Рисуя по коже

— М-м-м, — Тайлер сполз со стола на пол, к ногам Эмила. Он всегда так высказывал одобрение мужским способностям своего командира. Эмил вздохнул. Прошло всего два дня с их исторического переезда. Оргия была вкуснейшей, но больше Эмилу понравился ночной экспромт. Правда, чёрт, он конкретно обломал ему интимную жизнь! Эмил не мог залезть на их прекрасного Детку. Глупо, но он смущался! Ему не хотелось больше причинять Кейлу лишнюю боль. Это стало звёздным часом для Тайлера. Эмил был голоден, как зверь, и насаживал их хакера на себя по несколько раз за день. — Всё, — сообщил Скип, — время спасать мою жопу! И, кстати, с днём рождения. Тайлер пошуровал на столе, приподнимая только руку. Становиться к Эмилу спиной он стратегически опасался. В руках у Эмила образовался пухлый конверт. В конверте что-то типа билетов в театр. Роскошный спектакль в восточном стиле. — Ты знаешь, я не праздную днюху. Тем более культурно, — хохотнул Эмил. — Бордель, — Тайлер ухмыльнулся, — за сходную цену притаранят тебе восточных красавиц или сделают восточной красавицей твою половину. Ночь любви. Плата только за полную ночку, никакой получасовой ебли. Я ему глаза подвёл в Фотошопе. Показать? Тайлер показал, Эмил задумчиво рыкнул, смотря на фотографию. Фото сделано в пустыне, Джон смотрит как всегда, зло и с вызовом. — Спасибо за подарок, — прохрипел Эмил и аккуратно потянул Тайлера за волосы к своему члену. — Всегда пожалуйста, — ухмыльнулся хакер, принимаясь за труды. Конечно, он хотел порадовать Стенца, но хотелось и порадовать свою жопу. Отдыхом от охреневшего шефа. Никто не мог удовлетворить эту машину любви и войны так качественно и надолго, как Детка Кейл. Джон смотрел вокруг себя обалдевшим взглядом. Приключения, чёрт побери, начались с самого утра. Эмил Стенц сковал ему руки и куда-то повёз. Сразу сказал, продавать и отпускать не намерен. Ехали они часа два и припёрлись в другой город, побольше. К настоящему дворцу падишаха! Роскошное здание с огромным холлом, где их встретила женщина роскошных размеров и форм. И кроме полупрозрачной туники на ней вообще ничего не было! Джон не любил по жизни полных дам, но он давно не видел голой прекрасной леди, и от вида такого бюста едва не закапал по полу слюной. Воспользовавшись его замешательством, Стенц расковал наручники и свалил в неизвестность. А дама протащила Кейла, как похотливого барана, по боковому коридору в комнаты для обслуживания. — Что со мной сделают? — осторожно спросил Джон. — Вас сделают прекрасным, — дама нежно ему улыбнулась. — А можно мне в процессе превращения в прекрасное создание подать сотовый телефон? — Джон сделал страшный взгляд. — Мой, э-э-э, муж, любит, чтобы я делился впечатлениями. Дама ничего не ответила, только кивнула двум здоровенным парням на входе. Похоже, Эмил предупредил персонал о нюансах подготовки Джона на ужин. И вот, эта подготовка началась. Вначале Джона отвели в восточные бани, где убрали все волосы на теле, кроме головы. После этого нежные и очень красивые девушки принялись его разрисовывать хной. Стопы и руки украсили узорами, тонкими кисточками создавая сложнейшую вязь. Такой же узор украсил лобок и поясницу. После этого на лодыжки и запястья надели браслеты. Дольше всего украшали лицо роскошным макияжем. Глаза подвели, как у восточных красоток в фильмах. Джон мог бы, конечно, смущаться, но был скорее в шоке. Только лежал на кушетке и хлопал глазами. Но он не мог не заметить, что двери в храм любви восточной хлипкие, и если двинуть их плечом, вылетят к чёрту. А крепких высоких стен тут нет, только сад. Надо подождать только одежду. Если её, конечно, дадут. Это была нифига не одежда! Прежде всего все рисунки на коже покрыли каким-то спреем. Закрепитель, наверное. Потом прямо на голое тело нацепили прозрачную с золотом тунику. И из того же материала мягкие тапочки. Сверху тунику обмотали отрезом зелёного шёлка. А ещё выше нацепили голубое покрывало. — Вы готовы, господин. Время вышло, — нежно пропела одна из девушек. — Вы совершенно правы, — Джон под покрывалом нежно оскалился. Эмил вальяжно, будто сытый кот, раскинулся по шикарной восточной кровати. На время подготовки Детки ему предложили двух местных жриц любви, чтобы скрасить его ожидание. Эмил не возражал, тем более что доплачивать было не нужно. И теперь он просто нежился, из-под полуприкрытых век наблюдая за красавицами, усердно обслуживающими умелыми ротиками его член. Нет, пожалуй, ребята были правы: встряли они с Деткой. Ни одна самая умелая шлюха не удовлетворяет после него. Эмил почти задремал, качаясь на мягких тёплых волнах, когда снизу раздался какой-то подозрительный грохот. — Что случилось? — встрепенулся он, вопросительно глядя на ворвавшуюся хозяйку борделя. — Мой господин! Ваш прекрасный пленник! Он ударил охранников и выбил боковые двери в сад! Не бойтесь, мы его поймаем. Эмил протяжно вздохнул и, с трудом натянув штаны, как можно аккуратнее потеснил даму от дверей: — У вас же есть с ними радиосвязь? Пусть просто не выпускают его из сада. Я накину сверху, не переживайте. Но поймаю его лично. — Хорошо, мой господин, — дама понимающе улыбнулась, — может, хотите чем-то разнообразить охоту? Свет? Звук? Включить фонтаны? У нас есть красивый огненный фонтан в центре сада. — Положусь на вашу фантазию, — усмехнулся Эмил. — И с вас тогда видео на память. С этими словами он в несколько прыжков преодолел лестницу и выкатился в сад. Джон вскрикнул от неожиданности, снова отшатнувшись от стены лабиринта. Сад за этим долбаным дворцом не был садом! Клетка! Переплетение беседок и стен из живых растений. Можно было бы перемахнуть эти ограды в половину человеческого роста, но каждый раз Джона ожидал сюрприз. Пару раз из земли начинали бить струи воды! Или прямо в глаза бил разноцветный свет. Кажется, где-то впереди даже вспыхивало пламя! Наконец, Джон выскочил на широкую площадку перед роскошным фонтаном в три уровня. По земле стелилась дымка полусвета, в которой вспыхивали неоновые всполохи. — Хреновы извращенцы. Ещё говорят, в Мексике плохо живут, — прорычал Джон, пытаясь восстановить дыхание и стянуть хоть проклятое покрывало. Почему-то макияж не потёк. — Хозяева борделей — неплохо, — сообщил Эмил, эпично появляясь из-за фонтана и стратегически на него не глядя. — Тебя с потрохами три раза купить могут. Джон зарычал, стрельнув в Эмила взглядом, и стал отступать обратно в переплетения листвы. Его грудь вздымалась от едва сдерживаемого бешенства и какого-то омерзительного любопытства. Эмил был только в мягких штанах того же цвета, что и покрывало Джона. И в дымке света под ногами он выглядел монструозно притягательным. Джон неосознанно выставил вперед руки, сжимая их в кулаки. Эмил должен видеть рисунок в разрезах покрывала. От пота узор поблёскивал в темноте. Эмил наклонил голову, оскалив зубы в улыбке. И, раскинув руки словно для объятий, пошёл на Джона. — Ты же понимаешь, красотка, что тебя отсюда не выпустят. А если выпустят — тебя оттрахают в ближайшей подворотне в таком-то виде. Бесплатно и без презервативов. Или тебе хочется экстрима? — Значит, хочешь хуй потешить опять?! Джон подпустил Эмила поближе, чтобы врезать коленом в пах, но тот увернулся и всё же сжал Джона в руках. Он гладил его закрытое покрывалом лицо, а от его взгляда в глаза было трудно дышать. Джон оттолкнул его и сам скинул покрывало, встряхнув волосами. Эмил потянулся к нему, и Джон рванул бежать прочь. Честно говоря, нихрена это уже был не побег. Но Джона завела эта игра. Ему хотелось, чтобы Волк на него поохотился. Эмил расхохотался, как сам дьявол, и бросился в погоню. Лабиринт из растений был ему незнаком, но запах Детки, густо приправленный какими-то благовониями и кремами, вёл его не хуже нити Ариадны. — А ты хочешь быть упрямым? Опять? — поинтересовался Эмил, в очередной раз оказавшись совсем рядом с Джоном. Джон вскрикнул, отшатнувшись от неожиданности и врезавшись спиной в зелёную стену. Тут же оттуда брызнули капли воды, а пространство охватил мягкий полусвет. Дым под ногами двигался за ними, словно призрак. Джон сбросил и второй кусок шёлка. Тот намок от воды, и, честно говоря, Джону нравилась туника. Он вышел на свет, чтобы Эмил мог оценить и его возбуждение, и рисунок на лобке, треугольником доходящий до пупка. Джон стал отступать от Эмила, приподнимая тунику. Его пьянила ситуация, ночной воздух, ощущение свободы. Здесь не было темноты, которую Джон всегда боялся. Мягкий полусвет, игры теней, игры эффектов. Красиво. Джон был к своему стыду даже благодарен, что Волк отвалил, наверное, немалые деньги, чтобы поиметь его не на коврике у двери, а внутри этой сказочной красоты. Эмил так же медленно на него наступал, скаля зубы в ухмылке. Ловко дёрнувшись вперёд, он всё же сумел поймать Джона в захват и тут же утянуть в его жаркий, влажный и горячий поцелуй. — Скажи, любовь моя, кто тебя трогал? — удушливо прошептал он ему на ухо. — Они тебя обижали? Трогали там? Им отрубят руки за это. — Больше твоего безумия меня бесят только твой фантазии, — прорычал Джон. Резко развернувшись в руках Эмила, он наклонился, демонстрируя узор на копчике и пояснице, — они были хорошенькие. А кому и надо много чего отрубить, так это тебе. И я пока не решил, хочу я дать тебе в морду или дать тебе что-то другое. Джон выгнулся, длинно проведя бёдрами по штанам Эмила. Возбуждённый член так уютно скользнул между бёдер, сминая два слоя тонкой ткани, что Джон застонал от предвкушения. В последнее время его накрывало пограничное состояние. Чаще он в отчаянии пытался бежать, но иногда ему просто хотелось войти в комнату избранного партнёра, покататься на члене и свалить к себе в угол. Никаких обязательств с обеих сторон. Эмил обвёл руками его тело, скользнул рукой под ткань, проводя пальцами вдоль члена. — Хочешь остаться в этой чудесной вещице? Ты можешь ругаться, но тебе правда всё это идёт. И этот шёлк, и этот макияж. Тебе бы родиться принцем в их стране. Или хотя бы любимым наложником. — Да, оставь. Мне нравится. И разве я уже согласился? — Джон взбрыкнул в руках Эмила, но тот предупреждающе крепко сжал его член. Джон закусил губу, потираясь об Эмила и пытаясь стащить его штаны только движениями бёдер. Эмил его хотел, и сильно. Влажное пятно от смазки уже пропитало ткань, и Джон уже чувствовал эту влагу между бёдер. Было стыдно от того, насколько это возбуждало и интриговало. — М-м-м, а ты не согласился? Хочешь, чтобы я ещё раз тебя поймал? — Эмил лизнул его в шею и прикусил кожу слегка. Джон зарычал, как зверь, как обычно рычал Эмил, втрахивая его в любую поверхность. Схватив Волка руками за штаны, он разодрал тонкий материал и застонал от облегчения, когда головка упёрлась в дырку. Джона дамы не разрабатывали, но, с другой стороны, его уже достаточно долго имели, чтобы использовать только естественную смазку. С тихим стоном он насадился на Эмила, приняв его вначале до половины, потом до упора. Из глаз брызнули слёзы, ноги затряслись. Джон сам испугался странного урчащего звука, вырвавшегося из горла. — Детка... да ты мурлычешь? — с усмешкой заметил Эмил. Развернувшись вместе с ним, он сдвинулся так, чтобы Джон смог опереться на стенку очередной беседки, и принялся размеренно и мощно двигаться, запуская руки под прозрачную ткань и поглаживая временами прямо сквозь неё. В голову пришла шальная мысль, и Эмил, обхватив член Джона вместе с тканью, стал ласкать его так, чтобы ткань скользила между его рукой и членом. — Ты за это немало заплатил, да? — простонал Джон, вздрагивая и толкаясь ему навстречу. Его ласкало светом: скорее всего, Эмилу, блин, ещё и видос снимали на память! Шикарное место, ничего не скажешь. Джон бы тут со всей бандой мог бы побегать. Может, под шумок и убежал бы. Эмил лизнул его в ухо: — Ни цента. Это подарок. Видишь ли, у меня день рождения, красота. — С праздником, и шевели жопой, — ухмыльнулся Джон, обхватив ладонь Эмила своей ладонью, заставляя его ускориться. — Спасибо. А они тебя ничем не напоили? Что-то подозрительно, — Эмил внял просьбе и ускорился, сильнее прогибая Детку в пояснице. — Ты сам хотел слепить из меня шлюху. Какие-то претензии? Джон действительно вёл себя до одури развязно, но иногда вечная драка за честь и достоинство, которая всё равно заканчивалась чьей-то койкой, сильно надоедала. Рисунки на теле как будто создавали ощущение маскарада. Это не он. Это кто-то другой. Он вернётся утром на базу и снова будет всех ненавидеть. А сейчас он другой. И ему так хорошо на члене любовника, так сладко и правильно. Джон остро вскрикнул и стал вращать бёдрами, подаваясь навстречу. Приоткрыв рот, он провёл языком по губам. Всё его тело было мокрым то ли от пота, то ли от капель воды. Может, в ней что-то было, в этой воде, но Джон сомневался. — Никаких. Ладно. Ты готов? — и Эмил вжался в нужную точку, с оттягом проводя шёлковым подолом туники по члену Детки. — Да! Давай, Эмил! — Джон зажмурился, содрогаясь всем телом и чувствуя, как оргазм накрывает удушающей волной наслаждения. Эмил с диким рычанием вжался в него и спустил, крепко обнимая и покрывая поцелуями открытую шею. И упал на колени, укладывая Джона на себя. Довольно засопел. — Пойдём в общую ванну? Клянусь, продолжать там не будем. Отмякнем — и домой спать. — Я тебе отвратителен таким? — спросил Джон тихо, смотря в ночное небо. Эмил ласково погладил его по голове, нежно почёсывая: — Нет, Джон. И себе ты не должен быть отвратительным. Это главное. — Ты ведь понимаешь, что я снова убегу? Да? Это временно. То, что было сейчас. Я снова убегу, ты снова будешь злиться. Всё будет как всегда. — Ну и что? Это будет потом. Давай сейчас сделаем вид, что никакого «потом» не будет, — Эмил поднялся и помог Джону встать. — Пойдём. Правда отмокнем в ванне, перекусим и поедем назад. Других смело сегодня отгоняй пинками по яйцам, скажешь — я разрешил. — Хм, я не хочу мыться, — Джон смущённо почесал затылок, — жалко рисунки. Джон чувствовал себя бесконечным идиотом, но некоторые дни с ними он бы хотел сохранить в памяти. Это был один из таких дней.

***

— Не-не-не. Мелани, это плохая идея! — Джон со страшным шёпотом выталкивался из комнаты жены. Мелани посмотрела всё видео для потомков, и оно послужило для неё бесконечным источником вдохновения. Мелани любила рисунки на теле, а Валери умела их делать. В результате сегодня рано утром Джона ждал новый акт отмщения. Ему подвели глаза, как в том роскошном борделе, и раскрасили краской спину и копчик, руки и ноги. Валери добавила ещё несколько узоров на бёдрах и груди. И в таком виде его вытолкали из комнаты! Мотивируя тем, что дети ещё спят, а ты, Джон, пойди-ка, погуляй! Джон осторожно повернулся, осматривая территорию. И встретился взглядом с офигевшим Эмилом. — И что тебя вечно где-то носит не там, где надо, а? — Джон вспыхнул красными глазищами. Наверное, в сочетании с чёрной подводкой и золотой покраской век выглядело мощно. Эмил зарылся рукой в волосы: — А где меня должно носить в полшестого утра? Я шёл в поход на кухонные холодильники. А тут на меня какой-то ифрит красноглазый расписной вываливается. Во взгляде его, между тем, просыпался смех. — Тогда я счас пойду, возьму нож и отрежу Киллику яйца, — зашипел Джон, — киноман фигов! Меня скоро все дамы заебут всеми способами, известными человечеству. Пошли ко мне, я хоть штаны какие нацеплю. — А пошли! — Эмил, одетый в чёрные мягкие штаны, целомудренно обхватил Джона за плечи и потащил его в сторону его комнаты. — Она что, смотрела про тот бордель, да? Может, нам тоже такой лабиринт зафигачить, как там был? Они не успели пройти и половину коридора. Киллик вывалился им навстречу из своей комнаты, хрюкнул, попытался рвануть обратно, стукнулся лбом о двери и был перехвачен и скручен Джоном. — Тихо, — Джон сделал страшные глазищи. — У? М-м-м. О-о-о! — высказался Киллик в зажимающую его рот ладонь и показал Джону большой палец. — И я ему говорю, что он прекрасный джинн, — покивал Эмил. — С нами пойдёшь. Обсудим видео для потомков. — Я же это, меня же это... — А теперь я тебя это, — сладко улыбнулся Джон, заталкивая Киллика в свою комнату. Честно говоря, не очень-то он и злился. У них с Мелани был прямо медовый месяц. Он просто не ожидал, что к нему присоединятся все дамы во дворце, кроме, слава богу, Королевы. Эмил зашёл следом и крепко запер дверь. Тут же сбросил штаны и, потянувшись, принялся вытряхивать Киллика из его одежды. — А что такого? Его жена — твой якорь. Он имеет право. — Да, мужики! Я же не против, просто я это, ну.... — Ты стал косноязычен, — Джон подошёл к Киллику и поцеловал его, поглаживая затылок. Киллик отстранился, поглаживая Джона и смотря на него странным взглядом. — В чём дело, Карл? — осторожно спросил Джон. — Мы тебя не заработали, — вдруг сказал Киллик, чётко и спокойно. — Ты не представляешь, сколько лет я себя этим жру. Ты такой весь шик-блеск. Мы, нахрен, в общем, чую, что я грабанул банк, стырив самый большой бриллиант. Но не заработал я его, чисто украл. — Дурак, — Джон улыбнулся, снова его целуя. Эмил, вытянувшись рядом, фыркнул: — Жрал, не жрал себя этим, а трахался ядрёнее всех. С краденым-то. Тебе не кажется, что уж теперь-то поздняк метаться? — А я был вначале злой, потом тормознутый, а потом мне стало впадлу его возвращать, — ухмыльнулся Киллик. — Я Арес-2, Карл, и я мог бы уйти, если бы мне что-то не нравилось. Поэтому вы с Эмилом сейчас приласкаете меня. Пока я не начал нервничать. Киллик тут же со стоном уронил Джона на мягкие полы рядом с Эмилом и перевернул на живот. Провёл рукой по рисунку на спине. — Красавец. Блин, Кейл, старина урод Киллик хоть сто тысяч раз повторит это. И Карл тут же втиснулся в Джона, рыча и постанывая. Тут же понёсся в бешеном, ну, в общем, своём обычном темпе. Джон даже охнул от неожиданности. Народ всё же его побаивался и спрашивал хоть разрешения, прежде чем натянуть. Эмил рассмеялся и, придвинувшись, перевернулся на живот и утянул Джона в поцелуй: — Упс, мы что-то перепутали, да? А хочешь... — остальное он прошептал Джону на ухо. — Да, — прошептал Джон, тут же втискиваясь в гостеприимно подставленную задницу и счастливо застонав в волосы Эмила. Всё же если в начале их отношений ритмы старины Киллика причиняли ему только боль, то теперь именно эти ритмы давали что нужно. Киллику никогда не надо было орать: «Быстрее!» — он драл в одном бешеном темпе от начала до завершения. В конце, наоборот, мог замедляться, ловя момент. Но сейчас усатый был на пике, судя по бешеному завыванию за спиной. Джон тоже заурчал, растекаясь на Эмиле. Расслабиться и попробовать успеть получить удовольствие — это всё, что нужно было знать о сексе с Карлом. Сейчас его хозяйство на такой дикой скорости таранило простату, что у Джона даже в роли Ареса-2 круги плыли перед глазами. Эмил рыкнул и забился навстречу Джону почти так же стремительно, как двигался Киллик, и царапая мягкий пол когтями. — Мужики, я не понял. Мы взлетаем на таких-то оборотах или как? — Я плохо помню строение ракеты, — заржал Джон сквозь слёзы, — но вроде в конце взлетишь только ты. Мы сгорим к чёрту в атмосфере. — Простите, мужики. Я так давно не любил Джона. А он такой клёвый в этих цветочках и с розочками на жопе, я прямо не могу, — заскулил Киллик. Джон застонал, наседая на Эмила и кусая его плечи и уши. Он просто отдался ритму их бешеных движений, жмурясь сытым котом и чувствуя, как тепло растекается от пальцев на ногах, сладко поджимающихся от кайфа, и по всему телу. Эмил тоже в свою очередь поднажал и, наконец, забился в экстазе, сладко сжимая Джона внутри себя и вращая бёдрами. Джон зарычал, зажмурившись и выплескиваясь в Эмила и чувствуя, как сзади содрогается Карл, сливший неожиданно тихо. Они рухнули рядом переплетённым клубком. — М-м-м, — Киллик облизал губы, гладя их тела, — ванну готовим и цепочку? Тебя же как Эмил тогда привёз разрисованного, ты через пару деньков ноги сделал, и мы тебя на цепи таскали, потом купали. Помнишь? Во житуха была, блин, ну как на качелях! Как, блин, вокруг жены скакали, молодой и прекрасной. Любит — не любит, плюнет — поцелует. К сердцу прижмёт — к чёрту пошлёт. Да, Эмил? Я прям утром вставал и прям сразу ему в глаза смотрел. Если с чертовщинкой были — можно попробовать подкатить. А если взгляд такой пустой — то ни-ни. Пришибёт и не заметит. И сбежит ещё. А всё равно шикарные были времена! Эмил зевнул: — На цепочке теперь сидит Чарли, даже пленники осваиваются достаточно быстро, чтобы мы к этому не прибегали. А вот ванну можно. Или как, Джон? Может, не будешь пока красоту смывать? Можно одеть тебя в чёрные штаны и полупрозрачную тунику. Вроде и деткам можно такое, и дворец в слюне утонет, любуясь своим Повелителем. — Оденьте, — ответил Джон сонно, поглаживая их, — делайте, что хотите. Теперь я никуда не сбегу. Вы меня украли, и я навсегда ваш.