I want your love. // Я хочу твоей любви.

Он может оставлять синяки на этой талии долгое время, поэтому, немного отстраняясь от Тэхена, Гук ведёт рукой к ягодицам того, что уже пару дней как не дают покоя. Сжимает, словно на пробу, не слишком больно, а после входит во вкус. Тэхену такая грубость даже нравится и тот что-то невнятно произносит, голову назад откидывая. Гук, пользуясь случаем, оставляет на этой шее россыпь засосов, которых потом даже тоналкой не скрыть. И как потом родителям объясняться? Но их обоих это сейчас не волнует. — Я снизу? — ухмыляясь спрашивает Тэхен, которому положено место сверху, но Гук делает это исключением из правил. Чонгук лишь кивает, губу закусывая. Срывает с Тэхена эту чертову рубашку, и облегченно выдыхает — он хотел сделать это всё то время, пока он носил её и едва сдерживал себя и своего «монстра» внутри… Ну и Гука-младшего тоже. — Тебе не подойдет роль сверху, только если на моем члене, — если раньше Чонгук боялся брата за руку взять, сейчас он понял, что если он хочет быть активом, то нужно и вести себя соответственно. Тэхен теряется в выражениях и слова сказать не может, лишь призывно мурлыкая. — хотя, ты же уже был в постели с той девушкой, верно? Побыл активом немного и хватит, теперь главный я, — наконец-то прикусывает чувствительные соски и заставляет Тэхена стонать так, как он ещё не стонал никогда. Хотя, он и был до Гука девственником… Кто же знал, что у Тэхена самая чувствительная точка, это ухо? Гук только прикусил мочку, как Тэ застонал ещё громче, потянувшись рукой к своему члену. Чонгук снял со своих штанов ремень и связал руки Тэ, и каково было удивление Кима, когда младший достал ремень. Он готовился к худшему, но сейчас облегченно вздохнул. — Господин, — Тэхен даже не знал, как такое удумал, но краснеющие щеки Гука вызвали у него ухмылку, — я же потом почувствую удары от этого ремня, верно? — Будешь так много говорить, от твоей сочной попки ничего не останется, — проводит по округлым формам старшего, замечая нетерпение того. Сдергивает, практически буквально, штаны с Тэхена, облизываясь, понимая, какой ему открыт вид. И больше никому не получится увидеть это вновь. Ким был недоволен, что младший до сих пор в одежде, но поделать ничего не мог, что-то невольно промычав. — Я не уверен… — Гук расстегивает рубашку, а после внимательно смотрит на Тэ, который пытается подобрать слова. — я не думаю, что он у тебя большой… — Чонгук рассмеялся со слов Тэхена, оценивающе смотря на Тэ, сверху вниз. — Детка, знаешь, у меня уж точно в пару раз больше, чем у тебя, — а Тэ почему-то этому верить отказывается. Гук же младше, откуда мог взяться большой член? Хотя, всё возможно… Чонгук снимает с себя всю одежду и Тэ губу закусывает и единственное, что сдерживает его провести рукой по всему телу (абсолютно), это связанные запястья. У него довольно подтянутое тело, да чем же он ещё мог заниматься в детском доме? Когда Тэхен хочет посмотреть, как же там обстоят дела ниже талии, ему в рот пихают два пальца и он чуть ли не давится, кашляя. — Эй, солнце, это ещё не член, а ты уже давишься? — Тэхен не может нормально соображать, и пытается понять, что эти пальцы делают у него во рту. — ты же не хочешь, чтобы я тебя порвал, верно? Или по грубее любишь, как тебе, малыш? — из рассуждений Гука выводит лишь слишком жаркая картина — Тэхен старательно вылизывает пальцы Гука, причмокивая, словно лижет леденец. Чонгук представил вместо пальцев кое-что другое и возбуждение давит с новой силой. Резко из-за рта Тэ пальцы вынимает, и сразу же один вставляет. Гук поражается, насколько Тэхен узкий и когда Чонгук вставляет два пальца, то старший хныкать начинает, прося помедленнее. Чонгук пытается избавить его от неприятного чувства, оставляя засосы по всему телу, ловя какие-то разочарованные вздохи полу-стоны. Внезапно, Тэхен прогибается в спине и сам начинает на пальцы насаживаться, и Гук очень рад, что тут нельзя найти каких-либо недоброжелательных соседей. Вся эта картина заводит до чертиков, и Чонгук уже не может сдерживаться. Ставит своего малыша в коленно-локтевую, и резко входит, а с губ срывается первый настолько громкий стон. Входит на половину, давая привыкать и Тэ, и самому себе. — Ты такой узкий и горячий, тигренок, — оставляет на спине Тэхена засосы, уже войдя полностью и замерев, ожидая, когда Тэ начнёт умолять. — Папочка, пожалуйста, двигайся… Иначе я потом тебя сам трахну… — и Чонгук резко двигаться начинает, вдалбливая старшего в кровать, с садистким наслаждением сжимая чужие бедра. — А сил хватит, малыш? — а Тэ не отвечает, а лишь стонет, как элитная шлюха, но только лучше, и Гук специально двигаться перестаёт, дожидаясь ответа. — и что, мой член до сих пор маленький для тебя? Стонешь так развратно, что я в этом не уверен. — Он б-большой, — заикается, ему необходимо, чтобы Гук двигался, иначе он от собственного возбуждение умрет. — пожалуйста, двигайся… — а сам сильнее в спине выгибается, интересно, как он ещё позвоночник себе не сломал? Кажется, что они так могут кровать сломать, что ещё, к удивлению, не сделали. Толчки Чонгука в Тэхена были настолько сильными, что сам Тэ кончил уже через пару минут, а Гук, излившись в старшего, попытался отдышаться. Тэ прикрыл глаза, а в этот момент Чонгук взял телефон и запечатлил Тэхена, который выглядел прекрасно. В сперме Чонгука, вытекающей из растянутой дырочки, с раздвинутыми ногами, пытающегося отдышаться. — Ну как тебе? — он притащил одеяло и укрыл Тэхена, который уже чуть посапывал. Тэ потянул Гука на себя, но всё-таки Чонгук поменял их местами и теперь Тэ лежал на его груди, свернувшись клубочком. — Я люблю тебя, Гукки… —  прошептывает Тэхен, после мирно засыпая. Чонгук улыбается, понимая, что нашёл своё счастье.