Как набрать 10 000 баллов крутости

Понадобилось всего два дня, чтобы произошли существенные изменения. Две шишки на спине превратились в два меньших крыла, а его руки и ноги полностью покрылись черной чешуей, за исключением кистей рук и стоп. Его ногти на руках и ногах, которые еще до того почернели, теперь обзавелись бритвенно-острыми кончиками, а на лодыжках и запястьях вокруг выросли перья. Особенным сюрпризом для него стало то, что волосы в паху превратились в мягкие пуховые перья! Это открытие заставило его раздраженно закатить глаза. К счастью, преобразование его духовных вен, по-видимому, практически завершилось, потому что его ученик сумел влить ему немного энергии, помогая закрыть раны на спине. Это было утомительно и для Ло Бинхэ, который отдал Шэнь Цинцю чистейшую субстанцию своей крови и часть своей духовной энергии, и вот наступил день, когда юноша наконец был вынужден лечь и отдохнуть. В качестве ответной услуги Шэнь Цинцю предложил свои колени вместо подушки, и юноша с радостью принял ее. Некоторое время они молчали. Шэнь Цинцю играл прядями мягких волос, заплетая косички, а затем распуская. Молодой человек, не открывая глаз, издал вздох. — Учитель сегодня сама нежность. Шэнь Цинцю остановился на секунду, прежде чем снова начал заплетать волосы. Он старался по максимуму избегать говорить вслух, поскольку в последнее время влияние его голоса на окружающих усилилось. Иногда он шептал слова, но никогда не возвышал голоса с тех пор как… ну, знаете. Но в этом и не было необходимости. С Ло Бинхэ большей частью слова были вовсе излишни. Как будто видя его мысли, молодой человек зачастую находил верный ответ на незаданный вопрос или просто действовал превентивно. Благодаря этому у Шэнь Цинцю возникало волнительное ощущение крепнущей связи, которая сохранится между ними навсегда. Как романтично, подумал он, слегка краснея. — Учителю не нужно ничем отплачивать, — продолжал свою речь Ло Бинхэ с закрытыми глазами. — Этому ученику достаточно радости от того, что дела наконец пошли на лад. Что учителю стало лучше. Глупец. Думаешь только обо мне, когда нет никого важнее тебя самого! Ты — главный герой, и тебе судьбой уготовано светлое и славное будущее! По крайней мере, этого я пытаюсь добиться для тебя. Но почему я так счастлив, привязывая тебя к себе, как вот сейчас? Это полная противоположность тому, за что я боролся все это время! Шэнь Цинцю выпустил из рук волосы и вместо этого начал гладить своего ученика по голове. Он восхищался каждой черточкой прекрасного лица, прямым носом, полными губами. С каждым днем Ло Бинхэ становился все краше и краше, и даже знание о том, как он будет выглядеть, возмужав, не мешало испытывать радость и отчасти гордость, наблюдая за становлением героя. Он признавал, что Мобэй Цзюнь тоже был красавец не из последних, а братец Самолет однажды сознался, что изобразил того как свой мужской идеал. Но в глазах Шэнь Цинцю его молодой человек был непревзойденным, и никто, кроме него, не был достоин быть главным героем. Неожиданная мысль заставила его улыбнуться. Его забросило сюда, потому что он нещадно критиковал сюжетные дыры и дерьмовый стиль написания, и ему велели все исправить. Но не означало ли это, что это по-прежнему роман, который читают другие читатели? Кто были эти люди, сидящие за своими компьютерами или смартфонами, читая о его борьбе и его чувствах? Они смеялись или рвали на себе волосы от досады? Быть может, многие читатели в сердцах бросили чтение, потому что обновленный роман не имел ничего общего с гаремной клубничкой. Он никогда не узнает. Но сама по себе эта мысль была интересной, и на мгновение он ощутил тоску по дому. Он вообразил лицо своей матери, если бы она увидела его сейчас, изменившегося до неузнаваемости… сначала она была бы в шоке, во всяком случае, а затем начала бы перебирать перышки. Его сестра, наверное, тоже. «А-Юань, погляди на себя! Опять ты ходишь растрепой!» Его сердце заболело. Ло Бинхэ, казалось, заметил, что что-то не так, поэтому поймал Шэнь Цинцю за руку и согрел ладонь поцелуем. — Если бы только учитель снова был счастлив. Ах, теперь он испортил юноше настроение. Не надо, Бинхэ, не грусти! — Я здесь, — прошептал он. — С тобой. А значит, скоро все наладится. Молодой человек улыбнулся. — В самом деле, учитель сегодня так нежен. Маленькие жесты Ло Бинхэ напомнили Шэнь Цинцю, что в этом мире у него теперь есть дом, что-то вроде семьи и… кто-то, дорогой его сердцу. Пусть это и был вымышленный мир, для Шэнь Цинцю он воплотился в реальность. Он вскоре почувствовал, как пальцы на его руке разжимаются, и услышал ровное посапывание. Опустив глаза, он увидел, что юношу сморил сон. Непрошеная улыбка расплылась по его лицу. — Спи, мой любимый, — прошептал он, нежно погладив его по голове.

***

— …Мне не нравится эта внешность. Когда Ло Бинхэ отдохнул как следует, он охотно поделился с учителем своей кровью. Если раньше его беспокоили последствия, то теперь он был готов дать учителю выпить себя чуть ли не досуха. И Шэнь Цинцю не возражал, поскольку стало легче терпеть сказочные ощущения от трансформации, казалось, сильно ускорившейся благодаря допингу, и он надеялся дожить до ее конца. Но сейчас он разочарованно трогал свою тощую, как у цыпленка, грудь. Это тело изначально было не слишком мускулистым, но оно было хорошо сложено, и Шэнь Цинцю гордился тем, что ему удавалось поддерживать форму. Но сейчас все вылетело в трубу. У трансформации были на него свои планы. Он подрос на пару цуней — по-видимому, системе просто нравились высокие демоны — но, по мере того, как он вытянулся вверх, его тело стало субтильным, гибким и еще более андрогинным. Он все еще был небольшим по сравнению с Ло Бинхэ в форме демона, но теперь он был выше ростом, чем все остальные горные лорды. — Учитель не должен расстраиваться. Она подходит к элегантным крыльям. Конечно, он расстроился! Хорошо было говорить молодому человеку, у него-то мускулы были. Даже сейчас у него было более массивное телосложение, хотя его рельефные формы только начали вырисовываться, и он все еще продолжал расти! Шэнь Цинцю прибыл из другого мира и перенесся в тело, о котором мог только мечтать. А теперь он его потерял. Он вздохнул. Если между ним и Ло Бинхэ когда-нибудь будут более близкие отношения, чем в настоящее время, то система прозрачно намекала ему, кому достанется роль жены. … Подождите. Он отвернул лицо от молодого человека, чтобы скрыть свои горящие щеки. Думать о подобном развитии событий было так неловко! Особенно если сердце говорило ему «почему бы и нет»?! Он снова повернулся к Ло Бинхэ. Знакомое ощущение поползло по спине, и он поспешно схватил молодого человека за руку, жестом показав, что хочет наружу. Свежий воздух, ему нужно на свежий воздух! Ло Бинхэ послушно помог учителю вылавировать из бамбуковой хижины. С четырьмя крыльями, даже в сложенном виде, управляться не так-то просто. Выйдя из дома, он глубоко вдохнул чистый воздух и почувствовал, что к нему возвращается выдержка. Он забыл, что чем сильнее становилась его демоническая сторона, тем больше ее влекло к его ученику. Но он мог себя контролировать, так что все будет в порядке, по крайней мере, до тех пор, пока не полыхнет всерьез — и случится трах-бабах. Если на него опять накатит, ну… Он не додумал эту мысль, потому что его отвлек ученик, который развернул и расправил его крылья. — Учитель должен двигать ими всякий раз, когда у него есть возможность, — сказал он, и Шэнь Цинцю кивнул. Ло Бинхэ был прав. Ему нужно было тренироваться, и теперь ему предстояло расправить вторую пару крыльев. Сейчас было самое время. Он на секунду закрыл глаза и сосредоточился. К счастью, он научился двигать большими крыльями, так что на этот раз ему было легче почувствовать, как меньшие крылья крепятся к его спине. И действительно, с небольшим усилием он сумел медленно, но уверенно раскрыть их полностью. Ло Бинхэ наблюдал, стоя позади, готовый прийти на помощь. Но, увидев, что крылья величаво распахнулись, он обошел кругом своего учителя, чтобы рассмотреть их со всех сторон. — Я никогда не думал о том, каким демоном будет учитель, — сказал он с благоговением. — Крылья учителя такие величественные… я в них просто влюблен. Шэнь Цинцю протянул руку и мягко коснулся щеки Ло Бинхэ. Теперь он опять стал выше своего ученика, но это не имело особого значения. «И я влюблен в тебя». Это его грех. Он не имел права произнести эти слова вслух. Не сейчас. Быть может, однажды в будущем. Но они были высечены на его сердце, и он знал, что они никогда не пропадут. — Спасибо тебе, — прошептал он вместо этого. — За все.