Солнечный

      — Минхён… Минхён! Всё в порядке?       Минхён вздрагивает и, пару раз растерянно моргнув, смотрит на Тэёна, обеспокоенно теребящего его за плечо.       — Да. Вроде бы да… — чуть кивает он и на секунду зажмуривается — мир вокруг отчего-то кружится, но волновать и без того встревоженного старшего нет никакого желания. Потому он скользит заторможенным взглядом по переполненному клубу в поисках чего-то, на чём сможет сосредоточиться, и замирает, замечая Ёнхо, с загадочной улыбкой передвигающего, по гладкой поверхности барной стойки, оставленный кем-то пустой стакан: так, чтобы изредка выскальзывающие за пределы танцпола лучи, разбиваясь о его грани, сыпались на столешницу яркими бликами-искрами…       — Что он делает? — не понимающе спрашивает Минхён.       — Развлекается, — Тэён пожимает плечами и, секунду посомневавшись, договаривает. — Он когда-то работал здесь барменом.       — Надо же…       — Да… — задумчиво продолжает тот. — Читтапон пришел сюда вместо него. Но Ёнхо он, вроде как, нравится.       Минхён удивлённо приподнимает бровь и недоверчиво косится сначала на Тэёна, а после на завороженного причудливой игрой света бармена. На вид тот чуть старше него. Симпатичный. Немного неловкий — должно быть не слишком давно тут работает, — с хитрыми искрами в лисьих глазах и улыбкой, по-детски очаровательной…       Он, наверное, мог бы дружить с Ёнхо… Мог ходить с ним в кино. Зависать у приятелей. Может быть даже…       Не может, а мог.       Минхёну не нравится думать о новых знакомых в прошедшем времени, но то, что в реальности Читтапона ни одного из них больше нет — неоспоримый факт, увы, им самим же проверенный. Это странно, и даже пугающе. Но Тэён говорит, что «бывает» и всякий раз подбадривающе улыбается, когда очередная предпринятая Минхёном попытка, если не разобраться в себе, то хотя бы вспомнить, как он попал сюда и зачем, с треском проваливается. Он и сейчас смотрит очень внимательно. Но почему-то именно этим вечером привычная схема решает дать сбой, и молчаливое участие старшего перестаёт успокаивать.       Минхён удручённо вздыхает, в порыве отчаяния пытается стукнуться головой об стол, а когда понимает, что даже этого сделать не в состоянии, буквально давится истеричным смешком и срывающимся от напряжения голосом спрашивает:       — А как ты оказался здесь, хён?       Тэён вопросу не удивляется.       — Несчастный случай, — вздыхает он и, склонив голову набок, смотрит так, будто ждет продолжения.       — Тогда почему ты не смог уйти?       — Я хотел отомстить.       — Неожиданно… — Минхён виновато отводит взгляд и, запоздало опомнившись, уточняет. — Но раз ты еще здесь… Не нашёл кому?       — Да не то чтобы.       — Но…       — Юта! — вдруг радостно перебивает его Тэён и, глядя куда-то Минхёну за спину, вскидывает руку в неловком приветствии. Он, кажется, напрочь забывает про их разговор, и на долю секунды Минхён даже думает, что старший просто от темы ушёл, но обернувшись действительно видит среди танцующих странного парня с растрёпанной чёлкой какого-то непонятного оттенка розового и едва не слепнет от его улыбки — яркой и неестественно, — как для того, кем он по сути является — живой.       — Надо же! Новенький! — заметив Минхёна, почти восторженно удивляется тот и, дёргая не успевшего нырнуть за барную стойку Ёнхо за собой, сквозь толпу пробирается к их неприметному столику.       — Я — Юта. Привет!       — Минхён. Наверное… Рад познакомиться?       — Наверное… — фыркает новый знакомый, даже не пытаясь сдержать короткий смешок, и снова ослепительно улыбается… Странный он. Вот Минхён, например, не видит в их встрече ничего особо значительного. И уж тем более не видит смысла искать в ней повод для радости. Юта же выглядит абсолютно счастливым и в своём интересе до жути искренним. Он много шутит, громко смеётся и, вообще, ведёт себя так, будто в том, что по факту все они призраки, нет совсем ничего необычного.       Минхён поначалу даже теряется.       А когда наконец-то приходит в себя, вдруг решает, что всё не так плохо, как кажется: что ему нравится Со Ёнхо — бывший бармен, которого старшие ласково дразнят сталкером; нравится Ли Тэён — первый, заговоривший с ним в этом месте без времени и названия; и Юта — яркий и утомительно жизнерадостный, кажется, тоже нравится…       — Почему он здесь? — улучив момент, когда тот на пару минут отлучается, уточняет Минхён, и по мгновенно угасшим улыбкам на лицах приятелей вдруг понимает, что знать такие подробности, всё-таки, ещё не готов… Юта с какой стороны не взгляни, не похож на того, кто привязан к прошлому. Да и на одержимого местью тоже, вроде, не смахивает. А оставшийся вариант настолько ужасен и до такой степени с его светлой улыбкой не вяжется, что Минхён даже думать не хочет о нём…       И не думает.       Он просто выбрасывает лишние мысли из головы, сосредотачивается на поиске собственного предназначения, по вечерам зависает в баре с Ёнхо, а если и выходит куда-то в компании старших, то всё равно не решается спрашивать: почему для их поздних прогулок Юта всегда выбирает такие места, куда ни один здравомыслящий человек ни то, что ночью, даже днём не сунется и почему Тэён никогда не отпускает его одного.       И нет, Минхёну не всё равно.       Просто в этой смутной недореальности детали как-то утратили значимость и, научившись принимать действительность такой, какая она есть, Минхён по-настоящему искренне радуется уже самой возможности гулять по пустеющим к ночи улицам не в одиночестве и изредка, с крыши очередного недостроя, любуясь городом, утопающим в багровых лучах, делиться с друзьями историями из постепенно оживающего в его памяти прошлого.       В один из таких вечеров они и встречают её — разбитую и опустошенную, кажется, потерявшую всякое желание жить девушку. Она сидит свесив ноги с бетонного ограждения одной из крыш и ёжится то ли от страха, то ли от холода. Минхёну не видно её лица, не слышно ни всхлипов, ни приглушенного бормотания; зато отчётливо видно, как болезненно дёргается Юта, заметив склонившийся над девушкой расплывчатый силуэт, и слышно как вслух матерится Тэён — обычно спокойный и очень сдержанный…       Будто почувствовав их приближение, незнакомец тревожно оглядывается и угрожающе скалится, но своих непонятных манипуляций не прекращает: склоняется к девушке то у одного, то у другого плеча и упорно ей что-то нашёптывает… Минхёну всё это до дрожи не нравится. Он нервно косится по сторонам и, неосознанно замедляя шаг, вслушивается в обрывки фраз, доносящиеся до его слуха змеиным шипением. Его душит безрадостное предчувствие. И, наверное, будь он на крыше один — он бы точно сбежал или, может быть, спрятался. Вот только… Тэён не спешит уходить. Да и Юта, игнорируя предупреждающее: «Стой, где стоишь!..» даже не думает странного незнакомца слушаться. Он делает уверенный шаг вперёд. Потом ещё и ещё один… И вот уже маленьким пушистым комком замирает в паре шагов от заплаканной девушки.       «Неожиданно…» — в сотый уже, наверное, раз за последнюю пару недель подмечает Минхён и, вспоминая единственную пока доступную ему трансформацию, продолжает настороженно наблюдать за реакцией тёмного.       Тот неподвижен.       Но исходящая от него злость становится ощутимой даже на расстоянии, и в какой-то неясный момент Минхён по-настоящему сильно пугается за своего отчаянного товарища. Тэён, кажется, тоже. Он обречённо вздыхает и вслед за Ютой выходит из темноты…       Незнакомец с усмешкой приподнимает бровь, несколько бесконечно долгих секунд сверлит его изучающим взглядом и, видимо, не сочтя тонкого, в какой-то степени даже изящного парня, достойным противником, кривит губы в зловещей ухмылке и, с издёвкой глядя ему в глаза, тянет руку к застывшей над пропастью девушке.       — Только не это! Не надо! Пожалуйста! — срываясь с места кричит Минхён, но призрак в ответ лишь злораднее ухмыляется, и Минхён понимает — ему не справиться. Он сжимает дрожащие кулаки и в мыслях уже готовится к худшему, когда вдруг слышит робкое: «Мяу» — и видит, как девушка оборачивается.       — Как ты попал сюда, маленький? — растерянно шепчет она, недоверчиво глядя на замершего в полуметре от нее взъерошенного блохастика, и от тени сомнения на ее бледном, лишённом эмоций лице в груди Минхена вдруг просыпается что-то знакомо-щемящее. Что-то очень похожее на надежду.       Бесполезную.       Хрупкую.       Но при этом всё равно жизненно важную.       Котёнок мяукает еще раз.       Склонив голову на бок, он смотрит на девушку выжидающе, но приблизиться не пытается; а когда та решает погладить его сама — опасливо прижимает уши и пятится к краю парапета.       Тэён глухо стонет. Минхён чертыхается. В конец теряясь в происходящем, он ищет привычной поддержки у старшего. Но видя насколько тот напряжён, только еще сильнее пугается и с трудом приходит в себя лишь тогда, когда забытая на мгновение девушка, рискованно извернувшись, подхватывает бестолкового блохастика на руки и, прижимая его к груди, сквозь всхлипы бормочет:       — Ты же можешь упасть!..       Её руки трясутся. Голос срывается. Но безучастность во взгляде сменяется ужасом осознания и, продолжая удерживать присмиревшего вдруг котёнка только одной рукой, она хватается второй за ребро ограждения и, пару раз прочертив по стене срывающимися с её неровной поверхности пятками, исхитряется подтянуть колени к груди, намереваясь спуститься с парапета.       Тёмный буквально рычит, не в силах сдержать настигшего его разочарования, в порыве злости пытается ухватить несчастную за плечо, но его руку перехватывает Тэён, и призрак нехотя отступает, не справляясь с внезапно не слабым натиском. Он досадливо цокает языком; недовольно кривится, когда полусползая-полупадая с ограждения и больно ударившись о поверхность крыши спиной, девушка всё же оказывается в безопасности, и, окинув Тэёна презрительным взглядом, растворяется в темноте — обошлось…       Чёрт возьми! Обошлось...       Минхёну, кажется, никогда ещё не было настолько плохо от облегчения. Он закрывает руками лицо и, нервно посмеиваясь, пытается справиться с напряжением. Но не успев хоть сколько-нибудь успокоиться, вздрагивает, ощущая на своём плече чужую ладонь, и машинально кивает в ответ на негромкое:       — Идём. Дальше он и без нас тут справится...       Тэён ободряюще хлопает его по спине, помедлив пару секунд, на прощанье машет котёнку рукой и, кажется, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, торопливо шагает к ведущей вниз лестнице. Он не спешит начинать разговор. Да и выглядит так, будто хотел бы совсем избежать его. Но Минхён, не выдерживает:       — Кто это был? — осторожно интересуется он, догоняя Тэёна и неуверенно заглядывая в его непривычно серьёзное и сосредоточенное лицо.       — Я не знаю… — устало вздыхает тот. — Но порой мы встречаем таких вот… Озлобленных.       Он бесшумно выскальзывает за дверь и, окинув встревоженным взглядом двор, замирает, с неясной тоской глядя вверх: туда, где светились бы звёзды, не будь они в городе.       — А Юта… — продолжает допытываться Минхён, — помогает таким же, как он?       — Ты о чём? — в тихом голосе старшего слышится паника, но это Минхёна не останавливает.       — Его… Подтолкнули когда-то, да? — всё же озвучивает он своё далеко не самое радостное предположение и испуганно отступает, когда Тэён снова вздыхает и нехотя оборачивается.       — Нет, — отрицательно качает головой тот. — В смысле… Он утверждает, что нет. И всё-таки… Окажись рядом с ним тогда кто-нибудь и мы… — он невесело усмехается и, явно с трудом пересилив себя, договаривает, — никогда бы не встретились…       Чёрт…       — Что? Не думал об этом, да? — Тэён беспомощно улыбается и, пряча потухший, затравленный взгляд, признаётся. — А я вот, бывает, думаю. Знаешь… У Юты пока что есть шанс. Он может от этого, — неопределенно взмахнув рукой и, для наглядности пропустив её через стену, он сжимает полупрозрачные пальцы в кулак и вздыхает, — избавиться. Я, наверное, должен быть рад. За него. Но понимаешь… Он самое лучшее из всего, что случалось со мной когда-либо...       Тэён замолкает и ждет осуждения.       Но Минхён не спешит его осуждать.       Даже хуже: Минхён понимает его. И все оговорки, все недомолвки, все только Юте с Тэёном понятные мелочи — всё внезапно встаёт на свои места, делая каждое, случайно у Тэёна вырвавшееся «Постой, я с тобой!» пронзительно-ясным и предельно-оправданным. Оглушённый внезапной догадкой Минхён потерянно смотрит перед собой, вслед за другом сползает на грязный бордюр и, несмотря на то, что в причине, по которой тот, даже отказавшись от мести, до сих пор остаётся здесь, нисколько не сомневается, всё-таки спрашивает:       — А Юта о том, что ты не ушёл без него… Хотя бы догадывается?       — Не хочу, чтобы он сомневался в выборе… — вполне ожидаемо отвечает Тэён и, как будто опомнившись, добавляет: — Только не вздумай меня жалеть. Это решение ошибочным не было.       — Я и не думал. — Вздыхает Минхён, намеренно игнорируя внимательный взгляд старшего и пожимая плечами в ответ на его откровенно насмешливое:       — О чём тогда думаешь?       — Думаю, рыжий ему идёт. Юта — он правда… Он очень…       — Солнечный? — нечаянно дрогнувшим голосом подсказывает Тэён, и Минхён без тени сомнения соглашается:       — Да. Верно. Солнечный.       Солнечный Юта.       Влюблённый в него Тэён.       И задумчивый добродушный Ёнхо, каким-то образом умудряющийся отваживать от Читтапона излишне назойливых посетителей.        Минхён правда рад, что встретил их всех. И не важно, где и при каких обстоятельствах…       Важно другое. Здесь и сейчас, глядя на друга, своим решением быть рядом с Ютой, почти наверняка приговорившего себя к бесконечному одиночеству, он впервые осознаёт всю глубину человеческих чувств и жалеет о каждом, так и не прозвучавшем в нужный момент «Я люблю тебя». Нет. Не о том, что, — как он теперь понимает — заперло здесь его самого. Он жалеет о каждом признании в принципе. Ведь если и есть в этом проклятом месте хоть кто-то реально достойный любви — это Юта. И это Тэён.       Тэён, чья улыбка с этого вечера светится горечью и обречённостью. Тэён, в чьих глазах с каждым днём ожидания всё меньше надежды и больше отчаяния. Тэён, чьи самые жуткие страхи почти уже стали печальной реальностью…       Минхён не знает, чем может помочь.       Не знает, возможно ли это в принципе.       Не знает.       Но глупо считает дни. Встречает рассветы на той самой крыше. Сидит в том же баре, за тем же столиком… И вместе с Тэёном упрямо ждёт.       Он правда не верит, что всё так закончится.       И больше, чем счастлив в тот самый день, когда задержавшись в баре с Ёнхо и поднявшись на крышу позднее обычного, он находит Тэёна не одного, и с толикой горечи улыбается, слыша в ответ на предельно-тоскливое и, непривычно для Юты, серьёзное:       — Когда-нибудь ты устанешь ждать… Такое же тихое и обреченное:       — Может быть. Но сейчас я люблю тебя.