Вкус твоих губ

      Мрачный переулок между какими-то старыми домами. Неоновая вывеска ночного клуба, которая у многих людей ассоциируется с выпивкой, мощными битами, и, особенно, с развратом. Музыку можно услышать даже на улице, и прохожие, кажется, уже не обращают внимание на слишком громкий бит. Просто проходят мимо.       Спуск в подземное помещение, красные стены, раздражающие и отпугивающие своим оттенком, неприятно режут глаза. Парень с огненно-рыжими волосами спускается к пропускному контролю на входе. Аккуратное, но до жути недовольное лицо освещают тусклые лампы. Охранники забирают билет и ставят отменную печать на запястье парня, а тот лишь недовольно фыркает и проходит в помещение, от которого исходят сильные биты, непривычно бьющие по ушным перепонкам. Заходя в основное помещение, Накахара Чуя погружается в эту грязную клубную атмосферу и, пробиваясь к барной стойке, Чуя находит себе место, присаживается, жестом подзывая к себе бармена. А бармен прям «сатана на подработке». Его короткие чёрные волосы, светлые на концах, убраны назад в небольшой хвостик. Чёрные как смоль глаза, переливаются и блестят в свете различных цветных огней.Форма смотрится на нём прекрасно, так как будто создана именно для него. А Чую это жутко заводит, хочется взять этого горе бармена прямо здесь, не дожидаясь конца его смены. Накахара смотрит своими глазами-алмазами на своего любимого и на его губах появляется лёгкая ухмылка. -Чего-нибудь по-крепче и пожалуй твой зад. — с хрипотой в голосе говорит Чуя. Рюноске ухмыляется и умело достаёт бутылку дорогого виски. С приятным звуком, Акутагава открывает бутылку своими тонкими и бледными пальцами, а затем разливает жидкость в бокал для Чуи. Накахара же залпом выпивает содержимое, обжигая себе горло, приятным жаром крепкого алкоголя. Это одурманивает его, пудрит мозги. Накахара берёт Акутагаву за воротник формы и ведёт за собой в приват комнату, находящуюся в конце длинного коридора. Он в этом клубе уже частый посетитель, поэтому вход в приват комнаты ему открыт. Всё заранее оплачено, для таких вот ситуаций. Из главного зала свет софитов добивает и до сюда, временами освещая путь и развратные картины, расположившиеся на красно-бордовых стенах. Открывая дверь в крайнюю комнату, любовники видят помещение, которое полностью выполнено в тёмно-бордовых тонах. В правом углу комнаты- мини подиум с шестом, напротив которого большое кресло для клиента. В противоположном углу находится стойка с мини-баром. В середине, стоит большая кровать с железным изголовьем. Зайдя внутрь комнаты Чуя закрывает дверь, а затем вжимает в стену своего возлюбленного и грубо, требовательно целует, проникая в рот партнёра своим ловким языком. Рюноске зарывается пальцами в непослушные, но до жути приятные волосы рыжика, запутывая их ещё больше, тихо стонет, когда тот прикусывает нижнюю губу до крови, Акутагава чуть ли не теряет сознание, прижимаясь к горячему и безумно наглому Чуе. Отстранясь, Рюноске чувствует во рту приятный привкус виски. Таким вкусом отдают поцелуи партнёра, которые опьяняют и сносят крышу Акутагаве. Снова припадая к губам партнёра, Накахара подхватывает того за бёдра, валит на большую кровать и нависая над брюнетом, начинает поцелуями спускатся к торсу партнёра, растёгивая пуговицы рубашки и откидывая её в сторону. Рюноске опрокидывает тяжёлую голову и громко протяжно стонет, когда Чуя начинает один за другим покусывать чувствительные соски. Возбуждение переполняет брюнета, и тот царапает спину рыжего, оставляя большие красные полосы. Накахара шипит, одной рукой он сцепляет руки партнёра, чтобы не царапался, а другой стягивает с него узкие форменные брюки. Затем в комнате раздаётся звук расстегивающейся ширинки и Чуя не церемонясь, даже не растягивая Рюноске, резко входит, что становится большой неожиданностью для того. Акутагава стонет и вскрикивает от резкой, пронзающей боли, но вскоре он привыкает и уже сам насаживается на чужой член. С каждым толчком Накахара ускоряет темп, чуть ли не вдалбливая бедного бармена в кровать. Толкнувшись ещё несколько раз он получает разрядку и с громким стоном кончает, вслед за ним кончает и Рюноске, закрывая глаза и шумно выдыхая переворачивается на бок. Чуя обессиленно падает рядом с Акутагавой и обнимает того, утыкаясь своим аккуратным носиком тому в затылок. Всё это заканчивается тем, что утром Рюноске просыпается с жуткой болью в заднице, сорванным голосом и багровыми засосами, там, где только можно. Чуя же с большими полосами на спине, которые тянутся от самого копчика до плеч (легко отделался). Брюнет еле встаёт и наспех одевается, параллельно чмокая Чую в губы. Он выходит из приват-комнаты, уже готовясь к тому, что его снова отчитают, за то, что ушёл со смены.