Mute beauty

      В тот день казалось, что ничего хуже уже не будет. Хотелось забыться к чёртовой матери, если не помереть на этом семейном празднике. Язык отнимался каждый раз, когда надо было сказать тост, Дживон чисто физически не мог усидеть на дне рождения этой самоуверенной девчонки. Его тошнило от неё уже достаточно продолжительное количество времени: примерно полгода. Столько дней прошло с того момента, как родители объявили, что именно эта девушка, именно Чевон будет его невестой. Ким Дживон терпеть не мог моментов, когда чета родных людей манипулировала им, будто чёртовой марионеткой.       И сейчас он тоже чувствовал отчётливую манипуляцию. Ноготками по бедру, языком по губам, не по её, а по своим. Чевон приковывала к себе взгляд, даже когда ничего такого особенного не делала. Но на неё не было оттого смотреть приятно. Она выглядела отвратительно для парня, что сидел рядом и еле держался. Его галстук-бабочка, сдавливающий шею в стальных объятиях, уже был сотню раз поправлен, гладко зализанные волосы встопорщились, а вся фигура выдавала напряжение, которое еле-еле удерживалось в теле молодого человека.       — За Чевон! Выпьем!       А Дживона уже тошнило от выпивки. Он вырвался из объятий кореянки в белом костюме, которая даже не обратила на него внимания, и отошёл от фуршетного стола, полного яств. Тошнило от всего буквально. Наскучило не буквально, а абсолютно. Каждый день проходил как по сценарию, как бы разные сериалы ни показывали, что жизнь богачей красива и празднична, реальность очень сильно отличалась. Друзей не было практически ни у кого: знакомства заводились только ради нужных связей где-либо. Семья Кима Дживона занимала не последнее место в политической жизни страны, владели монополией на железные дороги, отец метил в президенты, а самого парня собирались женить на девушке, родители которой были близки к нынешнему правительству.       От этого всего порой хотелось бросить своё многомиллионное состояние, сказать отцу с матерью, чтобы его вычеркнули из завещаний, помахать всему миру ручкой и вырваться из золотой клетки, окружающей с самого рождения. Только вот Дживон не мог этого сделать никак: его всё равно найдут, вернут, заставят отречься от своих слов и посадят на цепь, чтобы сидел у родительских ног.       Выйдя на балкон, где было не настолько жарко, молодой человек достал из кармана пачку сигарет и, вынув одну, закурил, прислонившись к перилам. Он не любил такие ночи, какой была сегодняшняя: беззвёздная и безлунная, с тучами, которые предвещали грозу с молниями и ливнем; понимал, что из-за фактора погоды он вместе с родителями рисковал остаться в этом доме, когда его и Чевон поселят в разных комнатах, но тайно будут надеяться, что утром «голубки» проснутся в одной кровати. Дживон и рад был бы разнообразию в своей половой жизни, да только невеста отталкивала его даже как мужчину: ну не нравились ему своевольные стервы, показывающие при родителях свою тошнотворную вежливость.       — Успел продышаться от запаха моих духов, или же я помешала твоему уединению? — кубики льда так и стукались в глотке подошедшей Чевон, и Ким глянул на неё исподлобья. Да, девчонка красивая, притягательная, такой бы в секс-индустрию или на подиум идти, а не быть с детства избалованной богачкой со звездой во лбу.       — Ты всегда мешаешь, — пробормотал мужчина, чувствуя, как из его пальцев забрали пачку с сигаретами. — И я не разрешал тебе брать что-то из моих рук.       — Другие могут получить у тебя что угодно, а свою невесту даже сигареткой не угостишь, какой же ты невежливый, — карие глаза сверкнули, тонкая женская рука взяла и зажигалку. — Или ты заботишься о моём здоровье?       — Пошла на хуй.       Раздражение теперь было видно невооружённым взглядом: глаз Дживона дёрнулся пару раз, он сжал ладонь в кулак, но ничего не произнёс. Вместо этого, решив проигнорировать своенравную девушку, просто ушёл с балкона, намереваясь всё же покинуть сие мероприятие, не вызывающее ничего, кроме желания свернуть к чертям собачьим стол, влить в себя все бутылки шампанского и быть выгнанным личными секьюрити Чевон. Он знал — конечно же, такого не будет, никто его не выгонит, только пальчиком пригрозит и скажет, что так делать нельзя, но ему натурально поебать на правила, на невесту, на всё вот это дерьмо, что его окружало.       — Я, пожалуй, домой поеду, — показательно снимая галстук-бабочку, мужчина сверкнул глазами в сторону невесты, что затягивалась сигаретой и смотрела прямо на него. Родители не отреагировали на сына, потому Ким хмыкнул, откидывая ненужную вещь куда-то на пол и расстёгивая верхние пуговицы рубашки, что заковала горло. — Всем пока!       Выходки Дживона не удивляли уже никого. Думали, что тот одумается к двадцати пяти годам, перестанет впадать в состояние ребёнка, но нет, с каждым днём всё становилось хуже и хуже, порой даже на лице Чевон читалось отвращение к молодому человеку. Направляясь сейчас вниз, к выходу из особняка, Ким понимал: с этим дерьмом пора завязывать. Он устал.       Он тоже человек.       Понимая, что штрафы всё равно прилетят, Дживон сел в свою машину, пристёгиваясь, и буквально сразу, как завёл двигатель, вдавил педаль газа в пол, выруливая к подъездной дорожке, заранее открытым воротам и вылетая на проезжую часть, фарами рассекая ночную темноту. За ним никто не будет гнаться, как за маленьким, просто скажут: «Побесится и успокоится, вернётся всё равно». А ведь действительно — приедет обратно к родителям, завалится в свою комнату, что была отчуждённым пространством, уснёт на мягком одеяле, а назавтра его пробудит отец и скажет выдвигаться в компанию.       Повернув на дорогу, что шла от его родного дома, Ким вдавил педаль ещё сильнее в пол, расслабляясь и не видя перед собой ни одной машины. Ночь была уже достаточно глубокой, фонари, как ни странно, не светили, потому Дживон очень уж сильно удивился, увидев тонкий стан девушки, что стояла на обочине и голосовала, смотря чётко в лобовое стекло «Кадиллака». Конечно же, парень слышал множество историй о девушках-призраках, что губят, но он был полным скептиком, а потому снизил скорость, осторожно подъезжая к незнакомке.       Сразу было понятно, кто она, взглянув только на одежду: чересчур короткая юбка, застёгнутая зелёная куртка, а под ней явно обтягивающий топ без бретелей; Ким Дживон знал такой народец, увлекался проститутками, и представительница этой профессии сейчас терпеливо ждала, пока окно опустится и молодой человек скажет хоть что-то. Всё так произошло, и Дживон немного нагнулся, ухмыльнулся и спросил:       — Ищешь себе спутника на ночь, а Луна уже не удовлетворяет, да, солнышко? — девушка кивнула, не кривя в усмешке губ. — Садись. Прокачу с ветерком.