Сахарная вата с клубничным молоком

      Ю Виен Ту и Чхве Хансоль начали общаться еще в раннем детстве. Их родители были партнёрами по бизнесу. Мать Ту — Сана и мать Хансоля — Джису были хорошими подругами и часто ходили друг другу в гости, поэтому Хансоль и Ту очень хорошо ладят. У них очень много схожего в характере, интересах. Они оба добрые, оба любят спать, готовить и петь. Они всегда вместе, всегда могут помочь друг другу. Они в любой ситуации поддержат, успокоят. Виен и Хансоль словно братья. И таковыми они себя считали, пока… — Виен-а, — позвал друга Соль, сидя на кровати розоволосого. — Да, Хансоль? — отозвался Ю, играя на фортепиано. — Давай встречаться. Этот вопрос заставил музыканта перестать касаться черно-белых клавишь. Слишком он был неожиданным, поэтому Виен сначала просто смотрел в глаза синеволосого, пытаясь понять, не шутит ли фотограф. Внутри все как-то неприятно сжалось, заставляя Ю ненадолго зажмуриться. А сам Чхве только терпеливо ждал ответ, словно Хатико, ожидающий хозяина. Соль вглядывался в эти голубые глаза, похожие на реку Хан. Он уже давно утонул в синеве очей пианиста. — Мм. С чего такой вопрос? — вдруг спросил Ю, уставившись куда-то в окно. Он любил Чхве. Любил его всем сердцем, хоть и старался не прказывать его. А сецчас, когда обьект его воздыхания открыто спрашивает будет ли Ту виречаться с ним… Что-то в груди неприятно защимило от одной только сысли, что они смогут быть вместе. Но списав это все на переутомление, розовллосый задержал дыхание. Хансоль ведь не шутит сейчас? Он не скажет ему «ох, прости, я пошутил»? Почему-то сейчас Виену именно этого и хочется. Хочется, что бы все это оказалось глупой шуткой, над которой они потом вместе посмеются. Но нет, во взгляде Соля не было ни намека на шутку. Он был полностью серьезен. — Я хочу знать… Будешь ли ты моим парнем и все. Я люблю тебя! Люблю, слышишь?! — Хансоль и сам не заметил, как перешел на крик. Виену захотел в этот же момент провалиться куда-нибудь в ад, что бы щеки предательски не загорались, чтобы не видеть это лицо Чхве, чтобы все это оказалось тупой шуткой. Он, хоть и любил брюнета, не хотел с ним встречаться. Его чувства больше напоминали братскую любовь, чем ту, которая модет быть между парой. Да, братская любовь. И ему этого вполне хватит. Но… Хансоль ведь обидется, да? Ему станет больно, когда Ю скажет то, что должен был сказать… Но он не будет. Не будет говорить «нет» — Я буду твоим парнем, — отвечает Ту спокойным тоном, смотря прямо в глаза Хансоля. Взгляд синеволосого смягчился, услышав эти, приятные для его ушей, слова. Губы фотографа расплылись в приятной улыбке, заставляя сердечко Виена замирать. Ему всегла нравились движения Чхве: то, как он улыбается, как пишет коспекты своим аккуратным почерком, выводя каждое слово, как он улыбается, показывая всему миру белоснежные и такие ровные зубки. Ему нравилось наблюдать за тем, как Хансоль настраивает камеру, как меняет линзы, пытается поставить камеру так, что бы она не упала, а кадр получился хорошим. Они часто вместе фотографировались, поэтому стены комнат обоих были увешаны фотокарточками. Юнги, когда заходил за нотами, что одолжил Ту, сразу заметил это. Они там такие счастливые… Но это только на первый взгляд. Юнги слишком хорошо отличает эмоции других, поэтому мог с лёгкостью сказать, что Ту не был так счастлив в этих отношениях.

***

Тэхен пригласил Юнги выпить в тот самый бар, где поет Виен по вечерам. Время на наручный часах показывало 20:07, трех часов им по горло хватит, чтобы напиться и расслабиться. В общежитии главного корпуса был комендантский час, а дежурный очень строгий, поэтому никто не рисковал здоровьем приходить позже полуночи. Посидеть допоздна в баре не всегда получается из-за большого количества домашней работы. Сейчас у Юнги Тэхена выдался свободный вечер. Виен сегодня был без настроения уже с самого утра. Внутри скребутся кошки, разрывая сердечко Ту. Хочется зарыдать в голос, но Ю сильнее своих проблем. А можно ли расставание с любимым человеком считать проблемой? Это скорее не проблема, а жестокая реальность. В душе сейчас идет дождь. Так хочется обнять кого-нибудь и рассказать все, что накипело. Но таких людей у Ту мало. Можно было пойти и напиться прямо сейчас, но выступление в баре никуда не денется. Его лучший друг — О Сехун, по совместительству однокурсник Ю, играет на гитаре в группе того бара. Дружат они со старшей школы. Сехун — статный, высокий парень, с пепельными волосами, уложенными на левую сторону и чуть прикрывающую левый глаз. Юнги сразу посмотрел на сцену, откуда слышался мягкий и такой знакомый голос его младшего. Кожа Ту казалась еще бледнее обычного. Юнги почему-то стало не по себе, когда он взглянул на личико Виена. Немного опухшие от слез глаза, обкусаные губы… Неужели он плакал? Из-за чего? От Ю не исходило той ауры, что была раньше. Он не улыбался, не был рад всем присутствующим. Что-то явно случилось с ним. Юнги не слушал монолог Тэхена, только смотрел на бокал коньяка в своей руке. — Юнги, ты чего? — спросил Ким, немного наклонив голову набок, что бы увидеть глаза друга. — А? Нет, ничего, — отозвался блондин, посмотрев на друга. — Я тебе рассказываю о вечеринке, которую устраивает Сехун в честь дня рождения Виена. — Да, да, я слушаю. Так… Когда у него день рождения? — Тэхен отчаянно вздохнул. — Послезавтра. — Юнги вздохнул. — Ему еще и подарок надо купить. — Ты отвлекаешь Виена, пока мы будем украшать его квартиру. Отважный Юнги, что так хотел побыть хотя бы минуту наедине с Ту, куда-то испарился. Вместо той храбрости появилась какая-то неуверенность и слабость. Мин не был к этому готов. Но у него есть целый день впереди.