Cuddles

Джерард обожает обниматься. Серьезно. Если вы не знаете Джерарда, то можете быть точно уверены в одном: этот человек и дня не может прожить без объятий. Если его хотя бы раз не обнимут и не прижмут к себе, то он непременно начнет грустить или, ещё хуже, злиться и строить из себя диву. И не то чтобы это было странно, но Фрэнк заметил, что с момента его появления в группе обязанность обнимать Джерарда по большей части легла на его плечи. Поначалу всех это устраивало. Рэй сиял. Нет, правда, он ходил с восхитительно счастливым видом, потому что раньше Джерард вешался именно на него и ныл, что его не обнимают. Рэю приходилось неуклюже поглаживать вокалиста по волосам и повторять, что ему нужно найти девушку. Джерард почему-то обижался на «девушку». Рэй не совсем понимал, чем его не устраивают девушки. Майки вообще в панике округлял глаза и убегал, как только замечал брата, выискивавшего себе очередную жертву. Жертвами, в общем-то, побывали все: участники группы, менеджер, звукорежиссёр и даже техники. Так что да, все были невероятно счастливы, когда появился Фрэнк. Фрэнк был не против обнимашек. Он не паниковал и не пытался оттолкнуть Джерарда, когда тот с несмелой улыбкой протягивал к нему руки. Рэй улыбался, Майки облегченно выдыхал, а Джерард заключал Фрэнка в свои железобетонные объятия и улыбался довольно, как кот, обожравшийся сметаны. Вскоре объятия с Фрэнком стали для Джерарда чем-то вроде нездоровой привычки. — Фрэнк, тебя ищет Рэй, чтобы… — Майки зашёл в гримёрку и тут же закатил глаза. — Боже, Джерард, отлипни от него. Солист, устроившийся на чёрном кожаном диване рядом с Фрэнком, закинув руки ему на шею и положив голову на плечо, недовольно глянул на брата: — Отстань. — Фрэнк нужен Рэю, — устало объяснил басист. — Фрэнк нужен мне, — отрезал Уэй, ещё сильнее прижимаясь к Айеро. Майки вздохнул и ушёл. Наверное, за Рэем. Фрэнк осознал, что отчего-то улыбается. Потом, когда Фрэнка стали чуть ли не постоянно находить в объятиях Джерарда, солист принялся придумывать оправдания. — Мне холодно. — Я заряжаюсь перед концертом. — Я так лучше отдыхаю. — Он уютный. — А тебе какое дело? — Мне грустно, он меня успокаивает. — Ему грустно, я его успокаиваю. — Мне нужно поделиться счастьем. И так далее, и так далее, и так далее… Оправдания никогда не заканчивались, и Фрэнку оставалось только удивляться фантазии Джерарда. Однажды в начале зимы Уэй где-то вычитал, что двадцать первого января отмечается всемирный день объятий. Этот факт его очень воодушевил. Он начал отмечать чуть ли не за неделю. Он ходил счастливый-счастливый и закидывал руки на шею Фрэнка при любой подходящей возможности. Слава богу, сказал незадолго до праздника Рэй, что у них не было концерта двадцать первого, и они могли свободно проводить время в городе. В противном случае Майки, по словам гитариста, просто сошёл бы с ума. Двадцать первого группа была в Милане, и весь день они с Джерардом таскались по улицам, фотографировали всё подряд, хохотали и, конечно же, обнимались. — А шестого июля отмечается всемирный день поцелуя, — сказал однажды Рэй как бы между прочим. — Вам, ребята, можно уже за полгода начать отмечать. Только в этот момент до Фрэнка дошло, что все думают, что они с Джерардом встречаются. Собственно, удивительным это не было. Их постоянно видели вместе, Джерард то и дело ходил около Фрэнка кругами во время концертов, они постоянно друг другу улыбались и, разумеется, они обнимались. Шутка Рэя про поцелуи не была такой уж и необоснованной, честно говоря. И не то чтобы она не понравилась Фрэнку. У них с Уэем действительно была очень странная дружба. Видимо, Рэй решил, что его догадка верна, потому что с тех пор он стал периодически выдавать какие-то абсолютно гейские шуточки в адрес их двоих, и о боже, Фрэнку это нравилось. Он не мог сказать точно, в какой момент, помимо шуток, ему стал нравиться ещё и Джерард, но это вдруг произошло, и это была полная катастрофа. Потому что Джерард постоянно был рядом. Потому что он постоянно лез к нему со своими объятиями и только что не мурлыкал от удовольствия, уткнувшись носом ему в шею. Вся ситуация была катастрофой ещё и потому, что Фрэнк понятия не имел, что ему можно делать с Джерардом, и что сам Джерард относительно этого всего думает, и как долго вообще всё это будет продолжаться. Их гастрольный автобус был где-то на полпути к Сент-Этьену, когда вся ситуация приобрела угрожающую степень эмоциональности. Джерард не спал. Фрэнк слышал, как солист ворочается на своём месте, шумно вздыхает и, кажется, пытается всеми силами выяснить, есть ли в этом автобусе ещё кто-то, кому тоже вдруг не спится. Он, наверное, так бы и продолжил всю ночь там шуршать, если бы Фрэнк, сделав глубокий вдох, не позвал: — Джи. На некоторое время всё стихло. Потом послышалось шевеление, а за ним — звук отдергиваемой занавески. Ещё несколько мгновений — и занавеска на постели Фрэнка тоже аккуратно отъехала в сторону, являя гитаристу Джерарда, который стоял перед ним, сцепив пальцы в замок. — Не спится. Его голос был тихим, смущённым, и боже, это точно Уэй? Фрэнк подумал, что, вероятно, он сейчас всё испортит. Всё-всё к чертям испортит, и тогда настанет конец группе, музыке, карьере, ну и в общем всему. Но боже, он не мог не рискнуть. К тому же, у него не было другого выхода. Не отправлять же это чудо обратно, в самом-то деле. Он отодвинулся к стене, насколько это позволяло узкое спальное место, и, решившись, выдал: — Ложись? Фрэнк был бы очень рад, если бы сейчас мотор их автобуса заработал приблизительно в сто раз сильнее, потому что гитаристу казалось, что его сердце стучит непозволительно громко. Джерард неподвижно стоял на месте несколько секунд, таращась на Фрэнка своими невозможно красивыми глазами, а потом… Потом он приподнял уголки губ в несмелой улыбке и сделал шаг вперед. Гастрольным автобусам однозначно нужны были более широкие спальные места. Потому что они с Джерардом оказались прижаты друг к другу настолько сильно, что это было даже неприлично. Хотя не то чтобы кто-то из них был против, как выяснилось. Джерард ерзал, натягивал на себя одеяло, шумно дышал и пытался удобнее устроить голову на подушке. Фрэнк всё мысленно умолял своё сердце биться чуть менее сильно. Потребовалось определенное время, чтобы эта ходячая катастрофа успокоилась наконец, закинув руки на Фрэнка и в общем оказавшись с ним нос к носу. Господибоже. Всё было ясно и без слов. Они бестолково друг другу улыбались, и Джерард сминал в кулаке ткань футболки Фрэнка. В мире не было ничего более очевидного, чем то, что они двое влюблены друг в друга по уши. Собственно, с тех пор, когда Майки закатывал глаза или недовольно морщился, видя их с Джерардом в объятиях друг друга, он уже официально ничего не мог им предъявить, потому что никто, включая Майки, Рэя и самого Господа бога, не может запретить Джерарду Уэю обнимать своего парня.