Личное отношение

Бен вот уже двадцать два года ведет здоровый образ жизни: не курит, пьет только по праздникам (бокал виски на два пальца со слоем льда, превышающем толщину объема алкоголя в два раза), бегает пятнадцать кругов вокруг своего жилого комплекса по утрам, а на выходных — наматывает круги вокруг пруда в Центральном парке до тех пор, пока легкие не начинают сворачиваться в трубочку. Разумеется, речи не может идти ни о какой марихуане или чем-то похлеще. Сисястый неудачник Бен вот уже пятнадцать лет совершенно не походит на пятнадцатилетнего себя: подтянутый мужчина в расцвете лет, сильный и уверенный в себе. Партнеры по бизнесу прислушиваются к его словам, девушки обращают на него внимание, друзья считают авторитетом. Жизнь кажется прекрасной. «Кажется» — ключевое слово. Его тошнит от правильного питания, легкие в предчувствии пробежки сжимаются уже в лифте, а от навязчивого внимания хочется оттереться, как после проливного дождя. Жизнь — лишенная красок, лишенная солнца, лишенная счастья; не-нас-то-я-ща-я. Листок из школьного альбома выцвел, забирая с собой немногие оставшиеся у мира цвета. Лишь во снах — сладких и липких, как апельсиновая газировка, — жизнь кажется настоящей. Во снах солнце высекает огненные искры в кудрявых рыжих волосах, во снах тонкие руки касаются его лица, во снах мир ярок и красочен, как фейерверк на Четвертое июля. Во снах Беверли Марш рядом с ним, как было двадцать семь, двадцать пять, двадцать два года назад. Когда Майк Хэнлон звонит ему и приглашает в Дерри, Бен готов — как ему кажется — ко всему. Он готов к тому, что тонкая фигура, затянутая в черное, сходу прижимается к Биллу Денбро. Он готов к тому, что безвольные руки Билла Денбро прижимают к себе тонкую фигуру, затянутую в черное. Он готов к тому, что их губ соприкасаются в неуверенном, совершенно детском поцелуе. Он не готов не различить в полумраке ресторана рыжие кудри, в которых двадцать два года назад солнце высекало огненные искры. Двадцать два года назад чертов Дерри сожрал его единственную любовь, выплюнув в большой мир еще одну химеру, порожденную Оно; а у него есть причины бояться Оно до спазма в горле. Бен Хэнксом бежит от этой химеры, как от огня. === «Мем смешной, а ситуация страшная» — так, кажется, модно говорить в 2016? Ричи, который, по идее, должен шарить в этом лучше всех (всяко лучше остальных Неудачников), совсем не знает, как описать то, что происходит, и не обматерить всех и вся с ног до головы. Только что их ужин из внезапной посиделки школьных приятелей превратился в претензионный слэшер категории В, чей сценарий писался под дурным влиянием марихуаны. Он прочел немало таких, работая мальчиком на побегушках у ребят, продюссирующих Jimmy Kimmel Live! — между пробежкой в ближайший Starbucks за тройной порцией эспрессо в порции карамель маккиато и подавлением смачного зевка, когда очередной дубль оказывался запорот этим… «крайне харизматичным человеком, мистер Киммел, вы крайне харизматичен!» Зато ребятки помогли ему найти спонсоров, когда черновиками собственных выступлений он мог обклеить все стены своей съемной студии взамен отходящих от сырости обоев, за что им земной поклон. Тозиер продолжает поддерживать связь и с Хейдером, и Уилером, и их посиделки в баре за парой кружек старого-доброго Guinness не заканчиваются, нахрен, массовыми галлюцинациями! Ричи вспоминает последнюю такую: Том тогда допился до состояния нестояния, промахнулся мимо унитаза и отрубился прямо в кабинке, и Майк увез его к себе. Ему тогда пришлось сдерживаться изо всех сил, чтобы не вставить этот эпизод в сценарий нового выпуска. И от воспоминаний становится так светло на душе, как — ну, ему кажется — никогда не было с Неудачниками. С Неудачниками всегда было до холодных мурашек опасно. Так что Ричард Тозиер не медлит ни секунды, садясь за руль арендованного автомобиля; не оборачивается, выезжая за черту города. === Беверли Марш — любимая папина дочка. У них был большой альбом с фотографиями, разложенными по датам, и ни единой фотографии на стенах. Отец не любил, когда люди лезли в их жизнь дальше, чем он пускал, и знали об их семье больше, чем им положено знать. Поэтому ей дико наблюдать безвкусные рамки, нарушающие гармонию довольно милого цветочного принца на обоях. Эстет с собственным дизайнерским брендом внутри нее негодует. Маленькая девочка внутри нее цепенеет от страха, когда внешняя взрослая версия оборачивается и видит давно почившего отца. Его не может здесь быть. Марш приезжает на его могилу дважды в год — в день рождения и день смерти — и всегда тщательно осматривает место захоронения, убеждаясь, что все выглядит прилично. Последний раз она была в Портленде два месяца назад, и все было хорошо. Так какого черта?.. Последние здравые мысли улетучиваются из головы, когда отец наматывает прядь рыжих волос на палец и говорит, обдавая лицо зловонием изо рта: — Вернулась ко мне, моя малышка?.. Беверли кричит. Беверли пинается и, кажется, оставляет в руках хохочущей химеры с лицом отца клок волос. Но Марш не обращает на это никакого внимания, потому что занята сохранением хоть какого-то подобия нормального дыхания, пока бежит прочь, к границе города. === Эдди шагает по городу, в котором вырос, и чувствует себя абсолютно потерянным. Куда идти? Что делать? Да и зачем?.. Эдди не знает и, если быть совсем честными, страшится узнать. Дерри не поменялся за двадцать два года забытья ни на йоту: те же тихие улицы, те же аккуратные дома и совсем другие, совсем неслышные люди. Матери держат за руки детей, подростки крутят педали велосипедов, мужчины торопятся с работы домой: к теплому ужину, к ожидающим семьям. На выходе из гостиницы ему пришло письмо на почту, в котором адвокат уведомлял его, что «миссис Аделаида Каспбрак пришла на прием и объявила о своем твердом намерении подать на развод». Будто до этого его когда-то ждал накрытый стол и довольная жена. При воспоминании становится как-то на редкость погано, и хочется кинуть телефон на асфальт и хорошенько на нем потоптаться. Но нельзя: Эдди ожидает звонка от клиента, он как раз должен был вернуться из поездки и прочесть его выкладки. Смешно, что он надеется вернуться к работе после того, как эта несвоевременная встреча выпускников закончится. Коротко пиликает телефонн в заднем кармане джинс. Пришло новое письмо на почту. «Мистер Каспбрак, Только прочитал Ваше письмо. В первую очередь хочу поблагодарить Вас за проделанную работу,..» и т. д., и т. п. Ничего, стоящего внимания, за исключением последней строчки: «К сожалению, мы вынуждены отказаться от услуг Вашей фирмы, Искренне Ваш Аарон Клейн» Искренности не наскребется и на булавку. Эдди искренне не готов к подобному повороту событий. Уверенность в том, что по возвращению в большой мир его ожидает если не семья, то работа, была непоколебима вплоть до этого момента. Но его неготовность вовсе не означает того, что он не будет бороться. С решительностью, достойной лучшего применения, Каспбрак выгребает из карманов куртки всякую мелочь (вроде старых чеков из аптеки или фантиков от мятных леденцов), чтобы наскрести налички на билет на ближайший рейсовый автобус до Портленда.