Палитра

             Каждый день Ацуши был наполнен болью. Никого не было рядом, чтобы снять её. Приходилось каждый день вставать на холодный пол, надевать старую одежду и идти туда, куда скажут. Его окружали десятки детей его возраста, но ни один не смотрел на него. Ацуши – это просто пустое место, на которое даже не стоит смотреть. Даже взрослые, что уже поведали жизнь, которые, казалось, должны понять и объяснить все наивным сиротам – нет. Лишь безжалостные взгляды.              Весь мир был опущен в черно-белую акварель. Серое небо, черная земля и белая кожа руки, которую покрывали пепельные синяки.       Весь мир терял смысл. Именно в таком мире жили сироты приюта, в котором находился Ацуши до своих восемнадцати лет. Он ждал эту дату, искренне думая, что все его страдания пройдут. Что в этот день он обретет что-то. Что-то очень важное, что обязательно спасет его.              Но получилось как всегда. Холодная улица, голодная боль и монстр, преследующий сквозь серые углы.                     Сейчас Ацуши вспоминает об этом с грустной улыбкой на лице. Сейчас боли нет. А монстр оказался мятежной стороной его одинокой души. Сейчас страха нет. Есть лишь дорогие сердцу друзья, которые приходят на помощь и не оставляют в беде.              А мир так и остается бесцветным. Никто из агентства не видел мир красочным. По крайней мере, так казалось Ацуши. Из его друзей никто так и не нашел своего соулмейта. Это довольно печально.              В воспоминаниях Ацуши появились моменты, когда Дазай-сан при встрече с девушкой всегда берет ту за руку. Но пока что безрезультатно. А ведь тот уже четыре года имеет возможность встретить родственную душу. А может, он просто так проявляет вежливость, не думая о красной нити.              Ацуши тоже, в общем-то, уже не так часто думает о своей второй половинке. Раньше в приюте он думал про незнакомку где-то вдали. А, может, это будет незнакомец?              За восемнадцать лет Ацуши привык к блеклой жизни. Но сейчас он счастлив и благодарен Дазай-сану за возможность помогать людям. Ведь если ты никому не нужен, то лучше подарить себя кому-то, кто найдет тебе применение.       Он больше не страшится одиночества. Но Ацуши всей душой хочет увидеть, как окрасится этот мир, когда он коснется чьей-то теплой кожи своей рукой. И больше всего он боится ночи.       Ночная тьма удушающе давит со всех сторон. С наступлением вечера люди стараются как можно быстрее вернуться домой. Разумеется все, кроме тех, кто уже нашел своего соулмейта. Только они могут увидеть сапфировое небо и его убранство алмазных звезд, золотые фонари, которые привлекают медных мотыльков. Для остальных же это лишь беспросветная, холодная и пустая тьма.              Ацуши всем сердцем боится ее. Теперь, когда в его маленькой комнатке есть заботливая и понимающая Кёка-тян, он может оставлять включенным небольшой светильник.       Наконец, Ацуши проваливается в глубокий сон.       

***

             В тесном коридоре со спокойными зелеными стенами, озаряемых янтарными лампами, появляется фигура. Невысокий человек лет тридцати, держащий в руках несколько белых бумаг, выглядел довольным. Совсем недавно для него этот коридор был таким же серым, как для большинства служащих в Портовой мафии. Он настигает небольшой двери глубокого карамельного цвета.       Тишину нарушает глухой стук.              - Войдите. – Спокойно раздается голос с другой стороны.              Огай Мори, человек приятной наружности с хитрым пронизывающим взглядом и ужасающей обычных людей улыбкой. Его руки в опрятных перчатках безразлично перебирали бумаги, которые недавно были в руках у его собеседника.              - Где Накахара? Я же вызвал его. – В голосе чувствовались нотки недоумения.              - В запое, сэр.              - Ясно. Тогда отдай вот это, - Босс мафии протянул небольшой конверт. – Акутагаве. Скажи, чтобы передал в ВДА.              - Слушаюсь.       

***

             - Это всё? – С нескрываемым удивлением в голосе спросил Ацуши, получив поручение от Ёсано-сан.              - Да. Считай, тебе повезло. – С очаровательной улыбкой успокаивает его девушка. – Кстати, почему Кёка-тян не с тобой?              - А, она нехорошо себя чувствует. Я думал остаться с ней, но она настояла на том, что Снежный Демон всегда рядом, и я могу оставить её.              - Ладно, иди.              Взяв небольшой матовый пакетик, Ацуши отправился на улицу. Ему поручили купить несколько больших тетрадей, блокнотов и другой канцелярской мелочи. У Ацуши было хорошее настроение. Он весело шагал по улице, радуясь летнему теплу, маленькому списку покупок и большому количеству парочек.              Когда Ацуши проходил рядом с парком, ему навстречу шла милая молодая пара. Они держались за руки, тихо щебечя что-то невнятное чужим ушам, но приятное второй половинке. Это были два соулмейта, которые наверняка сейчас видят мир по-другому, нежели Ацуши. От этого веселый настрой немного затрещал по швам.              Он зашел в большой канцелярский магазин с белыми сияющими витринами. Он ходил по лабиринту полок, внимательно читая список. Он остановился напротив аккуратной стопки папок. Внизу на ценнике было написано «Синие папки». Но для Ацуши это был привычный темно-серый оттенок.              Он пробыл в магазине около десяти минут. Ацуши решил пройтись немного по сизым улицам. Он забрел на аллею с пушистыми свинцовыми деревьями. Ацуши присел на свободную уличную скамейку. Где-то позади в очередном магазине звучало радио. Чистый голос говорил: «…по статистике около 68% населения Японии на данный момент так и не встретили своего соулмейта».       Возможно, говорили что-то еще, но Ацуши был погружен в мысли о цветном мире. Сколько же он упускает. Сколько прекрасных красок не наполняют его мир. Однако он утешал себя мыслью, что ему всего восемнадцать. Многие и через десять лет не встретят свою истинную любовь.              «- Как это печально. Столько лет жить в черно-белом мире в одиночестве». – Пронеслось в голове у Ацуши. Он откинул голову назад и закрыл глаза.              Время текло незаметно. Люди покидали светлую улочку, оставляя Ацуши практически в одиночестве. Через некоторые минуты его мысли о соулмейтах покинули пепельную голову. Он просто расслабленно сидел, слушая звуки улиц, голоса людей вдали. Легкий ветерок прохладно обдувал чистую кожу, напоминая о наступлении вечера. Возвращаться обратно уже не хотелось. По каменным плиткам важно шагали голуби, выпрашивая ужин у старушки, сидящей на другой стороне аллеи. Деревья закрывали лица сидящих от бесцветных лучей, что раздражали взгляд своей белизной.Люди покидали это место, предпочитая светлые улицы с магазинами рядом с дорогой. А аллея была будто закрыта от внешнего мира.              Но внутреннее спокойствие нарушил до боли знакомый звук. Тихий кашель, к которому Ацуши, к своему сожалению, привык.              Этот кашель вечно преследовал одного высокого молодого человека в черном плаще, закрывающем худощавую фигуру. Бледная кожа граничила с угольно-черными прядями волос. Глаза убийцы как всегда были настолько спокойными, что казались мертвыми. Это был Акутагава Рюноске.              Несколько минут назад ему пришлось взять на себя роль курьера и передать сообщение от босса Портовой мафии в руки ВДА. Это сильно раздражало, т.к. ему доставлял огромный дискомфорт тот факт, что, несмотря на недавние события, именно Рюноске должен был доставить письмо.              Разумеется, в Агентстве его встретили не больно дружески. Рюноске также сразу заметил, что Накаджимы там не было. Он не поинтересовался у присутствующих, где Ацуши, рассудив, что это выглядело бы странно. Так же он подумал, что Ацуши просто мог быть на задании.       Он отдал письмо и поспешил выйти из здания.              Его окружил душный воздух и уличный шум. Серое небо и тусклые дома. Да, Рюноске так и не встретил своего соулмейта. Однако он не загонял себя за рамки, думая о возможностях своих глаз. Для него – известного убийцы – красочный мир не имел большого значения. Тем более он не интересовался отношениями. Ему не нужен любимый человек. Он обойдется. Он справится.              Именно так, в одиночестве, окруженный безжизненными стенами своей пустой квартиры, Рюноске проживал свою жизнь, не думая о возможности увидеть красочный мир. А возможности, собственно, и не было. Всех, кто встанет у него на пути разорвут на куски ленты Расёмона. Он никогда так и не касался никого своими бледными руками. Или что, ему нужно бегать по улицам и в отчаянии касаться каждого прохожего с криком «Это ты?!»?              Нет. В жизни Рюноске не было смысла, и он не очень хотел что-то менять.       Сейчас он шел по аллее, обдуваемый вечерним ветром. Он, бездумно глядя вперед, шел размеренным шагом, сопровождаемый стуком своей обуви о бездушный камень.       Вновь кашель дал о себе знать. Немного замедляя шаг, Акутагава взглянул немного правее. На скамейке, удивленно вылупившись на Рюноске, сидел Ацуши.       Акутагаву переклинило, и он закашлял сильнее.              Ацуши, услышав знакомые напоминания нездоровых легких о себе своему хозяину, напрягся, словно струна. Он резко открыл глаза, сразу посмотрев в сторону Акутагавы. В этой ситуации оба молча смотрели друг другу в глаза. У каждого на лице читались эмоции, которые ранее были им несвойственны.              - А-Акутагава? – Сказав тихо, будто самому себе, прервал тишину Ацуши. – Здравствуй.              Было сложно начать разговор, зная род деятельности Рюноске. Однако сейчас Ацуши был сам не свой.              Эти двое не виделись относительно давно. Хорошо это или плохо, Ацуши сказать точно не мог. Наверное, хорошо, учитывая ситуации, при которых они встречались. Хотя Акутагава не раз спасал ему жизнь. Даже тогда на «Моби-дике». Они неплохо работают в команде. Они очень разные, но, дополняя друг друга в битве, они вместе находят идеальное решение проблемы. Возможно, Дазай-сан понял это уже давно, поэтому всеми силами способствует их встречам.              - Добрый вечер. – Спокойно и сухо отозвался Рюноске. – Ты с задания?              Рюноске пересилил себя. Он наступил себе на горло, чтобы спросить довольно личную вещь, которая его не касается, и вообще не должна интересовать. Не сказать, что Акутагава хотел это знать. Скорее, решил проверить свою раннюю догадку и продолжить разговор, который, скорее всего, скоро закончится.       Ацуши все так же удивленно смотрел в глаза Акутагавы, думая о том, сколько оттенков они передают. Интересно, какого они цвета на самом деле? До него дошел смысл вопроса, и он с улыбкой ответил, взглянув на пакет, дожидающийся его на скамейке.              - Да, можно и так сказать. А ты? – Ацуши подумал, что это было невежливо спрашивать именно у него. Но слов уже не вернуть.              - Не совсем. Скорее, это было поручение. – Акутагава не втягивал Накаджиму в подробности, подумав, что ему все расскажут в Агентстве.              -Хорошо. А! Акутагава, не подскажешь который час? – Телефон Ацуши покоился где-то на дне сумки.              Рюноске, не отрывая взгляда от юного личика Ацуши, поднял левую руку и наконец опустил глаза на аккуратный циферблат.              - Половина шестого. – Акутагава опустил руку, вновь подняв взгляд на собеседника.              - Спасибо. Мне уже пора в Агентство. – У Ацуши имеется привычка говорить некоторые мысли себе под нос, что иногда полезно для окружающих и вредно для него самого.              - Хорошо.              Погодя некоторые мгновения, Акутагава решил не задерживаться и шагнул вперед, намереваясь покинуть Ацуши. Т.к. они находились на расстоянии около трех-четырех метров, Акутагава быстро преодолел его. Он прошел мимо Ацуши, и, казалось, чуть не задел его плечом.              И вдруг в Ацуши будто что-то щелкнуло. Это что-то толкнуло его и заставило делать странные вещи. Он спохватился и выдернул из пакета небольшой ранее купленный блокнот.              Акутагава уже спокойно, думая, что беседа с давним врагом уже окончена, отдалился на довольно большое расстояние. Он услышал порывистые шаги за своей спиной. А потом послышался звонкий голос.              - Акутагава, стой! – Ацуши догнал Рюноске. Тот остановился, обернувшись назад.              - Что-то забыл? – Прозвучал вновь холодный голос контрастный с криком.              - Я-ах. Постой. – Ацуши немного ссутулился, приводя дыхание в порядок.              Акутагава молча и с интересом смотрел на пепельную макушку. Сейчас, ранее небольшая разница в росте, стала более ощутимой. Это было лишь на руку самолюбию Рюноске.              - Акутагава, - Ацуши наконец справился с легкими, которые не шли в сравнение с легкими Акутагавы, и протянул ему как можно ближе ранее взятый блокнот. – Какого он цвета?              - Ты издеваешься? – Акутагава сразу не понял, к чему это.              - Просто скажи, какой это цвет. Пожалуйста.              - Зачем? Ты же вроде в Агентство спешил.              - Акутагава, скажи, что это за цвет.              - Серый это! – Раздраженно повысил голос Рюноске. – Серый, доволен?              Ацуши опустил руку. Он посмотрел на Акутагаву с грустной улыбкой и пониманием во взгляде.              - Да, верно. Значит, ты тоже? – По интонации было не понятно, вопрос это или факт.              - Мне это не нужно.              Несколько минут они стояли молча. У каждого в голове были свои мысли. Но особенно пестрили они своим разнообразием именно в голове Ацуши. В голове не укладывается, как такое возможно? Рюноске ведь на два года старше Ацуши. Неужели он не задумывался о возможности помочь миру вокруг обрести краски? Это ведь так несправедливо, что с самого детства мир остается «никаким».              - Как? – Пораженно спросил Ацуши.              - Вот так. Может, ты и твои друзья и живут, теша себя фантазиями и бесполезными надеждами, а вот я нет. Я не собираюсь среди сотен знакомых искать одного идиота, который даже не согласится поговорить со мной.              - Почему ты так говоришь? Ты не просто не пытаешься, ты даже не думал об этом? – Накаджима не мог поверить, что Рюноске совсем один, осознавая, что это, в общем-то, очевидно. – Это все бред. Каждый обязательно может найти своего соулмейта. Ведь… Ведь, это может быть кто угодно! В этом и смысл. Мы в любой неясный момент можем встретить своего любимого человека.              - Нет, вот это и есть бред. Да, я могу, но не хочу. И мне не интересны, так называемые, «краски этого мира». Я доволен своей жизнью.              - Тебе правда не интересно? – Тише спросил Ацуши.              - Что «не интересно»?              - Увидеть настоящий мир.              - Нет. Разговор окончен.       Акутагава признавался сам себе, что эти слова, как и многие другие, обязательно ранят Ацуши, который верил в свои наивные идеалы. Не сказать, что Рюноске специально подбирал слова так, чтобы те были более жестокими. А еще эти слова – ложь. В глубине души он обижен на мир. На мир, что покрыт чернотой. И эту черноту прорезает лучик света по имени Ацуши Накаджима. Но его не должно это заботить. Они враги. Враги навсегда.              В конце концов, их вечерний разговор свелся лишь к тому, что спокойная сдержанная беседа превратилась в выяснение отношений.       Акутагава, весь злой, вернулся домой с мыслями о словах Тигра. Конечно, ему интересно увидеть цветной мир. Но не настолько, чтобы заботиться о поиске соулмейта.              Ацуши, когда день был окончен, так же вернулся домой с не очень хорошим настроением. Его заботила личная жизнь злейшего врага? – Ацуши об этом не думал. Он лишь был искренне поражен тем, что есть люди, которым не интересны такие простые, но прекрасные и необходимые вещи. Он понимал, что Рюноске, с таким мерзким характером вряд ли кому-то нужен. Но тут же эти слова ножом прошлись по совести. Накаджима уверен, что соулмейт Рюноске обязательно поймет и позаботится о нем.       С этой мыслью он заснул.                     - Акутагава, какой же ты упертый! – Раздался недовольный возглас Ацуши.              Очередное задание, на которое их отправили вместе. Прошло почти полмесяца с того разговора. Но те десять минут, уделенных друг другу, определенно оставили свой отпечаток.              Все прошло успешно, по плану Дазай-сана. Но оба чуть не умерли из-за всем уже привычных разногласий, которые не покидают ни одну их встречу.              - Не ори на меня!              Рюноске и Ацуши с серьезными лицами оскорбляли друг друга, не понимая, что выглядят практически одинаково.              - Да мы из-за тебя чуть не погибли! Почему ты меня не послушал? – Ацуши настаивал на своем.              - Да черта с два! Если бы ты не ворон считал, а меня слушал, все бы прошло гладко, глупый кусок мяса!              - Да ты самый отвратительный человек на Земле! – Теряя аргументы, выкрутился Накаджима.              - Спасибо. – Усмехнулся Акутагава.              - Именно поэтому ты и не встретил своего соулмейта! Вот почему ты никому не нужен. – Тихим и спокойным голосом сказал Ацуши.              Он сам не ожидал от себя таких обидных слов. Рюноске опешил. Его лицо выражало, обиду, злость, непонимание и смирение одновременно. Они с минуту стояли молча. Акутагава выпрямился. Накаджима лишь всей душой сожалел. Рюноске подошел к нему вплотную.              - Ты ничего обо мне не знаешь. – Сквозь зубы произнес Акутагава.              Ацуши понимал, что слова, сказанные ранее, были ужасны. И Рюноске, не смотря на внешнее спокойствие, тоже человек со своими чувствами, которые мало кто поймет. Разве что его соулмейт.              - Ак-кутагава, прости, я… Я сказал это со злости. Это все неправда.              Он стыдливо опустил взгляд, вновь проклиная себя. Акутагава отвесил Ацуши отнюдь не дружескую пощечину.              - Мне никто не нужен! Никто! Уясни это! – Прокричал Рюноске со злым и проклинающим взглядом.              Однако в эту минуту отчего-то у обоих прошлись мурашки по коже, а голова закружилась волчком.              Акварелью все краски существующих ныне палитр раскрасили всё до линии горизонта.       Земля, уходящая у обоих из под ног, будто растворилась в буром кофе. Живые островки ранее серой травы обрели живой малахитовый цвет. Оба опустили свои неверящие взгляды вниз. Обеспокоенные ветром деревья зазеленели, хвастаясь юными листьями. Лазурное небо отливало холодным синим и аквамариновым оттенками, а пушистые облака сахарным снегом растворялись в бирюзе.       На белой рубашке Ацуши распустились алые розы крови. Кожа Рюноске стала молочно-чистой.              Акутагава взглянул в яркие живые глаза Накаджимы. Аметисты, граничащие с золотом и застывшие в одной точке. Глаза Рюноске словно были нетронуты талантливой росписью радуги. Они оставались в гордом холоде атласной тьмы.              На глазах, что так непрерывно смотрели в эту тьму, появились хрустальные слезы. Ацуши был одновременно счастлив и безумно шокирован. Ему никогда не могло придти в голову, что Рюноске может быть той самой родственной душой. Акутагава – тот самый, о ком мечтал Ацуши. Тот, кто случайным порывистым движением из-за необдуманно сказанных слов разрушил это проклятье.              Рюноске вспоминал те немногочисленные встречи, наполненные неприятными воспоминаниями. Столько раз он мог коснуться его. Но каждый раз мешала способность или тонкая ткань бесцветной одежды.              Именно этот парень с пепельными волосами в нелепо-больших ботинках на тонких ногах был его соулметом. Сколько раз они обменивались обидными словами и делили поле боя, будучи на разных сторонах? Сколько возможностей они упустили из-за гордости? Сколько бы им пришлось ждать, если бы Рюноске сдержался сегодня?              Столько мыслей и эмоций заполняли сознание. Грусть, что это не произошло раньше. Удивление от такой неожиданности. Озадаченность от незнания, что делать дальше. Но главной из них, не смотря на беспомощность Ацуши и маску безразличия Акутагавы, была радость. Искреннее счастье.              Одиночество Рюноске заполнено гаммой новых оттенков целого мира, в котором есть он и его собственный соулмейт. Соулмейт, который безропотно проливает слезы с улыбкой на лице.              Акутагава, не отдавая себе отчет, обхватывает худенького Накаджиму, заключая в объятия. Теплыми руками он прижимает его к себе, левой придерживая мальчишечью талию, а правой поглаживая пушистую голову, лежащую на его плече.              - Почему ты плачешь? –Делая спокойный вид и скрывая волнение, проговаривает отрепетированную в голове фразу Рюноске.              - Я уже не плачу. Все хорошо.              Они стоят на зеленой тропинке, на которой совсем недавно злились друг на друга, произнося практически одинаковые обидные слова. Они оба ждали друг друга, но Акутагава, всё же, немного дольше. Ацуши был необходим ему, как глоток свежего воздуха. Накаджима нашел того, кого долго представлял в своей голове, сидя в одиночестве. Два соулмейта, связанных красной нитью, наконец, обрели друг друга в этом особенном, существующем только для них, ярком мире.