Чувства

      Спок точно не может понять, когда впервые начинает испытывать эмоции. Эмоции, которые сжигают всё внутри него, и от них никак не скрыться. Медитация помогает, но до момента, пока он вновь не сталкивается с капитаном. Всё летит в бездну, когда он заглядывает в столь прекрасные глаза Кирка.       Для всех Спок так и остаётся бесчувственным вулканцем — по крайней мере, он очень на это надеется, — вот только сам понимает, что внутри него открыт словно бы новый Вулкан, который подавить удаётся с трудом, особенно если он находится рядом с капитаном. Разумеется, когда-то он даже предполагает, что это может быть пон-фарр, и очень волнуется по этому поводу, но такие мысли уходят, когда рабочий день подходит к концу, а он способен спокойней обдумать подобную глупость. Спок вспоминает, что не прошло ещё нужное количество времени, а те чувства, что возникают у него внезапно и накрывают лавиной, он испытывает только при определённых событиях. И только когда он убеждается, что никак бороться с этим нельзя, вулканец задумывается, с чего всё началось.       Спок всё также ничего не знает, совершенно не может вспомнить точную дату, потому что тогда она не была такой важной. Но он предполагает, что это происходит после знакомства с Джимом. Может, прошла неделя, а может чуть меньше — хотя о таком он старается не думать, считая себя более благоразумным, — но именно после той встречи его стали терзать эти эмоции.       Чувства.       Но тогда они были куда слабей, тогда он мог их контролировать и, скорее, игнорировать. Они не несли за собой ничего угрожающего, тогда он даже не замечал их. Но эта пятилетняя миссия достаточно долгая, чтобы чувства медленно, но стали одерживать над ним верх. И если кто-то спросит у Спока, он с точностью ответит, что всё ещё имеет над ними контроль. Может быть, не внутри, где они потихоньку захватывают власть, но снаружи уж точно он не даёт им возможности выбраться. Потому что он должен соответствовать своему статусу вулканца. Вулканцы ничего не чувствуют. Мысль о том, что он на одну половину является человеком, Спок старается даже не допускать.       Зато ему удаётся понять, что всей проблемой является Джим. Именно его капитан заставляет испытывать такие эмоции. Заставляет чувства, которые мужчина всегда так старательно прятал и подавлял, пробудиться и начать медленно пожирать каждую частичку разума.       Спок не может понять, почему так происходит, но и не может прекратить это, так как уже слишком поздно что-то менять. Он словно наблюдает со стороны, как все чувства, которые он сдерживает, сковывают его по рукам и ногам, захватывают каждый уголочек его мозга, и остановить это невозможно — потому что одновременно с этим они дают ему свободу. Но он всё равно пытался, причём не один раз, но Спок уже убедился, что все старания рассыпаются в прах сразу же, как только он видит Джима. Никто другой не заставляет его чувствовать такое, но на то Кирк и является необычным человеком, способным на многое.       Вначале, поздно осознав, кто же является проблемой, Спок действительно постарался контролировать их внутри, но стоило только ему увидеть, как капитан улыбается… Вулканец словно терял голову, с трудом мог контролировать себя, поглощённый трепетностью момента. Джим улыбался искренне, по-доброму, и это, казалось, самое лучшее, что мог когда-либо лицезреть Спок. Это было прекрасно, и он бы соврал, если бы сказал, что желает это прекратить как можно скорей. Ему хотелось наблюдать за таким Джимом, ему хотелось видеть его счастливым куда чаще, потому что когда капитан прекращал улыбаться, когда в его глазах можно было заметить грусть и боль, то, казалось, само Солнце прекращало светить, оставляя вулканца на ледяной планете, откуда нет выхода, где он не сможет даже немного согреться.       Примерно в тот же момент Спок осознал, что потерян. Что потерян для себя, для команды, для всех вне корабля. Но он согласен отдать свою жизнь в руки Кирка. И если раньше он и так был на это согласен, то сейчас это давалось не капитану, а самому Джиму. Потому что тот заполучил его сердце.       Разумеется, Спок ещё какое-то время всеми силами старается игнорировать эмоции, позволяя себе подолгу задерживать взгляд на капитане. Он знал, что не стоит отвлекаться от работы, что это может привести к ошибкам, но не мог не наблюдать за Кирком. Иногда Спок говорил сам себе о том, что он обязан это делать как старший помощник, ведь если что-то случится с капитаном, он сразу должен заметить это. Но он также не может отрицать, что не просто приглядывает за Джимом.       Он любуется им.       Спок старается поймать взгляд капитана, когда тот оборачивается к нему. Возможно, он даже пытается запомнить всё то, что происходит между ними. Ему нравится слушать голос капитана, но это Спок осознаёт не сразу — ровно как и всё остальное, — только спустя несколько месяцев после того, как принял свою нужду в Джиме. Вулканец наблюдает за собой, за своей реакцией в отношении Кирка, потому что он хочет лучше понять, что именно тот вызывает в нём. Эти чувства должны иметь какой-то свой характер, и он искренне думает, что, скорее, всё испытывает это к капитану, как к лучшему другу.       Спок убеждён, что Джим способен вызывать у него чувства лишь из-за того, что они друзья. Очень хорошие друзья, которые прекрасно понимают и дополняют друг друга. Но ему не нужно указывать на свою ошибку, в последствии он и сам её понимает.       Понимает после пон-фарра, когда убил собственного капитана. Когда он был уверен, что потерял Джима, внутри Спока словно что-то оборвалось. Он сдерживал себя, он выглядел вполне спокойно для тех, кто его окружал, но внутри вулканца шла буря, способная снести всё на своём пути. Ему было невероятно больно, и он был уверен, что не сможет жить с осознанием, что сам убил того, к кому был так сильно привязан. Кого так сильно… Любил.       Удивительно, что пон-фарр давал намёки, кем является для него Джим. За всё то время перед отправлением на Вулкан, он ощущал потребность в Кирке, но Спок этого просто не понимал, игнорировал и считал, что это скорее агрессия, из-за которой он может убить капитана. Сейчас же осознание растекалось по мыслям ледяной водой. Но зачем? Было поздно хоть что-то исправлять, и потому он сделал единственное верное решение — отправиться к доктору МакКою и сообщить, чтобы его арестовали, так как он убил капитана. Это преступление. Он не должен ходить здесь так спокойно и тем более управлять кораблём. Спок не сможет сидеть на месте Джима.       Но после всё резко меняется, когда вулканец слышит голос Кирка, когда Спок видит его и понимает, что капитан жив. Что с Джимом ничего не случилось, тот стоял здесь живой и невредимый. Всё было хорошо. Спок был настолько счастлив, что даже не смог себя контролировать. Это чувство было сильней его, оно взорвалось внутри, словно таймер бомбы подошёл к концу, он просто не смог себя сдержать. Не тогда, когда Джим буквально чудом оказался в живых.       Разумеется, вулканец сразу же понял собственную ошибку и постарался исправиться, но это не означало, что внутри него всё стало спокойно. Он почти не мог отвести взгляд от капитана, потому что всё ещё желал убедиться, что никто не умер. Поверить в произошедшее чудо.       Спок ещё ощущал руками, как держал Джима. Даже после того, как они вернулись на мостик, он всё равно ощущал это, и, на удивление, ему совершенно не хотелось убирать это тепло. Сейчас ему нужно было не только зрительно, но и осязательно понимать, что с капитаном всё было в порядке, что это не его собственное воображение так играется. И он прекрасно это понимал, так как всё ещё чувствовал его тепло на собственных ладонях.       После этого он всё больше ощущает потребность видеть Джима, общаться с ним и прикасаться к нему. Если же сам Кирк касается его, то Спок тем более не имеет ничего против. Так даже лучше, ведь Спок — вулканец, и им несвойственно касаться так часто того, с кем не состоишь в отношениях. Благо, Джим довольно часто прикасается к нему, старается как-нибудь приобнять или схватить за руку. И Спок не может отрицать, что желает этого.       А также он не может отрицать те мысли, что приходят ему на ум.       Чаще всего они крутятся вокруг того, что, быть может, и сам капитан отвечает ему взаимностью. Следует лишь сделать пару шагов к нему навстречу, и тогда найдётся ответ на эти мысли, но… Спок просто не может этого сделать. Какая-то другая часть его сознания останавливает от этого, и он поддаётся ей, потому что не желает узнавать горькую правду, в которой Джим отвергает его. Это было бы логично.       Разумеется, логично, но это не отменяет того, что данная мысль заставляет сердце Спока больно сжиматься, словно уже сейчас капитан отказывает ему.       Потому лучшей идеей было просто оставить всё так, как есть. Так они могут видеться, касаться друг друга без большого стеснения. Так Спок мог наблюдать за своим капитаном и чувствовать себя спокойно. И, всё же, снаружи он всё ещё старается не показывать все чувства, которые он испытывает. Потому что это будет неправильно и тогда, вероятнее всего, капитан догадается.       Потому, если бы кто-то спросит у Спока, он с точностью ответит, что всё ещё имеет над чувствами контроль и не позволяет им выходить наружу.       Но следует только спросить у кого-то другого из экипажа, то они бы ответили, что Спок определённо умеет чувствовать. Не так сильно, не так эмоционально, как это делают люди, но он выражает свои эмоции. И когда Джим Кирк замечает их, его сердце начинает биться чаще, а улыбка сама собой появляется на лице.       Иногда Джим думает, как Спок может не замечать нежность в его взгляде, ведь он даже её не контролирует. Но, всё же, Кирк никогда не спрашивает об этом напрямую, ведь всему нужно своё время, а вулканцам нужно даже чуть больше, чем людям. И Джим готов немного подождать до момента, пока сам же не сорвётся.