Цветы, изменившие сон.

Эти парни не были лучшими друзьями. Они являлись, скорее, людьми, которых связывало прошлое и память о ней. Вечерние разговоры ни о чём под прохладным ветерком привели к тому, что оба теперь не представляют и дня друг без друга. Они не общаются днями и ночами напролёт: им хватает обычного контакта глаз, когда учёный ловит на себе заинтересованный взгляд менталиста, что всегда с искренним удивлением реагировал на его изобретения. Или случайное прикосновение рук в процессе научного проекта. Когда в лаборатории только они вдвоём, Сенку разрешает Гену немного повисеть у него на шее и в очередной раз пожаловаться на то, какую же нудную работу он ему предоставляет. Учёный первое время не обращал внимания на то, как часто этот двуличный парень стал навещать его. Поначалу он отчитывал Гена, который уже в какой раз пытался отвлечь его от своей работы, и даже бывали моменты, когда ему приходилось вовсе того выгонять. Но со временем привычный шёпот над ухом стал чем-то неотъемлемым, а случайные лёгкие касания перестали отрывать его от экспериментов. Он уже привык каждый вечер, сидя в лаборатории, ждать очередной стук в дверь. Сенку не нужно отрываться от работы, чтобы узнать кто это. Он знает, что это Ген. Не нужно снова делать выговор менталисту, потому что тот знает, куда вставать нельзя, чтобы не помешать. Не нужно спрашивать как дела в деревне, потому что Ген всегда первый начинает диалог об этом. Не нужно предупреждать о том, чтобы тот ничего не трогал. Потому что он уже осведомлён. Теперь проводить время вместе стало привычкой, от которой ни Асагири, ни Ишигами, не хотели прощаться. После сложного научного творения, Сенку решает взять небольшой перерыв. Не то чтобы он сильно устал, многочасовые проекты перестали так сильно, как раньше, нагружать мозг. Сейчас просто хотелось убедиться, не произошло ли чего страшного в деревне за такой длинный срок. Не успел он прибрать на столе, как услышал стук в дверь, затем её скрип. Занятый учёный не стал оборачиваться, чтобы наградить взглядом вошедшего. Оно и не понадобилось, парень первым начал диалог: — Я немного запоздал. Надеюсь, ты не сильно обижаешься. Ишигами сегодня уже не ждал появления Гена. И не таил на того обиды. Всё же он тоже человек, и понимает, что у каждого полно своих дел. А уж в настоящее время — тем более. Он не успел выбрать подходящего ответа, как болтолог его опередил: — У меня есть для тебя подарок, — парень протягивает букет цветов, на что Сенку кидает растерянный взгляд, — прими его в качестве извинений. Это были ликорисы: его ярко красные листья сильно выделялись на фоне совсем белых, почти фарфоровых, рук Гена, который, заметив, что парень не торопится их принимать, продолжил: — Суйка собирала цветы на поляне и попросила меня составить ей компанию, а я был не в силах ей отказать! В процессе мы наткнулись на них, — он кивнул на скромный букет, — я слышал, что их причисляют к цветам «мёртвых», и мне кажется, что они тебе прекрасно подойдут, потому что ещё чуть-чуть и ты станешь похожим на мертвеца. Ген издаёт еле слышный смешок, пока Сенку, что будто бы пропустил всё мимо ушей, не отрывает глаз от цветов. — Очень мило с твоей стороны — он растягивает улыбку. У Сенку в груди стало немного покалывать от этой милой сценки. Он был рад, что меж серых дней, в качестве подарка мог на миг почувствовать себя привычным подростком, что так же, как и остальные, находил время посмеяться. Сейчас же, погружённый с головой в изобретения, Ишигами считал, что обычные разговоры не приведут к какому-то результату. Но Ген не хотел видеть, как тот медленно утопает в планах и раздумьях, поэтому с радостью протягивал ему руку в бездну, вытаскивая из повседневных мрачных дней. И сейчас кажется, что в знак признательности, нужно что-то предпринять, но времени на раздумья мало. Взгляд цепляется за глаза напротив, которые бегают по синякам на лице и задумчиво поджатых губ. — Знаешь такие цветы, под названием «петуния»? — спросил учёный, вдохновлённый воспоминаниями из детства, когда часто натыкался на них в интернете. Парень в ответ отрицательно качнул головой. — Они как чёрный бархат, очень удивительны и красивы. И знаешь, что общего между петунией и твоими глазами? Сенку протягивает ладонь в качестве приглашения, а тот, немного мешкаясь, протягивает в ответ. Ишигами держал её нежно, как какой-то фарфор, будто боясь поцарапать или разбить. У менталиста рука была нежна, совсем как у юной девушки. Ногти, что были тоже ухожены, только подтверждали это. Ген, воспользовавшись мимолётным замешательством учёного, хотел вставить пару шуточных фраз, но завидев, как тот подносит ладонь к своим губам, а затем едва ощутимо целует, менталист захлёбывается словами. — На них можно бесконечно смотреть, — и одаряет парня взглядом, изучая удивлённое лицо. Асагири не может оторваться от красных глаз, от их самоуверенности и нежности. Будто бы всё так и должно быть. Но ведь это не так. Этот мир устроен так, чтобы друг друга любили только мужчина и женщина. Если Сенку таким образом и вправду пытался передать свои чувства, то Гену не останется ничего, кроме как напросто ему отказать, и закрыть глаза на покалывания в груди, на бьющееся сердце, и на то, что он теперь кем-то любим. — Сенку, ты что, насмотрелся любовных фильмов? — пытается перевести тему парень, судорожно пробегаясь глазами по каждому углу. — С чего бы тут взяться телевизору? Или я даже не заметил, сидя здесь, что мы уже продвинулись на сотню лет вперёд? — наконец он отпускает руку, но лёгкое касание губ всё ещё словно отзывается на тыльной стороне ладони. — Тогда что это было? — Ген решается на вопрос, ожидавший совершенно не такого ответа, которого получил: — Дружеская благодарность, — Сенку медленным шагом направляется к двери позади менталиста, уже чуя холод, из-за чего мурашки пробегаются по всему телу. — Ты называешь это «дружеской благодарностью»? — парень, тряся красным букетом цветов, резко оборачивается, хмуря брови. — По-твоему дарить цветы — тоже по-дружески? — уголок губ приподнимается, а затем он издаёт смешок, покинув помещение. Ген пару секунд просто хлопает глазами, и переварив сказанные слова, заливается краской. — Всё не так! Т-ты не так всё понял! — кричал парень уходящему силуэту.

***

Просыпаясь в холодном поту, Ген переводит взгляд с зелёной травы на лабораторию Сенку. Ветер обдувает лицо, а рядом копошится Суйка. Свет в том самом помещении не даёт ему покоя. И он решается снова туда прийти. Он привычно стучится пару раз, а затем медленно приоткрывает дверь. Учёный как всегда занят чем-то необычным и страшно интересным. Подойдя ближе, тот встаёт к самому края стола, скептично рассматривая колбы. Сенку замечает его только спустя пары минут, невольно дёргаясь и ойкая. — Давно ты здесь? — Недавно заглянул. Смотрю, ты не перестаёшь трудиться — Гену очень хочется потрогать колбы, но знает, что это ни к чему хорошему не приведёт. В ответ он получает короткий кивок. В голове крутится лишь один вопрос: — Слушай, а куда ты положил ликорисы? — будто невзначай интересуется болтолог. — Хм? Какие ещё ликорисы? Ты о чём? — учёный сосредоточенно рассматривает какой-то предмет, а после надевает перчатки. — Никакие. Забудь — огорчённый менталист идёт к двери, всем своим видом показывая какую-то обиду. — Может, тебе приснилось? — провожает Ишигами парня взглядом. — Может быть. — напоследок машет рукой Ген.