Благодарность / Gratitude

Алина провела пальцами по шершавому костяному ошейнику, устремив взгляд на однообразный зимний пейзаж, пролетающий за заледеневшим окном экипажа Дарклинга. С тех пор, как он надел ей на шею усилитель, у нее вошло в привычку постоянно его теребить. Алина старалась свыкнуться с тем, что действительно оказалась в затруднительном положении, что все это не какой-то странный, пугающий и дурманящий сон. Ошейник Морозова быстро стал символом ее власти и статуса, служил напоминанием о том, кем Дарклинг сделал ее и, что самое главное, сколько она для него значила. Стоило только подумать об этом, как по позвоночнику пробегала волна мурашек. За зыбкими и изменчивыми мыслями Алина не сразу заметила, что экипаж постепенно замедлял ход и вскоре остановился. У нее было всего несколько секунд, чтобы собраться с мыслями перед тем, как дверь слева распахнулась, и, сопровождаемый резким порывом зимнего ветра, Дарклинг плавно скользнул на сиденье напротив. Кинув на нее взгляд, он кратко кивнул и захлопнул дверь, чтобы не впускать безжалостный холодный ветер в бархатный салон кареты. Его бледная кожа порозовела на морозе, а волосы были слегка влажными. Он наклонился вперед и открыл отделение с правой стороны экипажа, которое, как углядела Алина, было битком набито свитками и листами пергамента. Закрыв его, Дарклинг разложил несколько рядом с собой, не обращая на Алину никакого внимания. Вальяжно закинув ногу на ногу, он развернул один из документов и пробежался по нему глазами. Боль осознания омыла ее волной, когда Алина поняла, что он вернулся в карету только для того, чтобы разделаться с бумажной работой, а не провести время с ней, как ей казалось еще минуту назад. С Зимнего торжества им так и не удалось побыть наедине, к тому же, он так и не наведался к ней в покои — скорее всего, из-за подготовки к поездке на север. Алина тихо вздохнула. У себя-то в голове она рисовала, что после случая в гостиной королевы, в следующий раз, когда они останутся вдвоем, все кончится страстными объятиями и сплетением разгоряченных нетерпеливых тел. И вот, казалось бы: они сидят друг напротив друга, одни, никто им не мешает, а он согнулся в три погибели над бумагами! Разочарование нарастало внутри по мере того, как Алина намеренно избегала его взглядом, тщетно пытаясь укротить полет непристойных мыслей о всех тех вещах, которыми он мог бы заняться с ней, вместо того, чтобы корпеть над треклятым свитком! Ясно теперь, что чувствовала Женя, когда каждый раз старалась отвлечь Давида от работы в мастерской. Алина торопливо вскинула голову, вознамерившись украдкой взглянуть на Дарклинга. Длинные пальцы в перчатках лежали на свитке, брови слегка нахмурены, глаза бегали по пергаменту. Единственным признаком, что он несколько недель кряду путешествует в суровую непогоду, была короткая черная щетина на острых скулах. Вместо того, чтобы лишить привлекательности, небритость добавила ему человеческих черт, которые едва ли подходили холодному, расчетливому и смертоносному существу, — каким Алина привыкла его видеть. Интересно, какая она на ощупь? Алина неловко заерзала. Шквал распутных образов снова заполонил разум. Между ног вспыхнуло жаркое тепло. — Что-то не так? — Дарклинг внимательно посмотрел на нее поверх свитка. Непроницаемые кварцевые глаза мерцали. Щеки Алины залила краска. Кажется, со своим «быстро гляну» она порядком увлеклась, и, возможно, пялилась на него уже минут пять. — Н-ничего, — выпалила она и, не подумав, добавила: — Просто любовалась твоей щетиной. Он вскинул темную бровь, а его губы изогнулись в удивленной улыбке. Дарклинг откинулся назад, изучая ее с вялым интересом. Алине захотелось уронить пылающее лицо в ладони, забиться в нору и умереть. Ведь большего рассказать она ему не могла. Не в силах сопротивляться тому, что творил с ней — и ее телом — его спокойный испытующий взгляд, Алина опустила глаза на свои крепко сжатые ладони и постаралась сменить тему. — Спасибо, что прошел через все трудности, чтобы найти для меня оленя Морозова, — тихо и искренне поблагодарила она, рефлекторно потянувшись рукой к ошейнику, чтобы провести пальцами по шероховатой кости. Когда ответа не последовало, она подняла голову и увидела, что его взгляд, который всего пару секунд назад был спокойным и отстраненным, изменился: теперь в нем прослеживалось напряжение и неудержимое желание. Он пробежал глазами по усилителю, спустился ей на грудь, маняще задержался там, и двинулся ниже, туда, где она обхватила себя за бедра. У Алины перехватило дыхание. Дарклинг отложил свиток и снова вернулся к ней, бесстыже блуждал взглядом по ее кафтану, словно раздевал на ходу. Одновременно робея и нестерпимо возбуждаясь, она опять заерзала и едва расслышала следующие слова Дарклинга. — Я ценю твою благодарность, Алина, — бархатным шепотом произнес он, наконец встречая ее взгляд. — Но поступки гораздо красноречивее слов. Сердце отбило несколько ударов прежде, чем Алина вспомнила, как дышать, хватая воздух короткими глотками. Она облизнула пересохшие губы. — Что вы хотите, чтобы я сделала, мой суверенный? — Алина изнемогала от желания. Ее голос обрел чувственную, почти отчаянную хрипотцу, будто был и не ее вовсе. Дарклинг пожал плечами, чуть ухмыляясь, и прошелся по ней пристальным хищным взглядом. — Как посмотреть. Что бы ты сделала, чтобы выразить мне свою благодарность, Алина? — спросил он, позволяя ее имени слететь с языка. — Все, что угодно, — без раздумий выдохнула она, сильнее сжимая бедра, чтобы не потереться о бархатное сиденье. Она смотрела на него большими умоляющими карими глазами, напрочь забыв о том, что они находятся в движущемся экипаже, а невдалеке скачут охранники и другие гриши. — Все, что угодно, — повторил Дарклинг, пригвоздив ее взглядом к сиденью. — Хорошо. Поверю тебе на слово. Еще несколько секунд он внимательно смотрел на нее, любуясь зрелищем: его раскрасневшаяся и до неприличия возбужденная Заклинательница Солнца от нетерпения ерзает на кресле. Напряженный взгляд почти сразу же сменился отстраненным и повелительным — таким, каким был всегда. — Сними накидку и кафтан, — холодно приказал он, распрямляя ноги. Пальцы Алины без промедления взлетели к застежке черной мантии и расстегнули пуговицы тяжелого зимнего кафтана. Не прошло и минуты, как она дрожала в одной рубашке, кожаных штанах и сапогах, в ожидании дальнейших указаний. Дарклинг жестом указал на место на полу кареты у него между ног. — На колени. Не раздумывая ни секунды, подгоняемая снедающим желанием, Алина сползла на пол и опустилась перед Дарклингом на колени. Он лениво стянул перчатки, не сводя холодного взгляда с миниатюрной фигуры: Алина уже не была такой тощей, как в их первую встречу. Месяцы, проведенные в Малом дворце, а также использование некогда подавляемых сил помогли ей оформиться, придав ее телу аппетитные и сочные изгибы, которые отлично просматривались через тонкую рубашку и облегающие кожаные штаны. Дарклинг снова взглянул на ее грудь и подавил ухмылку. Соски вызывающе торчали сквозь невесомую ткань, моля о внимании. Он наклонился вперед и обхватил ее лицо крупными бледными ладонями, убирая выбившиеся волосы с ее по-прежнему алеющих щек. Алина прикрыла глаза. Их связь открылась, послав по ее телу волны уверенности, которые переплетались с его вожделением. — Открой глаза, — велел он холодным, ровным голосом. Глаза Алины распахнулись, дыхание стало прерывистым: его лицо замерло в считанных дюймах от ее. Она инстинктивно подалась вперед, чтобы поцеловать его и потереться о щетину на подбородке, но его руки переместились ей в волосы и больно потянули назад. — Готова выразить мне свою благодарность? — Да! — вскрикнула она, от боли смаргивая слезы. Он крепче стиснул ее волосы. — Что «да»? Алина поморщилась и сглотнула. —Да, мой суверенный. Он отпустил ее и откинулся на спинку сиденья. Алина чуть не потеряла равновесие. Она встала на четвереньки и опасливо глянула на него, прежде чем придвинуться поближе. — Что мне для вас сделать, мой суверенный? Дарклинг снова со вздохом наклонился вперед и схватил ее за волосы. Алина не хотела, чтобы он ещё раз больно ее дернул, поэтому рефлекторно отшатнулась, но Дарклинг так быстро не отпустил. Он грубо потянул ее на себя, уничтожая небольшое, разделяющее их расстояние, пока ее лицо не оказалось на уровне его промежности. Новый румянец пополз по ее щекам, когда Дарклинг начал аккуратно расстегивать свой кафтан, под которым виднелись черная рубашка и брюки. Все это время Дарклинг не спускал глаз с Алины, а когда распахнул кафтан, то ее взору сразу открылось внушительное уплотнение, которое сдерживала ткань брюк. — Нравится то, что ты видишь? — спросил он, выгнув бровь. На его губах заиграла невеселая ухмылка. — Да, мой суверенный. — Алина сглотнула, переводя взгляд на внушительных размеров эрекцию. Сказать, что ей нравилось — значит ничего не сказать. Рот наполнился слюной, хотя она еще даже не видела, каков он под брюками. Алина почувствовала, как он дернул ее за волосы на затылке, заставляя запрокинуть голову. — Я хочу, чтобы ты выразила благодарность, ублажая меня ртом, — проворковал он, наблюдая, как его бедненькая Заклинательница Солнца облизнулась на эти слова. — Как думаешь, ты справишься, Алина? — Да, мой суверенный, — повторила она. Дарклинг с силой стиснул пальцы. — Хорошо. Он жестом велел расстегнуть ему брюки. Алине не нужно было дважды повторять. Ее глаза горели от похоти и вожделения. Она ахнула, когда осторожно вытащила наружу свидетельство его возбуждения. Теперь, когда его ничто не стесняло, Алина убедилась, что природа и правда щедро его одарила, и хотя она не особо разбиралась в подобных вещах, все равно поняла: член у него был впечатляющих размеров. Алина изо всех сил попыталась обхватить маленькой ладошкой толстый ствол. Взгляд Дарклинга на ней был почти осязаем. Алина поборола застенчивый румянец, наклонилась вперед и взяла в рот розовую головку. От былой робости не осталось и следа, стоило ей ощутить на языке мягкий солоноватый вкус. Сомлев, она застонала. Дарклинг вцепился ей в волосы, безмолвно подгоняя. Алина в жизни не помышляла, что он будет таким приятным на вкус, как и не ожидала, что нечто подобное принесёт ей такое непомерное удовольствие. С каждым движением языка и губ она намокала все сильнее, а зуд меж бедер все отчетливее давал о себе знать. Ей отчаянно хотелось потрогать себя через треклятые кожаные штаны, которые все еще были на ней. Но несмотря на это, сейчас важнее всего было выказать благодарность ему. Ласкать себя она будет, только если он разрешит. Алина не понимала, почему его дозволение так много для нее значило, — самого факта было достаточно. Возможно, он вознаградит ее позже. Он толкнулся ей в рот, и Алина приняла его так глубоко, насколько хватило рефлекса, круговыми движениями облизала его по всей длине, отчаянно желая произвести на него впечатление. Она потянулась одной рукой и обхватила его у основания, а другой нежно взяла яйца в ладонь и принялась массировать их. И мгновенно поняла, что не прогадала, услышав глубокое рычание, вырвавшееся у Дарклинга из груди. Еще раз облизав и очертив языком головку, Алина подняла взгляд. Выражение его лица больше не было холодным и отстраненным. В серых глазах бушевал шторм, в них клубилось нечто свирепое и первобытное, это пугало и заводило одновременно. Она поняла, что он близок к разрядке, когда Дарклинг обхватил ладонями ее лицо и силой вынудил посмотреть ему в глаза. — Я заполню твой рот семенем, и ты проглотишь все до последней капли, ты поняла меня? Алина не выпускала его изо рта, глаза снова начали слезиться от того, как грубо он держал ее за волосы. Она кивнула. Дарклинг отпустил ее, и она крепче сомкнула губы вокруг него, выжимая из него изумительный стон, что пришелся музыкой ее ушам. Алина застонала, чувствуя, как первая струя спермы прыснула на заднюю стенку горла. Он крепче стиснул руками ее волосы, кончая ей в рот, снова причиняя боль, но Алине было наплевать. Семени было слишком много, ей было не под силу проглотить все целиком за раз. Тоненькая струйка сползла с уголка ее губ и капнула с подбородка ему на ботинок. Дарклинг поманил Алину к себе, заставляя взглянуть на него после того, как она проглотила все до капли. Он перевел взгляд с ее глаз на белесую каплю на своем ботинке. И бесцеремонно схватил Алину за горло. — Разве я не велел проглотить все до капли? — Да, мой суверенный! — пискнула Алина. — Просто было слишком мно… Она осеклась, встретив его испепеляющий взгляд. — Еще осталось, — констатировал он, снова посмотрев на нее. Если бы не она не изнывала от желания, то в изумленном молчании вытаращилась бы в ответ на неприкрытый намек. Но она все еще жаждала угодить ему. Сдерживая слезы от обиды, Алина, под его безжалостным взглядом, наклонилась и слизала последнюю каплю спермы с ботинка. К мягкому вкусу примешивался резкий привкус крема для обуви. Она быстро выпрямилась и обнаружила, что Дарклинг пристально смотрит на нее. Склонив голову набок, в гранитных глубинах его глаз играло веселье. Подавив гримасу унижения, Алина решила воспользоваться его приподнятым настроением. — Разве я не заслужила награду за старания, мой суверенный? Он наклонился к ней, накрыл руками ее груди, грубо, до боли, выкручивая соски подушечками пальцев. Алина ахнула и прильнула к нему, умоляя о большем. Однако, он внезапно остановился и потянулся к ее ошейнику. — Алина, дорогая моя, но ты уже получила свою награду, и показала, как за нее благодарна. Или ты забыла? Алина побледнела, поняв, что сколько бы не молила и не упрашивала, Дарклинг не станет ей потакать. Будто прочитав ее мысли, он произнес: — Я с тобой еще не закончил. Я отымею тебя во всех возможных позах, Алина Старкова. И не остановлюсь до тех пор, пока не сможешь и не захочешь думать о чем-то, кроме меня. Он допустил паузу и поправил брюки, наблюдая за тем, как ее глаза расширились в ответ на его заявление. Затем он невозмутимо застегнул свой кафтан. — Но не сегодня, — добавил он. Он снова нацепил на себя непроницаемую маску и дважды постучал по потолку экипажа. — А кафтан ты все же надень, — он смерил ее взглядом, когда карета остановилась. — Мы разобьем лагерь здесь, и велик шанс, что кто-то из наших врагов может быть поблизости. Вздрогнув, Алина поняла, что все еще стоит перед ним на коленях. Она бросилась обратно на свое место и закуталась в тяжелую черную накидку. Все еще ощущая болезненный зуд между ног, она деловито принялась застегиваться. Дарклинг было вышел из кареты, но замер и обернулся, позволив себе скользнуть взглядом по фигуре девушки, которая неуклюже возилась с пуговицами. — Алина? Она резко вскинула голову при упоминании своего имени. Его губы украсила призрачная, едва заметная улыбка. — Я высоко ценю твою благодарность. С этими словами он выскользнул из кареты, оставив свою Заклинательницу Солнца бурно краснеть и улыбаться себе под нос.