Короткая история про любовь в Париже

— Это он, понимаешь, это он сидит за соседним столиком. Это же Тилль Линдеманн! — Ага, крикни на весь ресторан, чтобы все к нему ломанулись, кажется, повара на кухне ещё этого не услышали. — Он обернулся, прикинь? Может, ещё раз? — Да, давай вообще подойдём к нему, встанем на колени, помолимся и попросим автограф. — Не знаю, как насчёт помолиться, но автограф я хочу. Девушка подозвала официанта и попросила счёт. — Ты со мной? — Куда ты собралась, Люси? — Как куда? К нему, — девушка покопалась в своём стильном клатче, достала оттуда карандаш для бровей и, взяв в руки чек, уже встала из-за стола. — Ещё хоть шаг в сторону того столика – и я снесу тебе голову, принято? — подруга Люси начала заметно раздражаться, вот только сама Люси никак не могла понять почему. Девушка поджала губы, поправила подол платья и села на место. — Почему? Почему ты себя так ведёшь?! Думаешь уведу его у тебя, да? — Люси обиженно взглянула на подругу. — Я просто хочу автограф, ну, может, еще и фотку. Пожалуйста, Эрика, пойдём. Или я обижусь. — Тебе сколько лет, детка? Хочешь – иди, позорься. Ты думаешь, у меня сердце из груди не выскакивает? Посмотри, — Эрика выставила перед собой руки, которые тряслись так, как трясутся у людей перед смертью или у старых-старых бабушек и дедушек с диабетом или ещё чего похуже. – Но даже несмотря на это... я не собираюсь уподобляться стаду. — Стадо? Так я для тебя стадо? Да пошла ты... – выплюнув оскорбления в лицо своей подруги, девушка гневно встала, взяла клатч и направилась к Тиллю Линдеманну, который хоть и не специально, но вполне целиком и полностью слышал женскую склоку. Не выразив никаких эмоций, Тилль подписал девушке чек и даже сфотографировался, сделав вид, что не стал случайным свидетелем возможного окончания дружбы. Люси выскочила на вечернюю улицу такого романтичного Парижа и двинулась в неизвестном направлении, ну а ее подруга осталась сидеть на месте, стараясь понять и проанализировать ситуацию, ставшую причиной такой громкой ссоры. Почему Люси не может уяснить простые правила: 1) не уподобляться остальным фанатам; 2) не мельтешить перед глазами; 3) не пытаться обратить на себя внимание; 4) быть собой, а не фанатом, готовым на все ради бесполезного автографа и фотографии, которую ты, если повезёт, будешь показывать своим детям, которые, возможно, появятся после ни к чему не обязывающего полового контакта с предметом своего воздыхания, у которого таких, как ты, по десять штук в каждом городе каждой страны. Эрика продолжала сидеть за столиком, сложив руки на груди и уставившись на то место, где сидела ее подруга. Уже бывшая, возможно. Неожиданно подошёл официант и поставил на стол бутылку Chateau Margaux, а с ней рядом положил небольшую записку. В голове девушки промелькнуло лишь то, что вино достаточно дорогое. Хотя нет, конечно она задумалась еще кое о чем. — Я этого не заказывала, – Эрика окинула официанта непонимающим взглядом. — Это от господина за соседним столиком, он пожелал остаться инкогнито, но попросил передать вам эту записку. Официант ушёл, а вот девушка осталась в недоумении. Она догадывалась, от кого это, но отказывалась в это верить. Развернув записку, девушка прочла: «Спасибо за Вашу попытку отговорить свою подругу. Это было мило с Вашей стороны. В знак благодарности небольшой презент. Если Вы не пьёте одна – буду рад видеть Вас за моим столиком.» После прочтения в голове девушки остались лишь маты. Перечитав записку ещё раз и наконец убедившись в реальности происходящего, девушка подняла взгляд на Линдеманна, который все это время с интересом наблюдал за ней. Теперь Эрика была уверена, что записка стопроцентно от него. Радоваться или плакать? Радоваться, что Тилль ненароком пригласил ее за свой столик, понимая, что шанс того, что она или возьмёт это вино с собой или начнёт глушить его в одинокого, ничтожно мал, он сделал верный ход, который с максимальным шансом принесёт за собой успех. А плакать? Плакать от того, что из-за какого-то мужика, даже если это чертов Тилль Линдеманн, она потеряла одного из самых близких людей. Ведь, как говорят в женских кругах: братву на члены не меняют. А откуда появилась такая вульгарная мысль, что Эрика променяла подругу на «то, что болтается между ног... между ног Тилля Линдеманна». Эрика и сама представить не могла, что все так обернётся, а уж тем более ложиться с ним в постель она не собиралась... Пока не собиралась. Это не главное в этом знакомстве. Да куда там. Они ещё даже не знакомы. Девушка взяла со стола бутылку вина, взяла клатч, вышла из-за стола, оправила чёрное платье и двинулась к мужчине. Как только он увидел, что она движется к его столику, он тут же встал из-за стола, как настоящий джентльмен отодвинул стул и пригласил ее сесть, не забыв пожелать доброго вечера. Тилль хотел подозвать официанта, чтобы тот принёс бокалы, но Эрика его остановила. — Я не пью, Герр Линдеманн. — Вообще или только в этот вечер? — Только в этот вечер, — Эрика любезно улыбнулась, на что Тилль тоже ответил скованной улыбкой. — Я Эрика Дюваль. — Очень приятно познакомиться, Эрика Дюваль, — Линдеманн повторил ее имя, будто пытаясь привыкнуть к нему, потому что что-то внутри него подсказывало ему, что это не последняя их встреча. — Мне тоже очень приятно. А ещё я хотела бы извиниться за свою... подругу, — Дюваль сминала пальцами кончик кружевной скатерти. Кажется, она чувствовала себя неуверенно. — Ничего страшного. Я уже привык к этому. Они все такие нетерпеливые и озабоченные. Все, кроме Вас. Вы будто ангел, не из этого мира. Такого я ещё не встречал. Эрика чувствовала, как ее щеки краснеют. От Тилля это не укрылось. — О, прошу прощения. Не хотел Вас смутить. Я просто говорю то, что действительно думаю. А так бывает не всегда. Ловите момент, — Линдеманн сдержанно засмеялся и подозвал официанта, чтобы тот принёс чек и собрал вино с собой. — Что думаете насчёт того, чтобы немного прогуляться? — Если только вы проводите меня до гостиницы: уже слишком поздно для прогулок, — девушка встала из-за стола и задвинула стул, следуя за мужчиной, который уже не только двинулся к выходу, но и придержал для Эрики дверь. — В какой гостинице Вы остановились? — поинтересовался Тилль, дабы удовлетворить своё любопытство. — Не далеко, в двух кварталах отсюда. Гостиница Molière. — Какое совпадение, я тоже остановился в этой гостинице. На четвёртом этаже. Какое везение… — Двойное совпадение. Я тоже на четвёртом. Линдеманн улыбнулся себе, девушке и своим мыслям. Жизнь начинает снова приобретать яркие краски. — Надолго Вы в Париже? — До конца недели. А Вы? — А я не имею чётких границ. Я здесь только второй день, а Париж все никак не разочаровывает. Удивительно. — Вот мы и дошли. Парочка поднялась в лифте на четвёртый этаж, не замечая никого вокруг. — Мы, оказывается, соседи не только по гостинице и этажу, но и по номерам, — Линдеманн улыбнулся и протянул девушке свёрток с вином. — Возьми, может, найдёшь время выпить со мной. Ты не против, что я так резко перешёл на ты? Взяв в руки свёрток, Эрика повертела головой: — Не против. Ну а ты, если будет время, приходи утром на кофе, — девушка уже приоткрыла дверь, собираясь прощаться со своим новым знакомым. — Пока, Тилль. — Принято, жди меня завтра в десять утра. — Линдеманн в свою очередь тоже приоткрыл дверь, расположенную по диагонали от двери девушки. — До завтра, Эрика. Оба обменялись взглядами счастливых глаз или просто «зеркала души» светились от счастья у обоих, ибо что-то глубоко внутри чувствовало, что наконец нашлась заключительная деталь, без которой жизнь была скучна и однообразна, и с которой жизнь приобретёт новые краски, новые переживания, новую любовь. Нет, это не конец. Это начало. Начало для двух людей. Новый виток развития их жизней, судеб, которые переплелись и вряд ли когда-то смогут распутаться.