Что ж, посмотрим. Зайдя в свою комнату, Цзян Чэн использовал один из талисманов. Это... это... Уши, носик и хвост! Как у собаки!       "Писец! Зачем я на это подписался?! Ладно, попробуем. Сичэнь ждет."       Медленно выйдя из покоев, Цзян Чэн, как параноик, оглядывался по сторонам, но заметил весьма забавную вещь: слух и обоняние были на высоте. Запах рыбы, воды и лотосов так и бил в нос, а слух замечал каждый шорох. Со скрытностью ниндзя добравшись до покоев Сичэня, Цзян Чэн постучал в покои. - Глава ордена Цзян?       Двери открылись и на пороге стоял смущенный, будто девица в первую брачную ночь, Цзян Чэн, переминаясь с ноги на ногу. (Дверь, если что, уже закрыта.) - Ооох, - Сичэнь не мог не умилиться. - Не смей ничего говорить по этому поводу! - рявкнул Цзян Чэн и отвернулся.       Тогда Сичэнь встал и вплотную подошел к Цзян Чэну. - Что, что ты хочешь сделать? - в глазах плескался страх и предвкушение. - Кто сегодня был плохим щеночком? - ласково-наигранно сказал Сичэнь, беря того за руку и говоря прямо на ухо. "Что?! Я надеялся на новые ощущения, но никак не ролевые игры!" - Я... Хуань, не надо, - жалобно, словно самый настоящий щеночек проскулил А-Чэн. - Надо, А-Чэн, надо, иначе ты никогда не запомнишь этот урок. Ты так плохо вел себя сегодня, когда разбирали бумаги, все время поглядывал на меня, я еле сдержался. Так что будь хорошим песиком и прими свое наказание, - вот она, другая сторона А-Хуаня, которая предстает только ему. Властная, надменная, собственническая. Никому не пожелаешь увидеть его таким. Только он мог видеть его таким. Несмотря на наигранную и внутреннюю, настоящую нежность, где-то посередине пряталась та самая животная страсть, которую так любил Цзян Чэн. Он знал, что этот человек никогда не причинит ему вреда, несмотря на ту самую леденящую сердце фальшивую в словах нежность и спрятанный животный оскал. - Это тебе сегодня не понадобится, - сказал он, снимая Цзыдянь с пальца. А это уже наглость. Но несмотря на это, Цзыдянь был снят с Цзян Чэна без малейшего сопротивления и откинут куда -то на кровать.       Дело в том, что во время секса, Цзян Чэн иногда использовал его самую минимальную мощность, чтобы поиграть. Но сейчас, сегодня, видимо он остался беззащитным. Новое тело и новые ощущения и так давали о себе знать, а этот голос, эти движения, этот запах... Все это просто сбивало с толку и сводило с ума.       Цзян Чэна медленно поцеловали, потом еще, притянули к себе, и поцелуи стали поистине животными. И А-Хуань решил укусить его за ухо. (У Ланей, что, привычка такая, за ухо кусать?) И Цзян Чэн заскулил. Именно что заскулил. Это было так, так, такие ощущения... Это просто невозможно описать словами. Все тело колотило, неизвестно почему. Неужели у собак уши - настолько чувствительное место? - А, А-Хуань... - Да, А-Чэн? Ты забыл? Сегодня ты - плохой песик. Ты не имеешь права голоса. Все, что ты можешь делать - скулить и умолять, - голос обжигал слух, во всех смыслах.       "Будь проклят этот Вэй Усянь! Надо ему еще таких заказать..." - Сегодня ты - только в моей власти.       Сичэнь целовал, шептал, раздевал и методично вел их к кровати. Когда они лежали на кровати, уже совершенно раздетые, Лань Хуань вдруг снял свою ленту, а после повязал ее на шею Цзян Чэну, а концами - завязал руки над головой. - Что... - Это твой признак верности и преданности. Ошейник хозяина.       Цзян Чэн совершенно ничего не понимал, он терялся в словах, ощущениях и звуках.       "Я твой, я твой, я твой..." - кричало его сердце. - Ааарх!       Дело дошло до хвоста. Все это время его оставляли без внимания, лучше бы оставляли и дальше. Этих ощущений он просто не выдержит. Лань Хуань и так и сяк заставлял его собственным хвостом поглаживать свою дырочку и член. Пару раз по неосторожности коснулся члена Сичэня и тот издал утробный рык. Кажется, он нашел как манипулировать этим зверем. Хоть этот человек сейчас и отыгрывал хозяина, он больше напоминал зверя, чем кто-либо еще.       Грудь, соски, контуры бедер. Все это Сичэнь не оставлял без внимания. Пару раз даже почесал за ушком, от чего Цзян Чэн ощутил поистине щенячий восторг. - Непослушный мальчик, - а вот это были аргументы к его хвосту. Он весьма хорошо приноровился двигать им и уже буквально дрочил им. (А хвост длинный, мохнатый, шелковистый, под метр.)       Лань Хуань решил ускориться в своих ласках, а не то его песик его раньше доведет. Тех же мыслей нельзя было встретить у Цзян Чэна. Он прямо сейчас был готов кончить, умолять, чтобы все это, наконец, прекратилось. - Умо...ляю... - Шавкам слово не давали...       И он вошел. Со всей яростью и прытью. Толчки были то медленными, то быстрыми, но в какой-то момент Лань Хуань начал катастрофически замедляться, растягивая каждый толчок ну ооочень долго. И Цзян Чэн не знал, что с этим делать. - А-Хуань, умоляю, ахх... пожалуйста... хватит... ах... меня мучить... - Назови меня хозяином, тогда это все и прекратится, - лукаво улыбнувшись, сказал Сичэнь, и вновь поцеловал его.       "Так вот чего он хочет. Ну уж нет, не дождется... Хотя... А ну его к черту... Ахх..." - Хо... хо... хозяин... - Не ожидал, что ты так быстро сдашься, - наигранно разочарованно и удивленно сказал Сичэнь, - хороший мальчик.       На этом пытки Цзян Чэна закончились. Хуань сделал еще несколько глубоких толчков и они оба излились. - Хороший песик... - Я убью тебя... - Я тоже люблю тебя... Спи...

***

- Ну как, понравилось? - не унимался Вэй Ин, расспрашивая брата. - Я тебя убью. - Значит еще? Сколько, 10 хватит? - Сгинь. - Так и запишем: 20, - "ах ты наглая улыбающаяся жопа."