Игнотус

      Шло раннее утро первого дня светлой половины года. Троица гриффиндорских первокурсников, полночи прогулявшая в Запретном лесу мирно спала, забаррикадировавшись в своей спальне. Несколько лучей по-весеннему ленивого солнца пробились через неплотно задернутые занавески, освещая творящийся в комнате беспорядок.       Одежда, ранее испачканная в крови единорога, а затем очищенная специальным заклинанием, сейчас лежала одной большой кучей. У друзей не было ни сил, ни желания складывать ее аккуратно, поэтому не было ничего удивительного в том, что рубашка Драко лежала сверху штанов Невилла, а носки Гарри и вовсе оказались на подоконнике. Но, как это обычно бывает с неженатыми мужчинами, даже такой беспорядок в комнате смотрелся на удивление уютным. «Пожалуй, немалую роль в этом сыграл живой ковер из травы и полевых цветов», — сонно подумал Гарри, одним глазом рассматривая всю эту картину.       Второй глаз он по-прежнему держал закрытым, поскольку не терял надежды разобраться с тем, что его беспокоит и снова лечь спать. Вставать было откровенно лень, поэтому избавиться от надоедливого солнца, светящего прямо в лицо, он решил с помощью магии. Палочку удалось нащупать не сразу, поскольку под руку то и дело попадались цветы клевера, который, казалось, полностью захватил его тумбочку.       «Не самый плохой выбор», сонно подумал Гарри, вспоминая, как в детстве Кадмус показывал ему трилистник. — Смотри, Игнотус, первый лист это надежда. Большое и светлое чувство, которое защищает нас от страха, прямо как наш брат Антиох. Второй лист это вера. Чувство, заставляющее не сомневаться в своих силах и пробовать что-нибудь новенькое, прямо как я. А третий лист это ты — наша любовь. Потому что именно ради тебя Антиох становится большим и сильным, а я каждый день придумываю новые забавы. Ты тот, который делает нас такими какими мы есть. — Но ведь бывает же ещё четвёртый лист? — недоверчиво переспросил Игнотус, зная, что у Кадмуса бурная фантазия и он мог все выдумать. — Четвертый лист это удача. Это наша семейная особенность. Запомни, Игнотус: нет в мире такого приключения, которое не могло бы случиться с Певереллом.       «Вот уж точно», — подумал Гарри. До прошлой ночи он и представить себе не мог ситуации, в которой он отправится в темный лес спасать единорогов, но пошел ведь. Рассеянно погладив волшебную палочку, Гарри задумался о том, не был ли вчерашним охотником на единорогов наследник Кадмуса. Ни один разумный по собственной воле не стал бы обрекать себя на проклятие, тогда как лич вряд ли смог бы сопротивляться прямому приказу, пусть и несущему для него непоправимый вред.       Если так, то новая встреча явно была не за горами. Жаль только, не на его условиях. В любом случае, сейчас у Гарри были более срочные дела требующие его внимания. Например, раз уж сон окончательно отступил, самое время разобраться с одним любителем растений, пока его цветочки не стали плотоядными и не начали питаться чем-то существеннее воды и солнечного света. — Невилл, просыпайся! — Мнгм, Гарри дай поспать, — сонно отозвался Драко, не глядя отмахиваясь от руки, попытавшейся отобрать одеяло, которым он укрылся с головой. Похоже, эти двое были настолько сонными, что даже не заметили как перепутали кровати. — Извини, — Гарри отпустил одеяло и подошел ко второму кокону: — Невилл, тебе надо проснуться. Немедленно. — А? Что? — Лонгботтом, более сознательный и легкий на подъем сел на кровати и потер глаза: — Сколько времени? — Без понятия, сейчас важно другое. Посмотри вокруг. — Ой! А как? — Что вы там болтаете? Давайте лучше поспим, — сонным голосом предложил Драко, но из-под одеяла выглянул: — Ого. Это что, настоящее? — Боюсь что да, — кивнул Гарри. — Так красиво, — вздохнул Малфой, тут же наклоняясь, чтобы потрогать ближайший к нему цветок: — Действительно настоящий. Нев, ты молодец. — Да, вот только обычно цветы не растут из камня, — напомнил им Гарри: — И ладно если так будет в нашей спальне, но что, если цветы разрастаются дальше? — Ну, это наверное не очень хорошо, да? — неуверенно спросил Драко: — Хотя лично мне нравится. — Но Гарри прав, их не должны видеть посторонние, — вздохнул Невилл: — Но я и сам не знаю как так получилось, я просто спал. — Это из-за благословения единорогов, — сказал Гарри, на секунду переключаясь на магическое зрение: — У тебя произошел резкий скачок сил. При нормальном развитии ты достиг бы такого потенциала лет в тринадцать. Сейчас же ты просто не готов контролировать такой объем магии. — С этим можно что-нибудь сделать? — обеспокоенно спросил Драко: — Это касается только Невилла или у нас тоже такой скачок? — Думаю, у вас с Гермионой все куда скромнее, все же основную работу вчера выполнял Невилл. А вот насчет того, что с этим делать тут есть только один вариант. По крайней мере из тех, которые вам не навредят. Пошли эльфа за Гермионой, я не хочу повторять дважды.

***

— Окклюменция? — недоверчиво переспросила Гермиона. — Да, это раздел магии… — закончить Гарри не дали. — Я знаю. Но ведь окклюменция это же часть Ментальной магии, разве нет? Ты сам говорил, что магия Разума это отдельная стихия и чтобы ее освоить нужно иметь к ней склонность. — Это действительно так. Вы никогда не сможете создать с нуля разум как у живого существа или прочитать чьи-то мысли без палочки и специального заклинания. Но кое-что доступно всем волшебникам без исключения. В основном то, что касается их собственного разума. Это так же как и с магией Крови. Никому из нас не под силу провести какой-то сложный ритуал, но с чем-то простым вроде привязки фамильяра мы легко справимся. Маги по своей сути не могут не быть хозяевами собственного разума, поэтому любые манипуляции с собственным сознанием доступны всем. Если, конечно, приложить хотя бы толику усилий. — Значит, ты хочешь сказать, что окклюменция поможет Невиллу держать свои способности под контролем? — недоверчиво спросил Драко. — Это не только способность защищать свои мысли. На самом деле, защита от чтения мыслей это скорее побочный эффект, а не цель. Прежде всего окклюменция призвана помочь упорядочить свое сознание. Разложить по полочкам воспоминания, если угодно. В процессе этого упорядочивания вы почувствуете свою магию и научитесь контролировать ее поток. Я в любом случае хотел научить вас этому, но немного позднее. Однако сейчас вы более чем готовы, так что можем приступить.

***

      На то чтобы научить друзей очищать сознание у Гарри ушла неделя. Все это время он с тревогой отслеживал каждое их движение, ожидая нового магического выброса, который пришлось бы скрывать от общественности. Но, к счастью, все было спокойно. Лишь иногда при появлении Гермионы вспыхивали свечи, которые до этого не горели, а волосы Драко теперь постоянно пребывали в некотором беспорядке, который возникал из-за едва ощутимых потоков ветра. Но это происходило только тогда, когда друзья переставали следить за собой и задумывались о чем-то. Невилл, которому запретили расслабляться под страхом смерти, сюрпризов не выдавал и вовсе, каждую ночь отрываясь на их комнате, которая с каждым утром становилась все более цветущей.       Но, так или иначе, друзья научились очищать сознание и были готовы к следующему шагу. Гарри никогда не был сторонником теории о барьерах вокруг сознания. Любые стены рано или поздно начинают давить, ограничивая рост таланта. Гораздо лучше срабатывала техника полного погружения в сознание, хотя она и была сложнее и в чем-то опасней.       Возможно для тех, кто изучает окклюменцию самостоятельно, такой способ действительно не подходил. Далеко не каждый человек готов погрузиться в глубины своего сознания и встретится там со своими демонами. Без проводника, который поможет выбраться в случае чего это и правда сложно. Но, к счастью для гриффиндорцев, Гарри был достаточно опытным менталистом, чтобы быть таким проводником.       Первой в путешествие по своему разуму отправилась Гермиона. Конечно, Невиллу такое путешествие было нужнее, но прежде чем его совершить, ему нужно было лично убедиться в том, что это работает. Так что девушка согласилась стать добровольцем.       Если бы Гарри попросили во всех подробностях описать внутренний мир каждого из его друзей и родных, он бы не стал этого делать. Все же это было нечто сугубо личное, что обычно не выставляют на показ. Но поскольку он не был целителем-менталистом и его не связывала врачебная тайна, он вполне мог бы поведать заинтересованному лицу общие сведения.       Так у Гермионы, полностью принявшей свою магию и перестроившей свое сознание с его активной помощью, разум выглядел как огромная библиотека, в которой каждая вещь была сделана из огня. Ей даже не было нужды придумывать дополнительную защиту, поскольку каждый желающий посмотреть ее воспоминания, должен был уметь удержать в руках огненную книгу и перелистывать огненные же страницы. И если свою хозяйку и тех, кому она доверяет свои мысли, огонь не трогал, то для остальных он был подобен адскому пламени от которого не помогут даже перчатки из драконьей кожи.       Внутренний мир Невилла был светлым и спокойным. И, разумеется, это был прекрасный сад. Все свои воспоминания Лонгботтом прятал глубоко под землю, куда доставали корнями его любимые цветы. На поверхности же оставалось только самое светлое и очевидное: радость от общения с друзьями, любовь к бабушке и светлая грусть по родителям. Внутренний мир Невилла был на редкость тихим и спокойным местом. Таким спокойным, что там хотелось прилечь на травке и задремать в тенечке под ближайшим деревом. Чтобы потом не проснуться, ведь некоторые цветочки только выглядели безобидными.       Дольше всех со своим внутренним миром не мог определиться Драко. Как и все маги воздушной стихии, он был склонен менять свое мнение по несколько раз в минуту. То ему хотелось изобразить что-нибудь в стиле Малфой-менора, который был в его понимании образцом изящества. То ему казалось, что мэнор слишком холодный как для его внутреннего мира и ему стоит придумать что-нибудь более уютное. В конечном итоге он немного достал друзей своими сомнениями и каждый из них внес что-то свое.       От Гарри Драко взял как основу небольшой, но надежный дом с толстыми стенами. От Гермионы ему достался домашний очаг, который согревал этот дом и наполнил его уютом. От Невилла конечно же сад, с обещанными некогда белыми розами. Сам Драко добавил к этому внутреннее убранство, состоящее из своих любимых вещей. В результате совместных усилий получилось совершенно не то, чего изначально хотел Драко, но ему все нравилось. Особенно, когда он добавил защиту. В отличии от статичной картинки друзей, вещи в его мире то и дело меняли свое местоположение. Так, войдя в дверь и обернувшись, можно было увидеть на ее месте окно, а на том месте где стоишь ты сам, могла возникнуть кирпичная стена. Стоит ли говорить, что найти что-то в вечном хаосе мог только сам Драко, тогда как остальных такие попытки медленно, но уверенно сводили с ума.

***

      Друзья настолько погрузилась в изучение окклюменции что почти потеряли счет времени. Поэтому они сильно удивились, когда вдруг обнаружили, что до Бельтайна осталось всего три дня и что на сам праздник запланировано торжественное явление Норберта народу. Мистер Малфой как раз закончил оформлять документы и уже уговорил Министра Магии лично присутствовать на торжественном открытии вольера. На всякий случай, вдруг Дамблдор попытается избавиться от дракона или как-нибудь ему навредить. Но если остальные посвященные переживали по поводу нарядов или речи, у Гарри была совершенно другая проблема. — Нам нужен майский шест. — Что прости? — переспросил Драко. — Майский шест. Такой длинный деревянный столб с ленточками. — Мы в курсе что такое майский шест. — сказала Гермиона: — Но как ты вообще себе это представляешь? Это не праздничные костры, которых ночью никто не заметит. — Ну, может выдать за магловское развлечение? — неуверенно предложил Гарри. Он и сам понимал, что майский шест ему поставить никто не даст, но все же не терял надежды. — Дамблдору сто лет в обед, он наверняка сразу поймет что к чему, — возразил Драко. — Гарри, а как вы с семьей обычно справлялись? Вы ведь живете среди обычных людей, разве нет? — спросил Невилл. — Да, но моя тетя Мардж живет за городом далеко от других людей. Мы обычно праздновали Бельтайн у нее. — В этом году у нас никак не получиться поставить майский шест, — покачала головой Гермиона: — на открытие вольера с Норбертом приедут гости, так что даже в лесу не сможем спрятаться. — К тому же, будет министр, так что мощные чары отвлечения внимания нам тоже не помогут, — добавил Драко. — Ладно, можем попробовать праздновать без шеста, — вздохнул Гарри: — Но только если твои родители тоже будут участвовать, Драко. Раз уж празднуем без шеста, так пусть хоть майская королева будет.

***

      Раньше Гермионе еще не приходилось участвовать в организации праздников. Казалось бы, раз уж Попечительский совет сам себя пригласил на торжественное открытие вольера с драконом, значит он и должен организовать культурную программу, но не тут-то было. Экскурсия непосредственно к самому вольеру с драконом, небольшая лекция профессора Кеттлберна о нем же и праздничный обед, приготовленный силами домовых эльфов Хогвартса. И все, даже банальных фейерверков вечером никто не запланировал.       Естественно, такое положение дел не устроило их четверку. Тем более, что открытие вольера общественности выпало на Бельтайн, один из самых значимых праздников в году. Упустить такую возможность хотя-бы немного приобщить волшебников к почитанию бога-Солнца они не могли. Что бы там ни говорил Гарри, ему совершенно не нравилось, что подавляющее большинство волшебников живут как деревья и не делают ничего для того, чтобы сохранить и приумножить Магию.       Прежде всего ученикам требовалась причина, чтобы покинуть стены замка и оказаться на улице. Конечно, Бельтайн и без того выпал на выходной, но это вовсе не давало гарантию того, что все обитатели Хогвартса проведут этот день на лоне природы. И хотя погода располагала к прогулкам, экзамены были не за горами и на каждом курсе найдется минимум пара человек, которая решит окопаться в библиотеке. Драко, как самый большой слизеринец из их компании, предложил устроить какое-нибудь межфакультетское соревнование.       Квиддич не подходил, поскольку большая часть учеников могла принимать участие только в качестве зрителей. Поэтому Гарри предложил запускать воздушных змеев. Так участвовать могли все желающие, а самих змеев можно было украсить символами, обозначающими солнце. Чтобы подогреть к их затее интерес, Гарри с Драко подстроили, чтобы об их идее одновременно узнали капитаны факультетских команд по квиддичу. Вуду и Флинту было без разницы в чем соревноваться, особенно если тема спора касалась неба. Дэвис и Диггори были не такими азартными, но проиграть своим соперникам тоже не могли. В итоге все четыре факультета оказались втянуты в грядущее соревнование, даже не подозревая о том, что это только начало.

***

      Появление Министра с помощниками и Попечительским советом в полном составе ученики восприняли настороженно. На их памяти, Попечители ни разу не появлялись в Хогвартсе с хорошими новостями. Гарри заметил, как старосты факультетов начинают обеспокоенно пересчитывать учеников, чтобы понять с кем же на этот раз произошел несчастный случай. Гул сотен голосов взмахом палочки заглушил профессор Флитвик. Он спокойно поднялся со своего места и подошел к трибуне, чтобы сделать объявление. — Спокойнее, господа студенты. Мы рады приветствовать в стенах нашей школы министра Магии Корнелиуса Фаджа и его помощников: главу Отдела по регулированию магических популяций, мистера Арнольда Куина и заместительницу начальника Отдела Международного магического сотрудничества Берту Джоркинс, а также членов Попечительского совета школы и других родителей, которые нашли время для того, чтобы принять наше приглашение. Наверное, вам интересна причина по которой посетили нас наши гости? Что ж, отныне это больше не секрет. С этого дня Запретный лес приобретает статус заповедника первой категории. Это означает, что на его территории могут проживать существа класса ХХХХХ, такие как василиски, мантикоры, драконы и другие. Именно дракон и стал первым, но я надеюсь, далеко не последним обитателем защищенного вольера. Да-да, с этого дня каждый желающий может под присмотром преподавателя или нашего дорогого лесничего Хагрида сходить в лес, чтобы посмотреть на самого настоящего дракона. Собственно, первая экскурсия состоится для всех желающих через полчаса после окончания завтрака.       Флитвик поклонился всем четырем факультетским столам и, как ни в чем не бывало, вернулся на свое место доедать завтрак. Заглушающие чары он предусмотрительно снял и студенты наконец получили возможность высказать свое мнение обсудить новости с друзьями и родственниками. Гости же, чтобы не смущать присутствующих, заняли свободные места за столами своих факультетов или факультетов своих детей, если те отличались. Так довольные студенты Рейвенкло сияли от присутствия в их рядах самого Министра, а Уизли недовольно косились на подсевших к ним за стол Малфоев. Что примечательно, Уизли-старших среди гостей не наблюдалось, хотя приглашения им высылали.       На бабушку Невилла тоже посматривали, но с уважением: железная Августа в гневе была пострашнее самого дракона. Сейчас же она ласково улыбалась внуку и его друзьям и следила за тем, чтобы они хорошо поели. Насчет меню Гермиона тоже побеспокоилась заранее и потому на столе не было недостатка в молочных продуктах. Плавно разговор за столом вновь вернулся к запуску змеев, который решили провести сразу после окончания экскурсии. Родители охотно согласились задержаться в Хогвартсе подольше и тоже поучаствовать: они хотели доказать остальным и самим себе, что все еще умеют веселиться. Гарри довольно переглянулся с друзьями. Если так пойдет и дальше, можно будет с легкостью уговорить всех магией повязать на Дракучую иву разноцветные ленточки и загадать желание: от идеи сделать дерево желаний они отказываться не собирались. Идей чем развлечь гостей у них хватало аж до самого ужина, что давало надежду на то, что на этот раз в разжигании праздничных костров примет участие и старшее поколение волшебников.

***

      Августа была более чем довольна мероприятием. Когда она впервые узнала о драконе, она была готова тотчас же примчаться в Хогвартс и разнести школу по камешкам. Невилл был ее единственной радостью, поэтому неудивительно, что женщина не могла допустить и мысли о том, чтобы рядом с ее драгоценных внуком обитало существо класса ХХХХХ. Но, к счастью, Невилл был не только храбрым, но и очень находчивым мальчиком. Вместе со своими друзьями он придумал способ обезопаситься от дракона, оставив его при этом в Хогвартсе.       Как же все-таки им повезло с преподавателями! Флитвик учился в одно время с ней и уже во время учебы отличался особым мастерством в создании заклинаний. Кеттлберн же поступил в школу в ее выпускной год, но Августа имела удовольствие познакомиться с ним двумя десятилетиями позже, когда Сильванус был консультантом Аврората в ряде дел, связанных с контрабандой редких животных. В отделе Регулирования магических популяций тогда боролись с оборотнями и предоставить человека не могли. Кеттлберн же был единственных гражданским специалистом, который согласился рисковать своей жизнью, помогая Аврорату поймать сбежавшего Перуанского ядозуба. Так что нет ничего удивительного в том, что услышав, что старый знакомый замешан в деле с драконом, Августа успокоилась и позволила Норберту появиться на свет. Теперь же наблюдая за черным дракончиком, волшебница окончательно убедилась в том, что сделала это не зря. Чтобы не нервировать Норберта такой толпой зрителей, Флитвик активировал на вольере односторонние чары отвлечения внимания. Так что дракон, будучи уверенным в том, что он находится в полном одиночестве, вел себя так, как хотел, даже не пытаясь казаться грозным ящером. Он катался в траве, чесал спину о ствол векового дуба и даже пытался ртом поймать бабочку. Последнее, кстати, успехом не увенчалось: возбужденный дракон случайно выпустил из носа струю пара, тем самым отпугнув от себя желанную добычу. Смотреть за игрой дракончика было гораздо интереснее, чем слушать лекцию о нем же, поэтому Кеттлберн сказал лишь несколько общих фраз и замолчал, отойдя в сторону. — Что ж, должна признать, это впечатляет, — сказала Августа, отойдя следом: — Вы проделали замечательную работу. — Ну что вы, Августа, мой вклад в этот проект минимален. Вольер построил Филиус, яйцо нашел и вывел наш дорогой Хагрид, а идея с заповедником и вовсе принадлежит детям, — отмахнулся Сильванус: — У Гарри и Невилла есть все задатки стать отличными химерологами, я говорил? — Да, что-то такое припоминаю, — кивнула Августа, сдерживая улыбку: внуком она гордилась и совсем не возражала, если вместо Аврората тот подастся в науку: — В таком случае, вас можно поздравить с новыми учениками? И, насколько я слышала, не только с ними. — Вы о Мардж? — догадался Кеттлберн и леди Лонгботтом стала свидетельницей крайне редкого зрелища: магозоолог слегка покраснел и мечтательно посмотрел куда-то вверх: — Да, я собираюсь сделать ей предложение этим летом. Только не говорите пожалуйста никому, это секрет. — Конечно-конечно, — кивнула Августа. Не в ее правилах было лезть в чужую личную жизнь, поэтому она еще раз поздравила Кеттлберна и отошла к Флитвику. Филиус был очень доволен тем, как все идет. Он также прочитал небольшую лекцию о безопасности драконьего вольера и теперь просто наслаждался реакцией Попечителей. — Кажется, в следующем году нас ждет более щедрое финансирование, — заметил полугоблин: — Может быть даже обновить школьный инвентарь или организовать несколько новых факультативов для школьников. — Все еще не теряешь надежды открыть Дуэльный клуб, Филиус? — Не без этого, — вздохнул Флитвик: — Знаешь как обидно быть последним англичанином, получившим звание мастера Дуэллинга? И речь идет не только о престиже Хогвартса, но и о развитии талантов учеников. Стольких несчастий можно было бы избежать, если бы молодым людям не пришлось примыкать к сомнительным организациям. — Полностью с тобой согласна, — кивнула Августа.       Инициативу «Орден Феникса» она никогда не поддерживала, да и среди так называемых «Пожирателей Смерти» тоже было немало достойных молодых людей. Например юный Северус Снейп, который был просто раздавлен смертью своей единственной подруги. Или тот же Люциус Малфой. Талантливый молодой политик, вынужденный из-за одного неосторожного шага выстраивать свою карьеру буквально с нуля. Но у этого хотя бы есть надежный тыл. Августа посмотрела на Нарциссу Малфой, которая с улыбкой позволила сыну надеть себе на голову венок из яблони. Люциус, стоящий рядом с женой, также улыбался. Сейчас они были похожи на кого угодно, но точно не на злых темных волшебников. Единственной, кто не разделял всеобщего веселья, была Минерва. По странной прихоти судьбы, заместитель директора была единственной из деканов, кто ничего не знал о драконе вовсе и грядущем мероприятии в частности. К ее чести, она довольно быстро взяла эмоции под контроль и сделала вид, что была в курсе. Но все, кто давно знал Минерву, прекрасно понимали, что это не так. — Тебе бы отдохнуть, Минни, — покачала головой Августа: — Небось Альбус так загрузил, что за всеми бумажками света белого не видишь. — Да как уж тут отдохнуть, когда не успеешь расслабиться и тебе подсовывают целого дракона! — возмутилась МакГонагалл: — И ведь никто ни слова не сказал! — Потому и не сказали. Не хотели еще больше загружать. Ты хоть сегодня отдохни. Там твои гриффиндорцы собрались запускать воздушных змеев, может поучаствуем? — Извини, Августа, мне некогда, надо проверить смету на содержание этого дракона.       И Минерва закопалась в свои бумажки едва отошла на пару шагов. На своих подопечных она даже не взглянула, хотя раньше любила запускать воздушных змеев. Августа лишь в очередной раз покачала головой. Такой подход к воспитанию детей она не одобряла. Но не будет же она лезть не в свое дело? Лучше пойдет к внуку и его друзьям. Надо же доказать Малфоям, которые решили запустить своего змея отдельно, что Августа тоже еще что-то понимает в развлечениях.       Студенты всех факультетов подошли к созданию воздушных змеев творчески. Тут и там в небе летали орлы, бабочки и драконы. Особенно отличился змей гриффиндорской сборной по квиддичу, который был очень похож на феникса. Причем настолько, что настоящий феникс, питомец Дамблдора, не выдержал и подлетел поближе в попытке познакомиться. А вот слизеринцы восприняли название буквально и соорудили нечто, напоминающее летающую змею. Они были единственными, кто запускал в небо изумрудно-серебристых созданий. Малфои же сделали своего змея белоснежно-белым павлином, похожим на тех, которых они держат у себя в особняке. Невилл с друзьями запускали самого обычного на первый взгляд змея: синий ромб с рисунком в виде улыбающегося солнца. Вот только сделали они его просто гигантского размера: в два-три раза больше, чем остальные змеи. Поднять его в воздух было под силу только Хагриду, но и ему пришлось помочь магией. Зато поднялся их змей выше всех остальных и даже не смотря на свою простоту все равно выделялся среди всех остальных.       Кроме сбежавшей разбираться с бумажками Минервы и отбывшего по каким-то мифическим делам Альбуса Дамблдора, остальные преподаватели с удовольствием помогали студентам запускать змеев. Так Аврора Синистра с небольшой группой любителей астрономии запустила в небо змея, похожего на комету, Филиус помог одной студентке-второкурснице запустить в небо змея в виде китайского огненного шара. Даже Северус Снейп не остался в стороне от всеобщего веселья. Хотя он, конечно, никаких змеев не запускал, но следил за тем, чтобы змеи его подопечных никуда не улетели.       Наконец, когда все змеи были в воздухе, старшие волшебники закрепили их так, чтобы они оставались в небе и никуда не улетали: всем хотелось подольше полюбоваться на красоту. Но если все думали, что это конец развлекательной программы, то они ошибались. Невилл вместе с друзьями откуда-то притащили огромную коробку с разноцветными ленточками и предложили новое развлечение: при помощи магии повязать ленточку на Дракучую иву и загадать желание. Для каждого желания был свой подходящий цвет: синий для защиты и исцеления, зеленый для процветания и удачи, розовый и красный для любви, а фиолетовый для мудрости. Чтобы желание точно исполнилось, к иве так же левитировали небольшие подношения для духов: сладости или мелкие красивые камушки, которые можно было найти на берегу озера. У Августы уже давно было только одно единственное желание, поэтому она не колебаясь взяла из коробки синюю ленту.

***

      Нарцисса Малфой не без удивления согласилась выполнить странную просьбу сына. До этого именно она была тем человеком, который заранее выбирал наряды для всей семьи на предстоящие мероприятия. Но раз уж сыну и его друзьям так захотелось поиграть, она, как хорошая мать, не имеет ничего против.       Это был второй раз в жизни, когда она появилась на публике в белоснежном платье. Все же этот цвет предназначен для свадебных платьев, а не для повседневных. Но Драко настаивал на том, что платье непременно должно быть белым и она согласилась. Как ни странно, белый цвет ей шел и вовсе не сделал из нее ледяную королеву, как она того втайне опасалась. Рядом с Люциусом, которого сын попросил одеться во все зеленое, она выглядела как сказочная фея.       Уже в Хогвартсе ее образ был дополнен венком из яблони, который Драко надел на ее голову вместо короны. Гарри Поттер, лучший друг ее сына и, по всей видимости, главный зачинщик всех их проказ, торжественно объявил, что сегодня она будет королевой. Конечно же, его предложение было слишком лестным, чтобы отказаться, поэтому Нарцисса согласилась.       Драко гордо выпятил грудь и заулыбался: мол смотрите, моя мама сегодня самая красивая. Его единственная подруга, маглорожденная мисс Грейнджер, лишь улыбнулась. «Это потому что мои родители не смогли приехать» — так и читалось во взгляде девочки. А вот Гарри и Невилл Лонгботтом, четвертый участник их компании улыбались немного печально. Они бы с удовольствием поспорили с Драко по поводу того, чья мама самая красивая, если бы только с их семьями не случилось того, что случилось.       Жизнерадостная и улыбчивая Лили Эванс уже десять лет как была мертва. Знал ли Гарри о том, что она смотрела на этот мир такими же зелеными глазами? Невилл же явно навещал своих родителей в Мунго и потому знал о них чуть больше. Но Нарцисса не была уверена, что на его месте хотела бы знать родителей такими. Поэтому, когда Гарри предложил магией повязать на Дракучую иву разноцветные ленточки, превратив ее в дерево желаний, Нарцисса без раздумий взяла синюю — цвет защиты и исцеления. Если для Алисы Лонгботтом был хотя бы крошечный шанс выздороветь и стать настоящей мамой для своего сына, Нарцисса была готова потратить свое желание, чтобы его увеличить.

***

      Люциус Малфой считал себя достаточно счастливым человеком. У него была любимая красавица-жена, замечательный сын и круглая сумма, доставшаяся в наследство от предков. Конечно, его жизнь немного омрачала необходимость восстанавливать свою репутацию после поражения его стороны, но он считал это неизбежным злом. Будучи хорошо образованным волшебником, он довольно быстро смог найти теплое местечко в Министерстве практически сразу же после того, как его оправдали. И пусть официально он считался всего лишь консультантом отдела Международного магического сотрудничества и не мог напрямую вмешиваться в политику, Люциус не терял надежды когда-нибудь попытать удачи и занять кресло самого министра. Но это было всего лишь делом времени и помощь высших сил в этом ему точно не требовалась.       Так чего же может желать человек вроде Люциуса Малфоя? Деньги есть, любовь и семья тоже. За вековой мудростью он не гонится, поскольку ценит только те знания, которые могут пригодиться на практике. Обитатели Хогвартса и его гости быстро разбирают разноцветные ленточки: у каждого из присутствующих есть минимум одно заветное желание. Хотя младшие скорее всего загадают какую-нибудь мелочь, а старшекурсники все поголовно выберут красный и розовый. Но что же выбрать ему, у которого есть все, что только можно пожелать?       Чувствуя себя школьником, который забыл подготовиться к школьному тесту, Люциус осторожно смотрит на жену. У нее ведь есть то же самое что у него, чего же может хотеть такая женщина как она? Нарцисса смотрит на их сына и его друзей и берет из коробки синюю ленту. «Что ж», — думает Люциус, — «Ее можно понять. Она же из Блэков, наверняка в детстве мечтала о том, что у нее тоже будет несколько детей». Пожалуй, это то единственное, что можно было бы загадать: появление на свет еще одного светловолосого чуда. Не важно мальчик или девочка, он бы полюбил этого ребенка так же сильно, как и остальных членов своей маленькой семьи. «Если уж на что-то и тратить желание, то только на это» — решает Люциус и берет из коробки синюю ленту: вдруг сработает.       Люциус из тех занятых отцов, которые не могут ни в чем отказать своему ребенку и в редкие выходные проводит с семьей максимум своего времени. Поэтому когда Драко предлагает вместо полноценного обеда устроить в Запретном лесу пикник, волшебник ни секунды не сомневается. Тем более, что они устраиваются практически на самой опушке, где сын с друзьями под присмотром учителей уже изучили каждый кустик. К ним естественным образом присоединяются эти самые друзья и Августа Лонгботтом. Последняя с удивительной для волшебницы ее возраста ловкостью садится на расстеленный плед. И никаких жалоб на то, что она слишком стара для чего-то подобного. Впрочем, спустя пару минут общего разговора Люциус напрочь забывает о том что между ним и старшей волшебницей есть какая-то разница в возрасте.       Дети активно предлагают взрослым приготовленные загодя угощения. Какой-то травяной напиток с медом вместо обычной воды или тыквенного сока, овсяное печенье и какой-то творожный десерт со свежими фруктами. Наверное стоило бы настоять на нормальной еде, но Люциус давно не видел сына и потому не видит ничего плохого в том, чтобы немного побаловать его. Поэтому он сидит, прислонившись спиной к дереву, довольно отмечая про себя: его отец на такое бы не согласился, значит он лучше него.       В венке Нарциссы появляются белые ленточки, отчего она еще больше похожа на ту молодую девушку, которую он однажды повел к алтарю. Августа смеется, вспоминая смешные случаи времен бравого аврорского прошлого. Это сейчас она проводит свободное время занимаясь садом и рукоделием, а до рождения сына Железная Августа дослужилась ни много ни мало аж до заместителя Аврората. Могла бы и возглавить, да только не хотела заниматься бумажками, а после решила перестать рисковать жизнью, чтобы не оставить Фрэнка сиротой.       «Воистину, дети — самое большое счастье для родителя» — думает Люциус, делая еще глоток травяного отвара. Тем временем, дети заставляют Нарциссу самой сплести венок и надеть его ему на голову. Поскольку Нарцисса таким раньше не занималась, выходит у нее не с первого раза и только после небольшой демонстрации от Августы. Наконец, венок из растущих на поляне цветов оказывается у него на голове и дети начинают требовать, чтобы он поцеловал «Майскую королеву». Люциус не имеет ничего против. Присутствующие дружно поднимают свои стаканы с отваром в их честь и это снова напоминает ему о собственной свадьбе. Но потом еда заканчивается и дети тащат их вглубь леса, чтобы познакомить с единорогами.       Как дети завели такую необычную дружбу они не говорят, но единороги действительно не разбегаются при их появлении, а одна кобылица с маленьким единорожком подходит к ним и разрешает себя погладить. Из них всех невинной девой является только подруга сына, но кобыла решительно игнорирует этот факт и позволяет себя погладить не только детям и женщинам, но и ему, который о таком доверии волшебного существа не мог даже мечтать. Но если Нарцисса и Августа выглядят такими же удивленными, как он сам, то для детей в поведении единорогов нет ничего необычного: они спокойно глядят рогатую мамашу, а потом набираются наглости и гладят еще и золотистого безрогого малыша. И единороги молча смотрят на этот беспредел, как будто так и надо, хотя обычно они очень ревностно охраняют молодое и доверчивое потомство.       Чудесным образом пятнадцать минуточек превращаются в несколько часов. Люциус и сам не замечает в какой момент небо темнеет, а они выбираются из леса и вместо того, чтобы отвести детей в Хогвартс, взбираются с ними на высокий холм, где уже сложены дрова для костра. Ива, сосна и рябина, зачем-то уточняет Гарри, вручая им с Нарциссой две деревянные дощечки, чтобы они разожгли огонь трением.       Люциус почти уверен, что у них ничего не выйдет, но буквально несколько движений и первая искра уже летит вниз, пытаясь зажечь праздничный костер. Еще немного усилий и огонь уже вспыхивает во всю. Ни со школы, ни с Хогсмида огня не видно, заверяют его дети. Они лично закопали вокруг холма двенадцать камней, чтобы поставить мощную защиту для отвода глаз. В любой другой день Люциус непременно поинтересовался бы, зачем им это понадобилось и кто их этому научил, но сейчас он просто послушно берет из рук сына кубок и двумя большими глотками выпивает его содержимое. Отстраненно он замечает, что на этот раз ему дали какое-то вино.       А дальнейшие события запоминаются лишь какими-то эпизодами. Вот они смеются и танцуют, а вот они с Нарциссой взявшись за руки прыгают через костер. И чем дальше, тем меньше в его воспоминаниях посторонних и тем больше Нарциссы. Вот она улыбается, протягивая ему свой венок, а вот неожиданно убегает обратно в лес. И он бежит за ней, вовсе не потому, что там опасно, а потому что просто обязан снова надеть венок ей на голову и сделать своей женой.       А затем он приходит в себя от того, что утренняя роса неприятно холодит кожу. Нарциссе хорошо, она использовала его как подушку и спит себе спокойно, а вот ему с каждым мгновением лежать все неудобнее. Мешает куча мелких веточек под спиной, а по левой ноге начинают ползать муравьи. Парочка даже отважилась попробовать его на зуб. Не то, чтобы больно, но неприятно. И лесные птицы могли бы петь потише, если уж на то пошло.       Нет, не предназначены Малфои для походной жизни. Максимум ночевка в дорогой волшебной палатке, содержащей в себе обстановку маленького особняка или пикник. Но больше никаких ночевок на природе. Тем более таких, после которых Люциус сомневается в том, что вчера было.       Хотя, догадаться несложно: в волосах Нарциссы застряли мелкие веточки, а некогда белоснежное платье теперь все помятое и со следами травы. Впрочем, сам Люциус тоже не выглядит готовым прямо сейчас отправиться на какой-нибудь прием или званый обед. Не сговариваясь, Малфои решают незаметно выбраться из Запретного леса и поскорее аппарировать домой. Они еще не знают, что удавшийся праздник имел гораздо большие последствия чем испорченная одежда. И гораздо более приятные, конечно.