Он плакал. В который раз.

Под теплые слова утешающего его Минхо он надрывно плакал. В который раз. Под стук ночного дождя он плакал, сжимая подушку руками. В который раз. Пересматривая давние фотографии с любимым он плакал. В который раз. Всё, что хоть как-то напоминало Томасу о Ньюте немедленно вызывало слёзы. Фотографии, воспоминания, единственная оставшаяся кофта, теперь уже пустое место на второй половине кровати. Всё это Томас берёг. Дорожил больше, чем собственной жизнью. Больше, чем всем, что у него было. Он готов был остаться на улице ни с чем, главное, чтобы Ньют вернулся к нему. Парень понимал, что его уже не вернуть, но он слепо верил. Верил в то, что когда-нибудь встретит его вновь. Прикоснётся к тёплым рукам, к сухим губам и тонкой талии. Томас питал иллюзии каждую ночь. Каждую чёртову ночь он просыпался от непреодолимого чувства одиночества. Чувства того, что он остался один на целом свете. И каждый раз он надеялся, что это всего лишь сон. Всего лишь страшный, давящий сон, который вот-вот закончится. И Томас откроет глаза и увидит рядом спящего Ньюта. Увидит его спокойное лицо и сможет почувствовать размеренное дыхание, придвинувшись ближе. И Ньют, не открывая глаз, обнимет его одной рукой, шепча "Томми, спи..". Но каждую ночь он просыпался в слезах и грудь разрывалась от криков боли. От криков отчаяния и осознания того, что ничего уже не вернуть. Даже Минхо, старающийся привести друга в норму и зарядить его хорошим настроением уже почти сдался. Он каждый день спускался этажом ниже, заходил в квартиру друга при помощи запасных ключей и заставал того в слезах. Либо с кофтой, либо с фотографиями в руках. Сколько раз Минхо уже перепечатывал эти фотографии, из-за того, что прошлые экземпляры окончательно промокали и расклеивались. Как и Томас. Только Томаса нельзя было бы воссоздать, если бы он окончательно расклеился и потерял себя. Томас каждый вечер подходил к окну и открывал его настежь, вне зависимости от времени года. Он проницал взглядом небо, облака или тучи. И мысленно звал Ньюта обратно. От безысходности брюнет даже кричал в окно. Он кричал в небо, в надежде, что Ньют услышит его и узнает о его страданиях. Повезло ещё, что жил парень на двенадцатом этаже и снующие по тротуару прохожие не слышали его воплей вечерами. Зато их слышал Минхо. Если откуда-то из окна доносились истеричные крики и бесконечно повторяющееся "Ньют", азиат немедленно спускался вниз и успокаивал друга, как мог. Он отпаивал его горячим чаем, кутал в одеяло и в сотый или даже тысячный раз выслушивал о несправедливости мира. Выслушивал о том, как Томас скучает по Ньюту и молится о его возвращении. Уверять друга, что Ньют ушёл навсегда, Минхо не хотел, боясь, что только больше доведёт его и расстроит. Кореец понимающе выслушивал всё наболевшее, что выкладывал ему Томас. Даже если слышал одно и то же уже много раз. Прошло уже почти два года, а Томас всё так же не может простить убийцу Ньюта, кто бы он ни был. Брюнет тихо проклинает его, вспоминая те события. Томас, смеясь, убегает вперёд к подъезду, оставляя Ньюта где-то позади. — Поторопись, Ньют, а то я дверь закрою! — кричит он, забегая в подъезд. Томас с улыбкой ждёт, когда блондин дойдёт до двери и начнёт стучать в неё, прося Томаса впустить его с мороза. Но вместо стука и родного голоса он слышит тихий вскрик и глухой удар об землю. Не на шутку испугавшись, брюнет выбегает из подъезда и видит лежащего на заснеженной земле Ньюта, кровь которого окрашивает снег в ярко-красный цвет. В слезах Томас подбегает к парню, а тот силится поднять руку и в последний раз прикоснуться к любимому, но тело совершенно не слушается. — Я люблю тебя.. Томми.. Помни это.. — на последнем выдохе произносит Ньют, переставая подавать признаки жизни. Томас плачет, кричит и пытается его разбудить, но тщетно. Уже слишком поздно. А нож, торчащий из груди парня, блестит лезвием в лунном свете. И вот, Томас в очередной раз просыпается в середине ночи. Из приоткрытого окна дует теплый августовский ветерок. Фонарь около дома одиноко горит оранжевым светом, а затем потухает, ещё пару раз моргнув огоньком. Брюнет обессиленно раскидывает руки в стороны, сжимая одеяло на месте Ньюта. Он поворачивает голову в сторону и едва различает что-либо из-за подступивших слёз. Белесая пелена окутывает его глаза, превращая мир вокруг в мутную картинку. Нащупав рядом с собой чужую кофту, Томас сжимает её в руках до боли в пальцах. Он вдыхает родной запах, притягивая вещицу к лицу. Тёмно-алые, почти коричневые пятна крови виднеются в середине материи, около застёжки-молнии. Томас так и не решился постирать её, боясь, что от неё исчезнет запах Ньюта. Жадно впитывая аромат кофты, он невольно вспоминает, что от небрежно растрёпанных волос блондина всего пахло точно так же. Пахло имбирём вперемешку с парфюмом, которым он так усердно душился. Будучи жив. Парень каждые два дня приходит на могилу Ньюта еле живой. Падая на каменное надгробие, он бьёт по нему руками и с горечью в глазах целует фото улыбающегося блондина на могильном камне. *** Томас закидывает руку на пустующую половину кровати, в надежде снова почувствовать тепло лежащего рядом тела. Почувствовать, как грудь вздымается в такт дыханию. И почувствовать, как Ньют беспокойно крутится во сне, катаясь туда-сюда и меняя по 20 поз за ночь. Томас рвано дышит, заливаясь новой порцией слёз, не в силах что-либо с собой поделать. Он ещё сильнее сжимает кофту, вырывая из горла протяжный крик. Он кричит, глядя в потолок и сжимая одежду любимого человека с максимальной силой. Всё внутри брюнета будто с треском разрывается на части, вылетая вместе с криком. Успокоившись только спустя несколько часов после прихода Минхо, он наконец кладёт кофту на лежащую рядом подушку и, перед тем, как уснуть, какое-то время смотрит на неё, утирая слёзы. *** — Неужели, я.. Жив? — Ньют сворачивает куда-то по коридору, вглядываясь в кромешную темноту и стараясь нащупать хоть что-то руками. Он поворачивает головой в разные стороны, но не видит совершенно ничего. Ни одной детали этого мира. Ничего. Блондин понимает, что дошёл до конца коридора, когда он резко врезается во что-то впереди него. Пытаясь нащупать препятствие, он понимает, что оно намного выше, чем он сам. А края заканчиваются тупыми выступами, будто создавая вокруг парня замкнутый квадрат. Он мечется из стороны в сторону, стараясь понять хоть малую часть происходящего. Кто-то толкает его в спину и Ньют летит вниз. В бесконечную пропасть. Он не ощущает даже ветер, когда без конца летит вниз. Никакого сопротивления воздуха. Вообще ничего. Вокруг чернота, пустота и пучина, затягивающая Ньюта к себе. Парня ослепляет ярчайший свет, отчего он закрывает лицо руками и зажмуривает глаза. Скорость его падения замедляется и блондин опускается на ноги, видя перед собой черный силуэт. Кто-то невероятно высокий и крепкий стоит перед ним, а Ньют не видит ни лица, ни спины и не может понять, какой стороной к нему повернут человек. А человек ли? Сделав шаг вперёд, Ньют окликает стоящего перед ним, но не слышит даже собственного голоса. Он чувствует, как напрягаются голосовые связки, но не слышит ни звука. Наконец человек сдвигается с места и быстро сокращает расстояние между ними. Уже стоя почти вплотную к Ньюту, он изрекает тихим, грубым голосом: — Здравствуй, Ньют. Я ждал тебя. — Кто вы? — голос Ньюта наконец слышен. — Я тот, кто даст тебе новый путь. Это Ад, дорогой мой. Ты в Аду, Ньют. Другого не заслужил. А твой дружок Томас даже не подозревает, что звать тебя надо не с неба, а из-под земли. Бедняга. — Не смей говорить про Томаса! — презрительно выплевывает блондин, слыша такое. — А у тебя есть коготки. Так и быть. Я могу дать тебе шанс вернуться к жизни и получить твою душу назад. Но взамен ты должен выполнить 3 задания. — С чего бы мне тебе верить? — на секунду сомневается Ньют, но потом понимает, что, возможно, это его единственный шанс и он обязан за него ухватиться. — Я выполню, что ты скажешь взамен на клятву вернуть меня к жизни. Стоящий рядом заходится хохотом, но изрекает: — Я клянусь вернуть тебе душу и воскресить тебя, если ты выполнишь три моих задания. — Я выполню всё, что угодно. — А ты быстро соображаешь, малый. Так и быть. Слушай первое задание. Я покажу тебе дорогу в ад, а ты должен будешь найти там вот этого человека. — когтистая рука возникает перед лицом Ньюта, держа фотографию. — Узнаешь, за что он попал сюда — и считай, задание выполнено. Когда выполнишь задание, сделай маленький надрез где-нибудь на себе, чтобы на землю упала капля крови. И я приду за ответом, Ньют. Не успев ничего сказать, парень падает куда-то ещё ниже и поднимается на ноги уже в неизвестном ему месте. Все вокруг кишит ужасного вида людьми, а воздух пропитан запахом крови и боли. Ньют держит в руках фотографию улыбчивого парня с замысловатой зелёной причёской и оглядывается по сторонам. Он идёт куда-то вперёд, видя беспомощных людей. Хотя, это уже не люди. Спустя почти двадцать минут поисков, Ньют наконец замечает где-то слева зелёную макушку. Парень с белой кожей сидит на земле, его шея наполовину рассечена, а голова свисает набок. Ньют невольно морщится от такой картины. Он наблюдает за парнем, подходя ближе и не видит совершенно никаких движений. На секунду подумав о том, что парень мёртв, блондин вспоминает. Это Ад. Здесь все, мать его, мертвы. Ньют осторожно походит к сидящему и видит его изрезанные до мяса руки. Зеленоволосый неожиданно дёргается и хватает лежащее рядом лезвие, начиная вновь водить им по своим рукам, на которых уже и места живого не осталось. Хотя можно ли так сказать о мертвеце? — Помоги.. — хрипит он и по его щеке катится слеза, обжигая кожу. Ньют медленно разворачивается и достаёт из кармана складной нож, проводя по ладони и вызывая кровь. И когда первая капля крови с тихим звоном падает на пол, Ньют снова оказывается в том месте с высоким человеком. — Ну что, Ньют? — раздается бас. — Ты узнал, из-за чего он здесь? — Да, узнал. — твёрдо произносит Ньют, подавляя в себе желание блевануть прямо здесь и сейчас. — Он суицидник.. Вскрыл себе горло и вены, отчего и умер. Насколько я помню, за суицид попадают именно в Ад? Человек пару раз глухо хлопает в ладоши и продолжает: — Тогда вот тебе второе задание. Ответь мне на вопрос. Какие грехи ты совершал в своей жизни? Только честно, ничего не тая. У тебя есть пара минут на раздумья. Стоя в ступоре, Ньют начинает вспоминать существующие грехи. Гордыня, жадность, зависть, гнев.. Распутство, чревоугодие, лень. — Так.. — про себя думает Ньют. — Гордыня. Да мне и гордиться-то особо нечем. Жадность.. Нет. Зависть.. Я жутко завидовал Томасу и Минхо ещё в средней школе, когда у них были подруги, а у меня — нет. Гнев? Да, пожалуй. Я порой срываюсь так, что потом не могу избавиться от чувства вины. Распутство.. Вроде, я никогда не был развратником? Чревоугодие.. Не привык много и часто есть. Лень. — блондин вспоминает, как неохота ему было заниматься уборкой, когда Томас и Минхо заставляли его. — Да уж.. — Ты готов назвать свои грехи, Ньют? — человек напротив опускается на кресло и начинает постукивать пальцами по его ручке в ожидании. — Да. — Слушаю тебя. — Зависть, гнев, лень. — выдаёт Ньют, ожидая, что скажет хозяин Ада. — Похвально, Ньют, что ты ответил честно. А даже если бы соврал, я всё равно знаю правду. И тогда ты бы остался здесь навечно. — неизвестный вздыхает. — Слушай третье задание. Ты должен отдать мне самую ценную вещь, которая у тебя есть на данный момент. На секунду помедлив, Ньют задумывается, что он может дать Владыке подземного мира. Сняв с кисти старый браслет на чёрной нити, он протягивает его вперёд на вытянутой руке. Браслет взмывает в воздух над рукой парня и несётся вперёд. Блондин слышит, как он опускается на чужую руку, звеня брелоком. — Это браслет Томаса, я прав? — Ньют слышит в голосе насмешку, но невозмутимо кивает. — Знаешь, я подумал, что хочу задать тебе ещё и четвёртое задание. — Что?! Мы так не договаривались! Вы дали клятву, что отпустите меня, если я выполню три задания! Три!! — негодует Ньют и сидящий впереди начинает смеяться. — Хотел посмотреть на твою реакцию. У тебя есть амбиции, Ньют. — хозяин Ада вновь поднимается с кресла. — Держи. Он протягивает блондину чёрно-серый шарообразный предмет и тот бережно берёт его в руки. Шар бледно мерцает и вдруг разлетается на мелкие осколки, впиваясь в тело Ньюта со всех сторон и он вскрикивает от боли, вновь падая глубже и глубже вниз. *** Брюнет беспокойно спит, а его сердце стучит, напоминая о недавно обнаружившейся тахикардии. Томас прижимает руку к левой стороне груди, пытаясь успокоить его, а затем отворачивается в сторону окна. — Томми.. — еле слышится у него из-за спины, но Томас стискивает зубы и зажмуривается, понимая, что уже сходит с ума, слыша голос Ньюта. — Томми. Это я. — голос звучит уже громче, но Томас, пересилив себя, произносит: — Ты не настоящий. Ты иллюзия. Прошу, уйди, мне больно. — из карамельного цвета глаз вновь начинают течь горячие слёзы, и Томас сжимает кулаки, сворачиваясь в комок. — Томми.. — брюнет чувствует на своей талии холодную руку, а потом кто-то прижимается к нему со спины и Томас чувствует биение чужого сердца. Кто-то упирается лбом в его шею и повторяет сладкое "Томми", вздыхая. Не веря собственным ушам и ощущениям, Томас медленно поворачивается и видит перед собой копну светлых, как солома, волос. Рядом с ним лежит Ньют. Он, кажется, тоже не совсем верит в происходящее и отчаянно цепляется за пижамную кофту Томаса, всхлипывая в чужую шею. — Ньют? — голос Томаса будто пропадает. — Это сон? — Надеюсь, что нет, Томми. Ты правда настоящий? — блондин поднимает голову и встречается взглядом с Томасом. Этот взгляд он узнает из тысячи, его не спутаешь ни с чем. И только у живого Томаса может быть такой же живой взгляд, который Ньют сейчас видит перед собой. — Ньют.. — Томас стремительно разворачивается к нему и хватается руками за плечи парня, на месте которых, скорее всего, будут синяки. — Ньют.. Я так скучаю.. — Больше не придётся. — тихо шепчет блондин, утыкаясь в шею младшего и тоже невольно начиная плакать. — Я здесь, Томми. И теперь я никуда не уйду. — Ты мне правда не снишься? — неверя хрипит Томас, а Ньют стирает с его лица слёзы уже потеплевшей рукой и поднимается с кровати, вылезая из объятий брюнета. Он подходит к выключателю у двери и люстра на потолке озаярет помещение светом. Томас наконец может чётко его разглядеть. Перед ним стоит тот самый домашний Ньют в штанах и широкой футболке на размер больше. — Не снюсь, Томми. Я жив, я настоящий. Я с тобой. — Ньют улыбается и стирает со своего лица выступившие слёзы. Он возвращается обратно на кровать, опускаясь рядом с Томасом. — Но.. Как ты выжил? Я же.. Я же лично был на твоих похоронах! Я.. Целовал руки твоего холодного тела, не в силах признать, что тебя больше нет.. — Томас всхлипывает. — Я договорился с хозяином Ада, как бы странно это не звучало. Он вернул мне душу и возможность жить за три задания. Прости, но мне пришлось отдать ему самое ценное, что у меня было. Твой браслет. Томас обращает внимание на запястье парня, на котором больше нет подаренного ему браслета. — Главное, что ты вернулся.. Ньют, я люблю тебя. — припав к груди парня, Томас шумно дышит ему в ключицы. Он сжимает его в объятиях до боли в костях, и тогда Ньют подаёт голос: — Я тоже безумно люблю тебя. — слыша хруст собственного плеча, он произносит: — Осторожнее, Томми. Я за свою жизнь почти час торговался и бегал по преисподней. Не хочу также быстро вернуться обратно, погибнув от твоих крепких объятий. — смеётся он, трепля Томаса по волосам. — Это был Люцифер? — вдруг интересуется Томас, на мгновение отпрянув. Он кладет руки на талию Ньюта, глядя тому в глаза. — Понятия не имею, Томми. — выждав пару секунд, Ньют добавляет: — Но даже он справедлив.