Я фея!? Мда, попадос...

***

      —… Потом мы встретились с Лукой и обменяли твою мать на деньги, — продолжал Кайтель. — После того случая её брат, твой дядя, стал преследовать нас и узнавать о нас больше, почему-то всё время относясь к нам с подозрением. — Он вздохнул, прикрыв глаза. На его губах играла лёгкая улыбка. — Впрочем, думаю, на этом пора остановиться.       — Не надо! — яростно воспротивилась я. Мне очень понравилось слушать эту историю.       Отец улыбнулся и погладил меня по голове.       — Лука — твой дядя, я — твой отец. Последнее я не очень хотел воспринимать и хотел воспользоваться тобой. — Только я захотела задать вопрос, как Кайтель заткнул меня одним взглядом. — Потом, как бы странно ни звучало, я к тебе привязался и видел в тебе больше черт твоей матери. — Он вновь погладил меня по голове. Сейчас я чувствовала себя маленькой девочкой, которая впервые встретила своего отца. Эта встреча выглядела очень милой и грела мне душу, ненавидеть отца как-то расхотелось. — Я хотел убить тебя однажды и принести в жертву, чтобы выбраться из того света, ад… — неожиданно Лука рассмеялся.       — Кстати, твой отец там считается самим Сатаной, — проговорил он, успокоившись. — Души грешников глубоко оценили силы рода Сильва.       Это казалось каким-то фальшивым, но ведь всё происходящее — правда. И глядя на этих людей, я не чувствовала ни омерзения, ни ненависти, лишь уют и тепло. Улыбнувшись, я посмотрела на отца.       — Я не буду продолжать говорить, у нас осталось совсем мало времени.       — То есть? — спросила я, наклонив голову в бок.       — Время вышло, люди не бессмертны, Джина. Нам пора стать полноправными жителями ада, — пояснил Кайтель.       — Что?       — Я пришёл сюда в последний раз и встретился с тобой, наверное, тоже в последний раз. По крайней мере, в этом мире… — Он шумно выдохнул. — Всё-таки Ариана была права: я полный придурок. Даже не смог нормально отнестись к своей дочери. — Он положил руку на глаза.       — Но ведь… я считаю тебя своим папой, а значит, что я тебя… люблю… — в конце я почти перешла на шёпот. Но в звенящей тишине получилось довольно громко. Отец посмотрел на меня, удивлённо и глупо моргая.       — А-а-а! Джина-чан! А своего дядю ты не любишь? — грустно, почти плача, спросил меня Лука.       — … Люблю… — всё так же тихо сказала я. Это было довольно смущающе, я чувствовала, как мои щёки горят. Я никогда такого не говорила.       — Юху-у! Малышка Джина! — он хотел кинуться обнять меня, но его остановил Кайтель, прижав меня к себе. — Э… Кайтель, это нечестно! Я так хотел обнять мою любимую племяшку! — говорил обиженный Лука.       — Это моя дочь, роди себе свою и обнимай, — сказал ему отец, я чувствовала в его словах нотки веселья — видимо, он так издевается над дядей.       — Но у меня только одна племяшка! Больше нет!       — Разве? Я помню, что у твоих братьев и сестры было много детей. — Дядя надулся. — А ещё я слышал, что ты стал дедушкой, — проговорил мой папа.       — Но такая племяшка у меня одна! Дай мне её обнять!       — Ты уже исчерпал свой лимит.       — Когда?       — В первую встречу здесь.       — Но я не делал ничего криминального!       — Ладно, хватит тратить время, — уже серьёзно произнёс Кайтель. Они очень дружны, даже поражает. Как огонь и вода.       — Да-да… — недовольно пробурчал Узумаки и сел на своё место.       — Итак, Джина, магия тьмы очень сильна и в принципе не уступает тупому дракону. Если ты научишься контролировать её, то всё будет замечательно. Однако пока что я хотел бы, чтобы ты изучала магию клана Узумаки. В этой библиотеке много книг по тому, что тебе пригодиться. Хотя, если сравнивать с прошлым, тут очень мало заклинаний.       — У Джины-чан есть свиток с техниками нашего клана — они запечатаны в том свитке, который ты не смогла открыть, — ввернул Лука.       — Я слышал, что его украла та самая няня… — задумчиво произнёс Кайтель. — Ну, раз у тебя есть эти техники, то всё в порядке. Никому не давай их: нельзя раскрывать чужакам заклинания твоей семьи, запомни. Вот. — Вокруг руки папы закружила тьма, очень хорошо контролируемая. Невероятный контроль. Из этой тьмы появилось два свитка.       — Так вот, зачем ты просил меня сделать такие свитки, — понял дядя.       — Да. В этих свитках всё, что ты должна знать о нашем роде. — Он показал на синий. — Там заклинания и то, чему я должен был обучать тебя с раннего детства. — После он показал рукой на фиолетовый. — А это правила, которые ты должна соблюдать, это этикет и правила клана Узумаки и рода Сильва. Ты, как наследница, должна соблюдать их. — Отец передал мне свитки. — Лучше оставь их в библиотеке, сюда никто не сможет попасть, даже если увидит саму библиотеку, пробить или уничтожить её тоже невозможно. — Кайтель ухмыльнулся.       — А я бы хотел сделать тебе полезную штучку! — весело сказал дядя и подмигнул. Отец ничего по этому поводу не сказал.       — Какую?       — Телесную печать, в которую можно что-нибудь запечатать. Конечно, есть ограничения, но она будет очень полезна. К примеру, если ты захочешь вынести отсюда книгу. — Я кивнула. — Несколько инструкций найдёшь в книгах, — продолжил он.       — Наше время скоро закончится, Джина.       — Давайте попьём чаю и поговорим?       Никто не был против, поэтому дядя быстро вытащил из печати на руке чайник и кружки. Разлив по ним чай, он рассказал немного о себе.       — Я старший сын главы клана и когда-то сам был им, пока моя дочь не посчитала нас с твоим отцом опасными. Она создала странную технику, цена которой — тысяча душ. Она принесла эту жертву и запечатала нас в аду. С тех пор мы и живём там. — Он выпил чаю и продолжил: — Чтобы выбраться оттуда, нам нужна была жертва, которая сбежала в другой мир, на которую нанесли печать нашей клетки. Чтобы избавиться от неё, нужно было убить твою душу. На твою телесную оболочку всё равно, поэтому Мито хотела избавиться от тебя, чтобы твоя душа отправилась на перерождение и мы не смогли выбраться, но, как ни странно, тебя спас Шинигами-сама. Вот так, если кратко, — сказал мне дядя. Видимо, папа не хотел прояснять это.       — А… как умерла мама?       Наступила тишина. Лука прикрыл глаза, как и папа.       — При родах. Твоя магия оказалась даже сильнее, чем предполагалось, у всех с рождения есть сила. Твоя оказалась очень могущественной, Ариана не смогла справиться с этим, поэтому попросила, чтобы спасли тебя, не её… — ответил Кайтель. Видимо, ему всё ещё больно от её потери, но это объясняет, почему он был готов убить свою дочь. — Если бы ты была похожа на неё, я бы не смог убить тебя. Даже когда я притворился богом, ты хотела быть похожей на меня и обладать силой матери. Это вызвало у меня сильное раздражение. — Он вздохнул. — Потому что мне всё ещё больно. Но со временем я стал понимать, что ты не только моя дочь и похожа на меня, ты ещё и дочь моей женщины, ты больше походишь на неё… Я рад этому. — Он улыбнулся и посмотрел на чай.

***

      Кайтель сидел в своём кабинете и что-то писал. На диване сидела красноволосая девушка и внимательно рассматривала его.       — Знаешь, Кай-чан, ты очень красивый, — произнесла она. Её завораживало, как белые волосы падали, когда он опускал голову, они были красивыми. Красные глаза, которые, казалось бы, светились в темноте, очень нравились ей — эти глаза были самым красивым из всего, что она видела в мире.       — И чем же? — Он отвлекся от работы и посмотрел в зелёные глаза.       — Да всем! Твои волосы — как чистое серебро! А глаза — как рубины! Я никогда не видела кого-то настолько красивого! — весело щебетала она. Для него было это не впервой, многие женщины велись на его внешность. Но ни одна не описывала так — все они, как будто заучив фразу, говорили: «волосы, как снег», «глаза, как кровь». Даже не боялись этого говорить. А она сравнивает его волосы с серебром, а глаза — с рубинами. Хмыкнув, он тоже ей сказал несколько фраз.       — Ты тоже самая красивая женщина из всех, кого я видел, — произнёс он.       — Я девушка! Мне всего лишь девятнадцать! — возмутилась она.       — Твои волосы напоминают мне рассвет, а глаза — словно изумруды, — продолжил он, отвернувшись к окну. Сейчас был вечер.       Девушка покраснела. Ей редко делали комплименты, тем более о волосах, в клане всем всё равно на них, все гордятся ими лишь потому, что это их отличительный знак. Так что комплименты про волосы не делают.       — Давай выпьем чаю? — предложила она. Как бы она не врала себе, ей нравился этот парень. Он не был глупым мальчишкой, каких можно встретить на каждом углу. Его характер не был плохим, просто нужен был правильный подход. Хотя, если вспоминать их вечные споры, то сейчас кажется удивительным, что они общались так спокойно. Маленькая химе Узумаки поняла, что к нему нужен особый подход, лишь спустя год общения.       — Давай…       Они часто сидели так вечерами и просто пили чай, в тишине. Это превратилось в их маленькую традицию.

***

      Мы пили чай в тишине, она не казалась неловкой, просто было уютно.       Когда мы напились, дядя сделал мне печать. Дал несколько инструкций: нельзя было направлять туда магию и пытаться использовать печать неделю, а лучше воздержаться от использования магии. Затем дядя и отец сообщили, что пора прощаться.       Первым меня обнял Лука, он расплакался и твердил, что не может оставлять свою любимую племяшку одну в этом страшном мире. Спустя несколько минут он исчез. Папа сказал, что он пришёл первым, внёс в барьер несколько поправок и навёл порядок в библиотеке, добавил несколько свитков, по этой причине он ушёл раньше.       Папа обнял меня и сказал, чтобы я не забывала о матери и о нём с дядей. После он добавил, что любит меня, и впервые назвал дочерью. Поцеловал в лоб и исчез. Я же, как маленькая, плакала на протяжении всего прощания. Мне не хотелось расставаться с новообретёнными родственниками. Упав на колени, я выплакала все свои слёзы.

***