Почему, если русалка, то сразу Ариэль...

Девица смотрит с восхищением детским: на рыбий хвост, волосы золотистые, что мокрыми прядями по плечам, на ожерелье из ракушки, и, конечно же, в лицо самой русалки. Смотрит, и улыбается, будто увидела подарок, что Санта на Рождество под елочку положил. Селине отчего-то неуютно, хочется спрятаться, прыгнуть в бушующие волны, что камни точат и уплыть подальше. На нее еще ни разу так не смотрели, даже когда человеком была. Она молчит, будто немая и не понимает, как угораздило так вляпаться. Всего-то вылезла из океана, чтобы насладиться приближающимся штормом, а тут эта девица, что непогода не держит дома. Увидела, завизжала, словно фею зубную встретила и рванула в сторону Селины, словно одержимая. Обычно люди бежали подальше от русалки, а потом еще и оправдания увиденному пытались выдумать. Странные они, люди эти. — Так, ты скажешь свое имя? Я вот, например, Кейси. И руку тянет, будто Селина такая идиотка, чтобы подплывать ближе. Плавали, знаем: поймают, а потом будут показывать, как заморскую диковинку за деньги. — Селина. Мое имя Селина. Решает, что лучше утолить чужое любопытство и кончиками пальцев цепляет кулон в форме ракушки. Кулон теплеет, а значит, скоро снова появятся ноги, и придется возвращаться на сушу, в нелюбимую квартиру и шумный город, полный глупых людей. Сама не заметила, как пролетел месяц в море, где она наслаждалась волнами и болтала с другими русалками и рыбами. — Селина? Голос у девицы, Кейси, поправляет себя мысленно Селина, разочарованный и губы надувает, словно маленький ребенок. Ковыряет носком кеда мокрый песок и вздыхает, поправляя свалившийся от порывов ветра капюшон. — Я думала, тебя зовут Ариэль. Или еще как-нибудь по сказочному. Селине хочется засмеяться и назвать девицу глупой, но она только фыркает, и кончиком хвоста в волны, чтобы почувствовать прохладу океана напоследок. — Мы не в сказке. И это реальный мир, а у меня обычное имя. Жмет плечами, словно говорит, хочешь, соглашайся с такими условиями, хочешь, спорь, мне все равно. — А ты умеешь превращаться в человека? И смотрит по-прежнему, чуда ожидая, а еще шаг вперед делает, совсем не беспокоясь, что промочит ноги. Селина на это только бровь изгибает насмешливо, соскальзывая с камня в воду. Нужно быть ближе к суши, когда начнется превращение. — То есть, ноги. У тебя могут появляться ноги? Закусывает губу и дышит, как-то взволновано, будто от ответа русалки зависит ее жизнь. Селина молчит, подплывает ближе, чувствуя, как кулон обжигает грудину и морщится, ощущая знакомую боль в нижней части тела. Волны выносят ее на берег уже человеком, океан, будто на прощание, мягко обнимает оголенные ноги девушки и отступает в свои пределы. Селина раздраженно хмурится, пытаясь не замечать, как по ногам, словно иголками водят, и усаживается, замечая девицу. Та стоит с открытым ртом, широко распахнутыми глазами и чистейшим восхищением в зеленой радужке. Селина задумчиво припоминает, что в старину верили, что колдунью можно узнать по глазам — ярко зеленым глазам, в которых мерещились костры и танцы с дьяволом. Девушка медленно встает, чуть морщась от проходящей боли и делает шаг вперед, чувствуя, как ветер пробирается под легкое платье. Она вспоминает, что где-то среди камней есть ее схрон с теплой человеческой одеждой, а еще ей, кажется, придется объясниться. Кейси идет за ней, молча, не отстает и дышит, словно еж, шумно. Селина молчит, понимая, что этот день изменил ее проклятую жизнь навсегда.