Угрюмый

Придурок. Единственное, что приходит в голову Тэхёну, когда он снова размышляет над своим сегодняшним поступком. Самый что есть на свете настоящий придурок, который границ не имеет, когда злится. — Йеджи, пожалуйста, открой уже, — говорит в который раз и стучится в дверь комнаты сестры, в которой она заперлась уже как несколько часов и даже на ужин не спустилась. И он, всё-таки, не выдержал и первым захотел с ней поговорить, набрался уверенности прощение попросить, только вот, Йеджи совсем не позволяет. Даже голос не подает. — Я тут уже переживать начинаю, — выдыхает он шумно и волосы взъерошивает, знает, как Йеджи бывает неуравновешенной, если она расстроена или зла. Её психика и моральная слабость напоминают хрупкую вазу, которая может из-за любого прикосновение дать трещину. Прямо как ребенок, о котором Тэхён всегда заботился. Но сегодня сам же сломал эту вазу. Из-за Дженни. Из-за своей проклятой одержимости этой девушкой. И, когда Тэхён уже теряет всякую надежду на разговор с сестрой сегодня или вообще в ближайшую неделю, то дверь перед ним наконец открывается. Прикусив губы нервно, он видит Йеджи перед собой, у которой красные глаза и опухшее лицо от рыдания, но взгляд по-прежнему злой. — Чего тебе? — спрашивает она, усталая от его часовой мольбы открыть дверь, и хмурится недовольно. — Давай поговорим? — такой вид сестры давит на него, вынуждает возненавидеть себя ещё больше: он, обычно, всегда утешал её, когда она так плакала из-за матери. И он уж точно никогда не был причиной этих слёз. Немного обдумав, Йеджи за и против взвешивает. Забивает, и, коротко кивнув, в комнату проходит, оставляя дверь открытой. Понимает прекрасно, что он прощение попросить хочет — а она простить его хочет, ибо не привыкла так сильно на него обижаться. — Можно я сяду? — спрашивает она у Тэхёна, когда он в её комнату заходит, и сразу непонимающе уставляется на сестру, удивляясь такому странному вопросу. — Ну так, спрашиваю разрешение на всякий случай, чтобы ты опять не накричал, — пожимает она плечами, и плюхается на края своей кровати, пока Тэхён этому лишь глаза закатывает и к ней шагает. — Не делай этого, — просит он, прекрасно знает о её таланте заставить людей чувствовать вину ещё больше, манипулировать. И у неё, на удивление, отлично получается. — Понимаешь, сегодня я… — тянет и рядом с ней оседает, смотря на неё виновато. Не знает даже, как оправдаться, все слова из головы вылетают, которые он тщательно готовил, пока к ней стучался. — У меня был завал на работе и трудный день, да еще и жара, как ты знаешь, раздражает меня, — глупо начинает он, и волосы нервно прочесывает, взгляд отводит. — Короче говоря, я жалею. Прости. А Йеджи на одну точку перед собой смотрит, рукой свой браслет перебивая. Молчит, обдумывая его слова, которые ни капли её не утешают. — Ты повел себя похуже, чем твоя мать, — всего лишь говорит она, знает, как его ранит, когда Йеджи напоминает ему, что у них разные матери. И её тоже ранит. Но правда есть правда. — А раньше нашего отца напоминал, — тихо добавляет она, и ни разу не врет. После смерти отца, Тэхён в буквальном смысле заменил ей его, старался поддержать, и ни разу голос не повышал. Понимал. — Чёрт, Йеджи, не надо, — резко перебивает, и к её подбородку прикасается, вынуждая на себя посмотреть. Не хочет слышать этих слов, понимает, что заслужил, но всё равно не хочет. — Мне, правда, очень жаль, я… не знаю, что на меня нашло, — выдыхает он и начинает ласкать её щеки, которые до сих пор влажные от слёз. Смотрит внимательно в её глаза, и чертовски сильно хочет, чтобы она простила его наконец. А Йеджи губы прикусывает и сглатывает шумно. Ей нравится такой её брат: заботливый, нежный, осторожный. И ей уж точно не нравится тот Тэхён, который сегодня заставил её плакать, а Дженни обидел. — Феликс… Это же Феликс был, да? Младший брат Совон? — старается он как-то утешать её и тему переводит, медленно прижимая сестру к груди, обнимая. А она и не сопротивляется теперь, лишь всхлипывает и кивает, ощущая, как он по волосам её гладит уже. — Я слышал, что он славный парень, да и говорил пару раз с ним. И… если этот мальчик тебе нравится, то… — Он даже не знает, как сказать это. Ему чертовски неловко об этой теме с сестрой говорить: он и не ожидал, что она так уже повзрослела. — Я не против, чтобы ты с ним встречалась, — со вздохом говорит и ни разу не врет, тем более, если это Феликс. Тэхён конечно не знает о нем ахуеть как многого, но он вроде хороший и воспитанный — по крайней мере, такое впечатление сложилось у Тэхёна во время случайных разговоров с ним при встречах. Да, они виделись, ведь Феликс всё-таки брат Совон и сын маминой подруги. — Нет! Что ты, — краснеет до ушей Йеджи и резко отвечает, немного смущается от слов брата. И теряется. Ведь Феликс ей ни разу не нравится, и ей не нужно благословение Тэхёна на её отношения с ним. Какие к черту отношения, если Йеджи лишь играет? Использует его, чтобы вызвать ревность у своего горе-водителя, который и нравится ей. Только совсем безответно. Но Тэхёну, конечно же, не обязательно надо об этом знать. — Мы, правда, лишь пообедали по-дружески, — бурчит она и взгляд отводит, а Тэхён хмыкает на это и уголки губ приподнимает. Что-то не очень верится, что это был «дружеский» обед. Но, как бы там не было, Йеджи наверное смущается с ним об этом говорить. А он давить больше не хочет. — Без разницы, я хочу лишь сказать, что тебе не нужно теперь разрешение спрашивать за каждый свой шаг, — твёрдо говорит он, а Йеджи удивляется, и на её сердце восторг даже появляется. — Ну, если конечно этот шаг не серьёзный. Как например посещение разных пьянок или «дружеские» встречи не со славным человеком, как Феликс, а с такими типами, как например тот, который сегодня рядом с Дженни был, — поспешно добавляет он, чтобы Йеджи не радовалась раньше времени, и морщится недовольно, вспоминая того лаймоволосого, с ног до головы покрытого татуировками. Такие типы определённо доверия не вызывают, в отличие от Феликса. А Йеджи глаза свои закатывает, когда убеждается, что Феликс Тэхёну тоже нравится, что брат не задумываясь мог бы аж в семью его принять. Как это выходит? Как Феликсу удаётся лишь парой слов вызвать симпатию окружающих и их доверие? Прямо как его сестра, Совон. Тэхён ведь, когда-то, когда подростком был, даже встречался с Совон и души не чаял в ней, как и все. Но потом, почему-то охладел. Наверное, разлюбил. Или другую полюбил. Но суть не в этом. Суть в том, что у Совон и Феликса некий дар располагать к себе людей, и это совсем Йеджи не нравится хотя бы потому, что она себе такой же дар всю жизнь мечтала, но в итоге получила полную противоположность. Она им завидует. — Но как бы там не было, — говорит она, плотнее к брату прижимаясь, в ответ обнимая. Почти простила его. Почти. Потому что о главной своей ошибке за этот день он даже не заикнулся, а Йеджи не забыла. — Ты всё равно мерзко поступил с Дженни, — бурчит ему в футболку, а он дыхание задерживает от её слов и на месте замирает. — Скинул всю мою вину на неё, ведь это я всё затеяла. Она даже, наоборот, была против этой встречи и по моей просьбе пришла, чтобы не оставить меня одну. Видел бы ты, как ей было неловко, — с этими словами, она голову поднимает и на Тэхёна смотрит, замечает, как выражения его лица меняется. Тэхён мнется. Не знает даже, что сказать, а тяжесть внутри усиливается. До такой степени ему становится херово. — Ну… — хрипит он и взгляд отводит, чтобы не казаться слишком чувствительным и не выдать вину, которая грызёт его целиком. Только не перед Йеджи. Она не должна знать, что он сходит с ума из-за её подруги. — Попроси у неё прощение за меня, — продолжает, делая голос как можно беспечнее. — Нет, сам проси, — напрочь отрезает Йеджи и брови хмурит, показывая, что таким раскладом она недовольна совсем. Он хочет наговорить всё, что в голову взбредет, а потом убежать от последствий? Нет уж, Йеджи не позволит. — Я хочу позвать её завтра на ночевку, тогда и проси, — Йеджи реально планирует устроить мини-девичник, вспомнить детство, так сказать. Ну если конечно Дженни позволит, особенно с учетом того, что ей пришлось услышать от Тэхёна по её вине. А если Дженни и на неё злится? Йеджи тоже сильную вину ощущает. А Тэхён сильнее напрягается от такого расклада. Губы поджимает, и, сжав руки, выдыхает тихое: — Ладно.

***

— Ну как прошло свидание? — язвительная ухмылка Хёнджина — явно не то, чего желала получить Йеджи с утра пораньше, когда села в его машину. Цокнув языком, Йеджи к окну отворачивается и говорит недовольным тоном «просто отлично». У неё руки чешутся вмазать этому водителю, который теперь сто процентов будет при каждом удобном случае издеваться над ней по поводу вчерашнего. А Хёнджин лишь хмыкает на это и заводит машину, уголки губ приподнимает. — Видел, как «отлично» прошло, — Хёнджин и сам не понимает, какого хера сейчас лезет к ней и говорит о её свидании, но ему почему-то хочется хотя бы немного поиздеваться над этой девчонкой, тем более, когда такая возможность провернулась. — Твой брат спалил же вас, да? — он толком до сих пор и не догоняет все детали, но ему кажется. Нет, он уверен, что Тэхён спалил их. Помешал. Судя по тому, какими угрюмыми и недовольными они были — благо, Тэхён его не заметил, иначе точно на него накричал бы, отчитал за то, что отпустил его сестру. Но что ещё Хенджину оставалось сделать? Силой Йеджи удержать? Он лишь водитель, и не обязан вмешиваться в семейные разборки. Йеджи сама виновата, что обманула. — Не переживай, мы уже с ним всё обсудили, — «мило» улыбается Йеджи, испепеляюще на него взглянув. Хочет, чтобы он отстал наконец, но, видимо, он сегодня слишком сильно в духе. — С Тэхёном, ты, может, и обсудила всё, но что с Феликсом поделаешь? — от него так и веет аурой издевательства. Йеджи не понимает, что на этого парня нашло, да и его слова не понимает, как и его мотивов. — А что с Феликсом? — спрашивает она, устало закатывая глаза. У неё и так голова болит от многочасового вчерашнего рыдания, так еще и Хёнджин ей на голову свалился со своими недошутками. — Уверена, что он не дал заднюю после встречи с Тэхёном? — Хенджин думает, что Феликс безответственный и ни за что не будет твердо стоять на своем, отступит, тем более, когда Ким Тэхён на его дороге появился. Тэхён вчера выглядел очень злым, словно повздорил с кем-то, и видимо этот «кто-то» — Фэликс. Так что Хёнджин просто уверен, что Феликс теперь и не посмотрит на Йеджи. Что-то этот парень слишком смазливым и несерьёзным казался Хёнджину и доверия с симпатией вообще ни капли не вызвал. — Феликс не трус, — морщит недовольно Йеджи свой нос, хотя на секунду задумывается. Всё же, некрасиво вчера получилось перед Феликсом. Нужно определенно извиниться и попытаться оправдаться. — Не путай его с собой, — после нескольких секунд раздумий, добавляет она и теперь уже сама уголки губ приподнимает, взглянув на Хёнджина. Наконец находит момент подколоть его тоже, отомстить. Но, видимо, перебарщивает, судя по тому, как Хёнджин неожиданно машину останавливает. — Что прости? — вмиг хмурится он, перестав улыбаться, и оборачивается в её сторону, надеясь, что ему послышалось. Она только что назвала его трусом? С какого это перепуга? Что он сделал ей? — Ну… — тянет Йеджи, возвращая сладость в голос и игриво взгляд отводит, принимая задумчивый вид. Уже даже головная боль забывается, ибо видеть эту злость в его взгляд — лучший подарок за сегодня. — Ты же «дал заднюю», когда встретился с моей семьей. Так испугался, что аж предложил забыть нашу короткую встречу до этого, — невинно хлопает она ресницами и снова на него смотрит, не скрывая своей издевательской ухмылки, прямо такой, которая у Хенджина была минутой ранее. — Не думаю, что Феликс так же поступит. — Малышка, — усмехается Хёнджин, и волосы растрепывает, но в глазах по прежнему читается злоба. Как-то не очень приятно, когда тебя прямо трусом называют и возвышают благодаря этому сопливого школьника ака храбреца Феликса. Что-то эта девчонка в край ахуела. — Ты реально думаешь, что я испугался? — заглядывает он в её глаза, и сдержанно спрашивает, а Йеджи мнется незаметно, слыша тон его голоса. Как бы там не было, его самолюбие она всё же хотя бы раз сломала — это не может её не радовать. — А что тогда? — губы покусывает она и дыхание задерживает, когда он неожиданно вперед поддается. В каком-то смысле, уже даже теряется и нервничает, ибо его дыхание на лице ощущается, а потемневшие глаза в душу лезут. — Если бы я хотел тебя, то никто… — тянет он и снова немного к ней приближается. — Ни твой брат, — снова. — Ни твоя мачеха, — снова, ближе. — Ни мой дядя, — кажется, она и вправду вывела его из себя, судя по тому, как он уже в её губы дышит, по прежнему смотря в её глаза. А Йеджи не отстраняется. Лишь с широко распахнутыми глазами продолжает на него смотреть. — Ни даже ты сама мне не помешала бы мне, — шепчет ей на ухо и вздыхает шумно, ибо ему так нравится её аромат духов. Но ему она сама не нравится. Чертовая, легкомысленная школьница, которая даже не знает, с чем играет. Вообще ничего не знает, но всё равно открывает свой рот. Он, блять, не испугался никого. Он лишь не хочет пойти на такой риск ради неё. Она не стоит этого. Она просто одна из игрушек, которая легко забывается, стоит появиться новой. С чего бы ему бороться ради неё? — Значит, ты меня не хочешь? — со вздохом спрашивает она, и в буквальном смысле пьянеет от этой близости, его дыхании и шепота. Его слова вынуждают сердце забиться сильнее, и ноги поджать от странных ощущений в животе. Он привлекает её. Всё ещё, черт возьми, привлекает, насколько её злость и желание мести не были бы сильны. А Хёнджин задумывается. Отстраняется от неё и вновь её лицо разглядывает, задерживаясь на губах, которых она облизывает коротко, будто специально. А ещё, она слишком часто дышит и смотрит на него совсем наивно, маняще, с некой надеждой. Такая, блять, привлекающая. Соблазняет, с огнем играет, и даже её «парень» Феликс её не останавливает. Теперь Хёнджина ничто не переубедит — эта девушка реально что-то да задумала. Но он не поддастся. Он не хочет её. С чего бы её хотеть? Она типичная, ни чем не интересует и даже внешностью не отличается от остальных. Возомнила из себя невесть знает что, и думает, что может им манипулировать. Но, почему-то, Хёнджин не может сказать ей «нет», особенно смотря в эти глаза. Горло прочищает и, стиснув зубы, отстраняется. Раздражается от своей этой минутной слабости, которая не позволяет ответить на её вопрос. — Ты опаздываешь, — решает перевести тему, и снова машину заводит, возвращая всё своё внимание к дороге. Списывает всё это в своё джентльменство — всё-таки, не привык разбивать чувства девушек, вот и не говорит ей в лицо, что он не хочет её. Да-да. Определенно это так. А Йеджи, пытаясь всё ещё усмирить своё бешено колотящееся сердце, сглатывает шумно и к окну отворачивается. А потом, как дура, начинает улыбаться. Ведь он… не ответил. Растерялся. Но он скоро ответит. И этим ответом будет «хочу».

***

— Ну скажи же, — надувает губы Хосок и умоляюще смотрит на Дженни, закидывая руку на её плечи, будто они столетние друзья. — Да отстань ты уже, — бурчит Дженни недовольно и отмахивается от его руки, закатывая глаза. У неё и так настроения нет, так ещё и Хосок ей на голову свалился, с какого-то перепуга вспомнив, что именно приказал ей в день рождении Рюджин. И теперь этот парень Дженни покоя не дает, с утра спрашивает, кому она свою интимку прислала. — Неужели всё так ужасно? — не сдается Хосок, потому что ему всего лишь скучно, а тут Дженни перед ним появилась, над которой издеваться очень даже весело, ибо она мило дуется. — Да никому я не отправляла! — не выдерживает она и прекращает свои шаги, чуть повысив голос, отчего несколько людей в коридоре даже смотрят на неё. Покраснев, Дженни взгляд опускает, и полной грудью вздохнув, уже тише говорит: — Я сжульничала. А сердце удар пропускает от воспоминаний, ведь она не сжульничала вовсе. На все сто процентов выполнила задание, словно ненормальная. Отправила интимку. Ким Тэхёну. Грёбанному Ким Тэхёну, которому она вмазать мечтает со вчерашнего дня, из-за которого она снова уснуть не могла, но теперь уже в подушку рыдая. — Ну ты и бука, — хмурится Хосок, и обиженно фыркнув, наконец отстает, заметив недалеко Чимина, который только из кабинета вышел. А Дженни облегченно вздыхает тому, что этот парень наконец отстал и пошел к своему другу. Полной грудью вздохнув, она без всякого настроения продолжает свой путь в сторону выхода из колледжа, с намерениями поехать домой и поспать хоть немного, потому что в последние дни у неё совсем туго со сном. Но все её планы путаются, когда выходя из заведения, она сталкивается с Йеджи прямо у входа, которая ходила туда-сюда, и, видимо, её ждала. — Эм… привет, — говорит Йеджи и улыбается сразу, когда замечает свою подругу, которую она ждала около пятнадцати минут. Уроки у неё закончились пораньше, вот она и в колледж Дженни приехала вместе с Хёнджином, который сидит сейчас неподалеку в машине и скучающим видом следит за ними. — Привет, — неловко отвечает Дженни, и к Йеджи подходит, шумно вздыхая. Впрочем, в какой-то степени она и ожидала этого. Наверное прощение за своего брата пришла просить. — Слушай, вчера, Тэхён… он очень жалеет, правда, — тянет Йеджи и взгляд опускает, нервничая. Она всегда боялась потерять Дженни — свою единственную подругу. Из-за разности их семей, скверности Миен, угрюмости Тэхёна, между ними часто увеличивалась пропасть. Йеджи просто надеется, что Дженни не сбежит от неё, как все, не оставит одну. Но если бы она и сбежала, Йеджи не обиделась бы. Поняла бы её прекрасно. — Не нужно за него извиняться, — поджимает она губы и к её плечу прикасается. Йеджи ведь реально не виновата ни в чем. Ну да, беспечна, да, часто глупит, но это все равно не повод кричать на неё. Это Тэхён виноват, раз свои эмоции не может при себе держать, как и язык за зубами. — Но я тоже виновата. Если бы не я, тебе не пришлось бы всё это услы… — Йеджи, хватит. Я правда не злюсь на тебя, — успокаивающе улыбается Дженни, и по её плечу гладит. Она не бросит свою подругу из-за её брата и мачехи. Да это вообще абсурдно звучит! Она же с Йеджи дружит, а не с её семьей. Дженни, наоборот, будет поддерживать её, чтобы она не свихнулась в том огромном особняке с ненормальной семейкой. — Тогда приезжай вечером ко мне, — неожиданно поднимает она взгляд и озвучивает свою главную причину прихода сюда. — Устроим девичник, как раньше. Будем фильмы смотреть, и в игры играть всю ночь, — с некой надеждой в глазах продолжает она перечислять, а Дженни брови выгибает. — Йеджи, ну мы же уже не дети, — закатывает она глаза таким планам. В детстве, да и в подростковые времена они часто ночевали друг у друга и полной, весёлой хуйней занимались, но в последнее время они как-то… повзрослели что ли. Да и отдалились немного: Йеджи о парнях стала часто задумываться, разгар юности, всё-таки, а еще и Хенджин появился, которым сейчас все её мысли забиты, а Дженни о своем будущем думает, размышляет, кем стать. А ещё, Дженни, может немножко, в последние дни, о угрюмом брате Йеджи думает. Но, конечно же, негативно. Определенно негативно, иначе быть не может. — Я скучаю по этому, ну пожалуйста, — делает она щенячьи глаза и чуть ли не молит. — Тем более, если ты не придешь, я подумаю, что ты обиделась на меня. Дженни, конечно же, раньше пошла бы без возмущений, да и сама по ночевкам с Йеджи скучает. Но… это же дом Ким Тэхёна. Она будет ночевать под одной крышей с ним? Почему-то, эта мысль её в дрожь бросает, хотя раньше она совершенно не волновалась по этому поводу. Ни капли. — Ладно… — сдается всё-таки Дженни под напором умоляющих глаз Йеджи, и вздыхает шумно, решая не переживать по-пустякам и не рисковать своей дружбой из-за нервности перед Тэхёном и своей «обиды» на него. Да и, тем более, Тэхён же из своей комнаты и кабинета не выходит, если он вообще дома ночует, а не в своем офисе. Так что шанс столкнуться с ним совершенно мал — Дженни успокаивает себя этим.

***

Тэхён приходит с работы уставший, почти в восемь вечера. Отдаёт прислуге папку с документами, попросив отнести в кабинет, и устало шею разминает, сам же направляясь в свою комнату, чтобы отдохнуть немного. — Ох, сынок, ты уже вернулся! — со второго этажа спускается Госпожа Миен, и улыбается при виде сына. У Тэхёна выдался тяжёлый день — его компания вовсю работает над новым проектом, и поэтому, он совсем без настроения улыбается матери, мечтая уже снять наконец эту одежду на себе и прилечь хоть немного. — Ага, мам, — устало вздыхает он, пока Миен обнимает его. — Хочешь, чтобы накрыли на стол? Мы уже поужинали, — и Миен, как-то странно оскаляется, когда произносит «мы», вспоминая "замечательный" ужин в компании Йеджи и Дженни, которые сейчас наверху находятся и фильм смотрят. — Нет, я на работе поужинал, — пожимает он плечами, и по спине мать гладит, приобнимая в ответ. — Ладно, я пойду отдохну. Скажи всем, чтобы не тревожили меня, — отстраняется он от матери, и хочет бы наконец продолжить путь в свою комнату, как Миен снова останавливает, но теперь уже словами: — Ну не знаю, получится ли у тебя отдохнуть, когда эта невежа дома, — хмурится она и взгляд на лестницу бросает, а Тэхён непонимающе брови выгибает, не понимая, о ком она. — Твоя «сестренка» позвала на ночевку эту… Дженни, — отвечает она на немой вопрос сына, и морщится недовольно, когда произносит её имя. Дженни никогда не нравилась Миен, ничуть не меньше Йеджи. И, если вторая молча выслушивала её упрёки, то эта беспечная и наглая Ким Дженни часто колола её в ответ, нацепив в голос поддельную вежливость. А Тэхен же, резко выпрямляется, слыша слова своей матери. Тоже на лестницу смотрит, а сердце удар пропускает. Чёрт возьми, а он и забыл на мгновение, хоть сегодня и весь день на работе думал об этом. Йеджи же, правда, хотела позвать сегодня Дженни на ночевку. Видимо, у неё получилось. А ещё, он должен был извиниться. — Говорю же, мы слишком близко держим Дженни. Знаю я таких девушек: сначала незаметно подкрадываются, а потом бьют по-больному, ибо эта невоспитанность, статус, де… — Хватит, — чуть повышает он голос, и резко на мать смотрит, которая затыкается после его слова. Он терпеть не мог, когда Миен таким образом говорит о Дженни. У него зубы автоматически скрипели, и руки сжимались, ведь, чёрт возьми, он любит её. Любит эту девушку, которая так не нравится матери. — У меня голова болит, — кидает он всё на усталость и головную боль, и отворачивается от матери, переступая через ступеньки на второй этаж. А Миен в его спину смотрит, не понимая, что с ним и почему его настрой так изменился после слов о Дженни. Наверное, ей показалось, и Тэхен действительно лишь устал. Ведь с чего бы ему голос на мать повышать из-за какой-то девчонки?

***

— Главная героиня такая тупая, — морщится Йеджи, отворачиваясь от банального американского фильма, где девушка под конец целует своего бойфренда, который изменил ей не раз. Дженни согласно кивает, попивая колу, и с дивана встает, ибо спина и ноги затекли из-за двухчасового сидения. Разминая шею, она откладывает банку колы на столик, и шагает к окну, чтобы полюбоваться ночным небом и садом — у Йеджи прекрасный вид из окна. — На тебя смахивает, — коротко говорит она и смеется, вспоминая, как несколько часов отчитывала Йеджи за её план по завоеванию Хёнджина. — Ой, да иди ты, — закатывает Йеджи глаза, и руку на плечи Дженни закидывает, подходя к ней и тоже смотря на сад. — О, Тэхён уже вернулся, — неожиданно говорит она, когда замечает машину брата на парковке, а Дженни вмиг дыхание задерживает и взгляд опускает. И вправду его машина. — Вот ведь гад. А обещал, что попросит прощение, — кривит губы Йеджи недовольно, мечтая дать подзатыльник Тэхёну, который не то, что прощение у Дженни не попросил, да даже на ужин не явился. А когда пришел — видимо, в свою комнату прошмыгнул, ибо он чересчур гордый и упертый, как баран. Йеджи конечно любила его, но иногда он реально вёл себя так, как его описывает Дженни в течении всех лет. — Не нужны мне его извинения — тихо отвечает Дженни и нижнюю губу покусывает, ощущая некую странность внутри, от одного факта в том, что Ким Тэхён дома. И, цокнув, показывая Йеджи свое раздражение, от окна отходит, чтобы выбрать следующий фильм, ибо первый выбрала Йеджи. А Йеджи, всё ещё смотря на машину брата, лишь шумно вздыхает и бурчит тихое «придурок». Настолько гордый, что у девушки прощение не может попросить. Ну или не гордый вовсе, а трусливый.

***

Дженни поворачивается на другую сторону, всё ещё не засыпая. Лежащая на другом конце кровати Йеджи уже мило посапывает, давно отправляясь в царство Морфея, ведь на часах уже почти два ночи. Дженни уже даже мычать от раздражения готова, ибо, черт возьми, нихуя не получается. Не получается уснуть, а барашки, которых она обычно считает, когда у неё недосып, даже до двадцати не доходят, ибо мысли слишком сильно забиты. И она и сама не знает, чем. Видимо, смена обстановки так на неё действует, да ещё и она спать без своей любимой подушки не может — она себя этим успокаивает, наверное забывая, что даже эта подушка не помогала ей уснуть в предыдущие ночи, с тех пор, как вообще началась эта путаница с Ким Тэхёном. Не выдержав, Дженни с этой просторной кровати встает. Бросает взгляд на спящую Йеджи, и полной грудью вздохнув, к двери направляется, чтобы воды попить, успокоить голову, так сказать, ибо лежа тут, все эти мысли буквально душат её. Ей определенно надо проветриться, чтобы уснуть наконец.

***

Тэхён густые волосы полотенцем вытирает, выходя из ванны. Скучающим взглядом свою спальню осматривает, и, устало вздохнув, кидает полотенце куда-то в сторону кровати. На часах почти два ночи, да и вставать ему рано, плюс, он устал сегодня слишком, но сон и не думает пока к нему приходить. Просто невозможно уснуть, невыносимо, когда Ким Дженни в его доме, находится в паре комнат от его спальни. Забив на сон, и поняв, что он всё же не уснёт сегодня, он решает сделать отчеты, которых, вообще-то, только завтра должен был сделать — плевать, ему нужно занять себя чем-нибудь, чтобы окончательно не свихнуться со своими мыслями. И поэтому, Тэхён берет первую попавшую под руку футболку из комода, и надевая её на голый торс, в коридор выходит, чтобы в свой кабинет направиться. Хотя… перед этим не помешало бы сделать себе кофе. Вот ни разу не помешало бы.

***

Дженни голову назад откидывает и глаза прикрывает, чтобы хоть как-то унять головную боль и отчего-то бешеное сердцебиение и странные ощущения, вызванные мыслями о Тэхёне. Но она, реально, всем сердцем надеется, что эти мысли негативные, а тягость в грудной клетке от отвращения и злости. По-другому никак. Ведь Тэхен придурок полный. Спит наверное, в своей комнате, как ни в чем не бывало. Как будто вовсе не он ей в симпатии признался, вовсе не он получил отказ, и вовсе не он обидел её и даже не извинился. Она, конечно же, не ждала да и не хотела этих извинений. Но она была хотя бы более-менее в лучшем мнении о нем. И она в душе не ебет, какого хуя сейчас стоит на кухне и мысли в порядок приводит, попивая холодную воду в два часа ночи, а не спит. И какого хуя ей покоя не дает свое нахождение в этом доме, где он. Хочется забить на всё, и в свой дом поехать сейчас же. Хотя, вряд ли она таким образом сбежит от мыслей про этого угрюмого парня. В какой момент что пошло не так, и почему Дженни стала так часто о нем думать? Ну да, он ей признался в чувствах, да, она отказала — но это ведь все равно не повод аж даже бессонницей страдать. — Дженни?.. — ну вот, снова. Снова этот его голос в голове звучит, вынуждает задрожать от тембра. Такой басистый, низкий, но при этом запредельно ласковый, как бархат, тем более, когда её имя произносит. И совсем уж реальный. Дженни вмиг глаза открывает и оборачивается к двери, не веря своим ушам и догоняя, что этот голос вовсе не в голове возник. Тэхён, реально, сказал её имя. Вытаращив глаза и сжав в руке стакан с водой, Дженни смотрит на мужчину, который стоит у двери на кухню и так же удивленно таращится на неё, явно не ожидая такого поворота. Тэхён дыхание свое задерживает, понимает, что это реально Дженни, а не плод его воображения от недосыпа. Совсем одна, посреди ночи, тоже не спит. Будто назло ему, чтобы над его чувствами поиздеваться. — Меня… жажда замучила, — тихо говорит она дрожащим голосом, когда он на кухню проходит. Кладет стакан на тумбу, и мечтает как можно скорее сбежать отсюда, ибо чертовски не хочется находиться с ним в полутемной кухне, совсем одни посреди ночи, пока все спят. — Доброй ночи, — желает она совсем неловко, и, опустив голову, шагает к выходу, прямо мимо него. Но он реагирует слишком быстро и не намерен пока отпустить. — Не убегай, — просит, и ловко хватает её за локоть, вынуждая остановиться. Может, ему и стоило бы отпустить, не усложнять ситуацию ещё хуже, но он в последний момент подумал, что такая удача поворачивается раз в сто лет. Не хочет упустить свой шанс выпросить у неё прощение, тем более, когда нет лишних ушей, и они совершенно одни. — Пожалуйста, — добавляет он и шумно выдыхает, смотря ей в глаза, которых она постоянно куда-то отводит, мнется, не ожидая того, что Тэхён остановит. Что ему надо? Снова унизить хочет? И хочет бы Дженни оправдаться, сказать что-то наподобие «я не убегаю», или вообще, напротив, убежать, вырвав локоть от хватки, но в последний вмиг она о их прошлой встрече вспоминает, понимает, что было бы весьма глупо так повести себя, ведь он, реально, обидел её. Почему она должна убегать, если это он виноват? Почему она вообще ведёт себя как мямля? Где та Дженни, которая не давала себя в обиду и ни за что голову не склоняла ни перед кем, тем более, перед каким-то парнем? Наличие денег, возраста, и угрюмости не делает его особенным. Да и наличие привлекательности тоже. — Отпусти, — гордо вздергивает она подбородок и поднимает на него твёрдый взгляд. — А то и тебя испорчу, — как сильно она ни старалась бы казаться злой и серьёзной, нотки детской обиды Тэхён всё равно слышит в её голосе и по глазам читает. Тэхён зарычать от раздражения и чувства вины готов, ударить себя из-за этой её обиды. Глупец полный, который раз в сто лет признался девушке в любви, но получив отказ, сам же отдалил её как можно дальше. — Блять, детка, прости, — он теряется, не знает даже, как выпросить прощение. Нихуя не знает, словно неопытный школьник, который свои мысли озвучить толком не может, а не бизнесмен, который каждый день удачные переговоры ведёт. — Я, правда, сильно жалею о тех словах, сказанных во время гнева. Жизнь нужно прожить так, чтобы Ким Тэхен молил тебя о прощении — Дженни удивляется немного этим его словам, голосу, который показывает сожаление века, и взгляду, не присущему тому Тэхену, которого она знает. Да и… «Детка»?.. У Дженни почему-то сердце удар пропускает от этого обращения лично из уст Тэхена, но она решает не показать. Это неправильно. Правильно его динамить. Ибо, опять же, Дженни ещё не настолько конченная, чтобы с этим мужчиной связываться. — Что вы, Господин Ким. Не стоит таким влиятельным людям просить прощение у обычных, — морщится Дженни, держа планку до конца, и руку из его хватки вырывает, делая фальшиво-вежливый голос. Не то, чтобы она себе цену набивает, просто его в его же слова тыкает, хочет как можно сильнее задеть. И у неё, честно признать, отлично получается. — Не говори со мной так, — хмурит Тэхён брови, и буквально приказывает, вызывает мурашки своим потемневшим взглядом, который показывает явное недовольство. Он терпеть не мог, когда даже его сотрудники так разговаривали с ним. А тут ещё любимая девушка, видимо, окончательно хочет заставить его вину испытать, а казалось бы, сильнее он уже жалеть не может. — А как ещё говорить со снобами, которые на всех сверху смотрят? — Дженни и сама не знает, где вообще нашла эту смелость посреди ночи. Именно сейчас она будто в прошлое возвращается, когда перекидывалась с ним такими оскорбительными фразочками, но этот «порыв ностальгии» от неё Тэхену совсем не нравится хотя бы если учесть, что нынешние её слова — вовсе не шутеечки, а признак её обиды. — Я не смотрю на людей сверху, — только и говорит он, и сам не понимая, нахуя они вообще всё это затеяли посреди ночи. Делает шаг в её сторону, а она, несмотря на всю уверенность в глазах, отступает. Наверное, в душе она не настолько уверена и смела. Только не рядом с ним. — Ещё как смотришь, — продолжает она эту бессмыслицу, и сама не замечая, как уже бедрами упирается в тумбу за спиной, а он продолжает наступать. — Не смотрю, тем более на тебя, — прямо говорит он, и ни разу не врёт. Его никогда не волновал статус и влияние других. Ебать он все на это хотел ещё с детства. Просто вчера… Чёрт, да он, как идиот полный, решил её логику и мышление поддержать, показать, как её причины отказа сильно задели его. Она, наверное, первая девушка, которая его статус и влияние отнесла к минусам, а ещё молчаливость тоже. Обычно девушек, наоборот, именно эти пункты в нем привлекали. Но из-за этой чертовой Ким Дженни он уже даже комплексовать начал, понял, что он не такой уж и идеальный, как о нем с детства говорили. И, с какой-то стороны, это его даже заводит. Не то, чтобы он мазохист, просто она своим отказом вовсе не оттолкнула его, а разожгла его огонь внутри сильнее, заинтересовала его больше некуда.  — Смотрел бы я на тебя свысока, то стал бы о прощении молить и не спать из-за угрызения совести за то, что лишь твои же слова поддержал? — подходит он совсем близко, а она сглатывает шумно от того, что теперь ей убежать некуда. Да и желание казаться «сильной» и «независимой» с каждым его словом и действием вдребезги разбивается, и ни одно слово в голову не приходит. Ей разве что, остаётся лишь стоять, и снова утопать в аромате его привычных духов, а ещё и в запахе шампуня. Его тело даже до конца не высохло от душа, и серая футболка, которая идеально сочетается с широкими, черными штанами, торс облегает, а влажные волосы вызывают желание погладить их — казалось бы, такой обычный прикид, но почему-то, тщательно всё это разглядывая, у Дженни все внутренности в узелок стягиваются. — Это ты слишком высоко меня возносишь, — почти в её ухо шепчет, наклонившись к ней. Ведь, и вправду, она сама начала эту шарманку про деньги и влияние. Испугалась всего этого, что даже шанс ему не дала. Всегда его снобом считала, и возносила так далеко, что и ему не по себе становилось. Он ведь не такой ужасный, как о нем думает Дженни годами. Ну да, не улыбается часто — просто лицо у него такое, да и ахуеть каких причин не видит. Ну да, не блещет с ней разговорами — просто не знает, что сказать, когда она рядом. Банальное смущение у него блять, а не признак того, что он на неё сверху смотрит. Ладно бы, если она о его чсвшности только после вчерашней его глупости начала говорить, но она же и до этого, постоянно от него шарахалась, будто он укусит. — Скажи, что мне нужно сделать? — его дыхание продолжает её кожу обжигать, он стоит к ней слишком близко. Да он и сам с ума от этого сходит, хочет ещё ближе, чтобы она никуда не делась. — Чтобы ты дала мне шанс, отбросив мое «влияние», которое тебе так мешает, в сторону? — он даже ухмыляется коротко, ведь реально, так странно: раньше его влияние и помогало ему завоевывать сердца, а с Дженни оно, наоборот, мешает. Просто Дженни спокойно прожить свою жизнь хочет, не хочет излишнего внимания к себе. И жизнь у неё определенно не будет спокойной, если она даст шанс Тэхёну — мало того, что он «влиятельный» и общество за каждым его шагом следит, так ещё и старше неё и имеет тот характер, который категорически не в её вкусе. — Посмотрела на меня не так предвзято, — но если он не в её вкусе и она хочет спокойной жизни, то какого черта так реагирует на его близость? И так всегда. У Дженни мурашки по всему телу разбегаются, а сердцебиение становится всё сильнее и сильнее, ибо Тэхён уже к тумбе её почти печатает. Шепчет в область её уха и шеи, и сам глаза прикрывает от того, как же охуенно она пахнет. Блять, так странно. Почему они вообще стоят тут, на кухне, слишком близко друг к другу, и разговаривают в два часа ночи, пока все спят? — И чтобы я не был тебе неприятен?.. — она до конца даже не разбирается, что он теперь говорит. Просто голова никакую информацию не воспринимает, она лишь краснеет по уши и вздыхает шумно от нехватки воздуха в легких. В голове проносятся несколько вариантов колких, и вполне логичных ответов, но у неё почему-то язык не поворачивается ни одно слово сказать. Она будто немеет, давится морально под напором Тэхёна, что даже коленки дрожат. И Тэхён тоже это замечает. Чувствует её учащенное, судорожное дыхание, и поднимает взгляд на её лицо, всё ещё находясь максимально близко. Нижнюю губу покусывает, замечая её полностью покрасневшие щечки и растерянный взгляд. — Я тебе реально неприятен? — спрашивает почти в губы, прижимая к столу плотнее, что даже жарко становится несмотря на холод от кондиционера. Какого черта он вообще творит? Он и сам не знает, ведь изначально он лишь попросить прощение хотел. Но теперь делает ещё один длинный шаг к её сердцу. А если она снова откажет? Обломает его? Но не очень-то кажется, что она откажется. Дженни и сама не понимает, что на неё нашло: наверное, голова не соображает, ведь два часа ночи. Но почему-то она в буквальном смысле пьянеет от его губ, которые почти уже к её губам прикасаются, от его крепких рук, которые по обе стороны от её бёдер находятся на поверхности тумбы, чтобы она не сбежала. Она такая миниатюрная рядом с ним, неопытная. Наверное, он хорош в поцелуях. Столько же девушек у него было. Дженни понимает, что совершенно неправильно о таком думать, но именно эта мысль возникает в голове, когда она смотрит на его губы. И да, он конечно же ей неприятен. Должен быть неприятен. Но кто сказал, что нельзя целоваться с неприятными тебе личностями? У Тэхёна сердце удар пропускает, когда Дженни немного вперед поддается, прикасаясь к его губам. Легкий поцелуй, настолько неуловимый, что Тэхён даже думает, что ему показалось. Но нет. Дженни реально его… целует? И Тэхён тоже не заставляет долго ждать: плотнее к её губам припадает и отвечает на поцелуй с большой охотой. Пробует на вкус её малиновые губы и глаза прикрывает, заталкивая язык в её ротик. А у Дженни, кажется, будто весь мир из-под ног исчезает. Она в душе не ебет, что вообще творится, но продолжает целоваться с Ким Тэхёном, голову теряя от того, насколько это ахуительно. Целоваться с ним — это как глоток свежего воздуха, адреналин в крови, и банальные бабочки в животе. Его горячий язык, мятные губы и эти блядские, пошлые причмокивания, заставляющие сжаться в комок все её нутро и вниз живота, совсем никакой логики в её голове не оставляют. И поэтому, она даже не возмущается, когда он, не отрываясь от уже страстного и крышесносного, а не легкого, как минутой ранее, поцелуя, подхватывает её под бедра и усаживает на кухонную тумбу, к которой она была припечатана. Что уж говорить о возмущении, когда она, наоборот, сама добровольно раздвигает ноги и помогает ему устроиться поудобнее, чтобы целовать её. Язык Дженни сплетается с его языком в безумном танце, а сама она не замечает, как из-за позы задрались её широковатые, пижамные шортики со смайликами, которых она прихватила с собой на эту «ночевку», и в которых, как уже давно подметил в голове Тэхён, она выглядит чертовски мило и сексуально одновременно. Её особый дар вызывать желание затискать за щечки и дать ей конфетку, параллельно с желанием вот так вот целовать её страстно, и грубо трахнуть. Тэхён, видимо, никогда не перестанет восхищаться этим её даром и умением совмещать в себе разные черты. Но вдруг всю эту атмосферу прерывает громкий звук: тот самый стакан, из которого Дженни пила воду, и который находился совсем рядом с ними, разбивается вдребезги, слетев с тумбы по неуклюжести руки Дженни. Этот звук наконец заставляет их отстраниться друг от друга и посмотреть в глаза друг другу, шумно дыша. И если Тэхён по-прежнему остается в желании её целовать и дальше, то Дженни приходит в себя, и будто просыпается от некого сна, от опьянения отходит. Глаза широко распахивает, понимая, что они вообще тут делают, и до ушей краснеет густо, слезая с тумбы. Они… поцеловались? И, мало того, по её воле? Не успевает Тэхён и слова сказать, как Дженни, пряча от него взгляд стыдливо, из кухни выбегает, убегает от него, чтобы в комнате Йеджи спрятаться, зарывшись в одеяло. Смотря ей вслед, Тэхён пытается собрать мысли в кучу. И с каждой мыслью уголки его губ вверх поднимаются, а сердце бьется бешено. Зарывшись пальцами в свои волосы, он, как школьник поганый, который впервые в жизни поцеловался, от радости лопнуть готов. Он только что целовался с Ким Дженни. Чертовка… А говорила, что он неприятен. Теперь Тэхён никогда в жизни в это не поверит. И ни за что от неё не отстанет. Сама дала зеленый сигнал. — Господин Ким, вы что-то хотели? — звучит голос прислуги за спиной, которая отрывает Тэхёна от мыслей. Хваен — добрая женщина средних лет, которая не один год в их доме работала, проснулась от недавнего шума разбившегося стакана, ибо её комната на первом этаже находится. — Нет, я просто случайно стакан разбил, — бросает он на неё взгляд, стараясь скрыть глупую улыбку на губах. Получается херово, честно признать. — Когда кофе хотел сделать. Всё-таки, правильным решением было спуститься на кухню, чтобы кофе выпить. Ведь так он аж с Дженни Ким поцеловаться умудрился.