Вернуть прошлое

Чонгук просыпается ночью от щекочущего чувства на своих боках. Он по привычке чуть приоткрывает глаза, но вокруг него нет ничего, кроме темноты и еле заметных сквозь неё очертаний предметов. Он чувствует чужое дыхание на своих щеках и его на мгновение бросает в дрожь. Он лихорадочно бегает взглядом вокруг, но ничего нового не находит, в нос ударяет тошнотворный запах медикаментов. Именно в этот момент он вспоминает, где, почему и кто здесь находится. Теплые ладони медленно и нежно проводят по его бокам, уже, наверняка, давно пробравшись под футболку, посылая по его телу ответные мурашки. Он прикрывает глаза, наслаждаясь моментом. Юнги, видимо, думает, что он все еще спит, двигает ладонями осторожно, будто боясь нарушить его сон. - Юнги-я - хриплым ото сна голосом протягивает младший. - Я разбудил тебя? Черт, прости - в его голосе и вправду есть нотки раскаяния. Юнги, не вытаскивая рук из под футболки, обхватывает его рукой поперек живота. - Нет, все нормально.. Сколько сейчас времени? - Время? Наверное, около двух или трёх ночи. А что? - Почему ты не спишь? - Они оба говорят шепотом, будто кто-то ещё может их услышать. - Я просто вставал в туалет. Спи, малыш - Мин улыбается, когда чувствует, как еле заметно дергается младший - что-то не так? - Нет, все нормально, просто... - Просто? - Это непривычно? - Почему ты спрашиваешь? - Я..я просто... Черт, хен, отстань. - Ахах, ты сам начал этот разговор. - Да, но... Это смущает... - Что именно? - Мин ластится ближе, прижимаясь к его боку, он утыкается носом в его ухо. - Ты знаешь, что. - Неа - Чонгук стискивает зубы, старший явно издевается над ним. - То, как ты называешь меня. Это смущает. - А мои руки под футболкой, тебя значит, не смущают? - Мин ведёт ладонью выше по его животу, но Чонгук перехватывает его руку на пол пути до груди. - Пожалуйста, прекрати. - Как скажешь, малыш...ка. - Х..хëн! - Тебе не нравится? Мне больше не называть тебя так? - Голос старшего внезапно становится серьёзным, и по телу Чонгука приходится табун мурашек от этой резкой смены. Он молчит некоторое время. - Нет. Ты можешь... То есть я.. Я хочу сказать, что... - Гука, дыши - Мин поглаживает его круговыми движениями по животу, Чон замолкает на пару секунд, делая глубокий вдох. - Если ты хочешь, то... Если тебе правда нравится, то ты можешь называть меня, как тебе хочется. - Хах, Чонгука, ты невероятен. Ты знал это? - В ответ Мин слышит только приглушенное мычание, он перестает улыбаться - ты же понимаешь, что прямо сейчас дал разгул моей фантазии, принцесса? - Блять, хен - Чонгук чувствует, как от смущения начинает гореть его лицо, он подрывается с места, пытаясь отвернуться от Юнги, но жгучая боль в плече не дает ему перевернуться. Он болезненно стонет, замирая на месте. - Чонгук - возможно, он выкрикнул слишком резко. Его голос поднялся на несколько октав выше из-за того, что до этого он долгое время молчал, а после говорил шепотом. Юнги практически пропищал имя младшего, и он, уверен, что, скорее всего, так бы оно и было, если бы не его настоящий голос, который сам по себе был довольно низким. Неделю назад Чонгук влюбился в этот голос, сам того не понимая, но сейчас он признает, что у него чуть ли колени не подкашиваются, когда старший просто говорит. ПРОСТО ГОВОРИТ. Мин тянет Чонгука за плечо, заставляя его упасть обратно на спину и смотрит обеспокоенным взглядом. - Ты чего? Хочешь, чтобы... - Нет - резко перебивает его младший, догадываясь, что именно он хотел сказать - нет, не хочу... Прости... - Тебе стоит извиниться перед собой и своим телом - выходит довольно грубо и резко, но Юнги плевать, единственное, что он хочет сделать сейчас, так это отчитать младшего за такое халатное отношение к самому себе. - Но - Мин хочет ударить себя по лицу, голос Чонгука выдает его подавленное состояние. Зачем он вообще сказал это? Мог бы просто успокоить - я заставил тебя волноваться... - Черт, прости - Мин вновь подрывается вперёд, он опирается на локтях по обе стороны от головы Чона - я просто волнуюсь за тебя, прости. Он наклоняется, в извинении накрывая чужие мягкие губы своими, сминает их, заставляя Чона нервно выдохнуть и положить ладонь здоровой руки ему на шею. Они целуются лениво, иногда сталкиваются языками, но Мин прекращает все это как-то слишком внезапно. Чонгук тянется к нему, но старший лишь невинно чмокает его в губы, снова отстраняясь, заставляя младшего разочарованно застонать. - Не делай так больше, хорошо? - Угу. - Ты же знаешь, что я люблю тебя? - Угу. - Эй! - Что? - Я ждал немного другого.... - Например того, что я скажу, что тоже люблю тебя? - Чонгук давит на его шею, заставляя наклониться. - Было бы неплохо - он выдыхает в самые губы, раззадоривая младшего, но так и не приступая к чему-то большему. - Ну я просто... Знаешь, не хотел говорить настолько очевидные вещи - он проводит рукой по его шее, переходя на щеку, поглаживает её большим пальцем. Юнги ластится к теплой ладони, и Чонгук буквально чувствует на себе его полный нежности взгляд - я люблю тебя. Мин вновь улыбается, ложась на своё ещё не успевшее остыть место. Чонгук поворачивает голову в его сторону, и Мин позволяет себе ещё раз прижаться к его губам, снова разделить дыхание на двоих, всего на несколько секунд, но и этого оказывается достаточно, чтобы убедиться, что все в порядке. Они засыпают под пение сверчков за окном. *** Утро встречает их теплыми лучами солнца, Чонгук тянется, с наслаждением чувствуя, как похрустывают его косточки. Он приоткрывает один глаз, встречаясь взглядом с белым потолком, сразу же закрывая его. Ещё не слишком светло, возможно сейчас только около восьми утра или даже раньше. Чонгук делает глубокий вдох, на удивление, его рука даже не ноет. Он невольно погружается в воспоминания, в удивлении отмечая, что с того момента, как он был у северняков, прошли всего сутки, а кажется, что это было несколько дней назад... Чон отгоняет от себя эти мысли, проводя здоровой рукой по кровати, чтобы положить ее на старшего, но его пальцы лишь елозят по воздуху. Он хмурится, на этот раз открывая сразу оба глаза и поворачивая голову в сторону. Как он и предполагал, Мина рядом не оказывается. Чонгук заставляет себя подняться, садясь на кровати, он потирает ладонью правый глаз, зевая. - Доброе утро, Чонгуки - младший встрепенулся, поворачивая голову на хриплый голос. Юнги идет к нему, попутно застегивая свою рубашку. - Доброе, хён - Мин наклоняется, целуя его в лоб. - Как тебе спалось? - Он разворачивается, подходя к стулу и беря в руки свои штаны. - Хорошо - Чонгук наблюдает за его действиями, вспоминая их ночной разговор - то, что было ночью... - Мм? - Мин вопросительно, мычит, застегивая ремень. - Это было... Сном? Или... - Нет, тебе не приснилось - старший опускается на кровать рядом с ним, один из уголков воротника его рубашки смешно тянется вверх, и Чонгук тянет руку, чтобы поправить его. - Ты куда-то собираешься? - Да. Малыш, мне сейчас - Мин усмехается, видя, как Чонгук морщит нос от услышанного прозвища - если тебе правда нравится, то ты можешь называть меня, как тебе хочется. Твои слова. - О чем ты? Не помню такого - Юнги лишь тихо посмеивается, но у него правда нет времени, чтобы продолжать разговор в этом русле. - Мы ещё вернемся к этому. Так вот, сейчас мне нужно к Джуну. У него - он запинается, пытаясь правильно сформулировать мысль - неприятности. - Неприятности? - Чонгук выгибает одну бровь, недоверчиво смотря на него - ты хотел сказать именно это? Уверен? - Да - Мин кивает в подтверждение своих слов. Он глубоко втягивает воздух, потирая указательным и средним пальцами переносицу , прикрывая глаза - я уже опаздываю, мне нужно было бы приехать раньше, чтобы поддержать его. Я вернусь, как только все закончиться и подробно расскажу, что произошло. Хорошо? - Угу - он кивает, соглашаясь, а затем тянет руку к Юнги, кладя её ему на шею и притягивая ближе к себе. Они сталкиваются лбами, и Чонгук выдыхает ему в лицо - только прошу тебя, будь осторожным. - Волнуешься, принцесса? - Лицо старшего расплывается в улыбке, когда видит, как Чонгук прикусывает нижнюю губу, чтобы не съязвить. - Волнуюсь - признается Чон, тянясь своими губами к чужим. *** Джун смотрит на свои трясущиеся руки. Отец замечает его волнение, отворачивая от сына голову в сторону. - Успокойся. Голос строгий, требующий повиновения. Джун делает глубокий вдох, стараясь успокоиться. Он опускает свои руки по швам, поднимая взгляд вперед. Они стоят на границе двух враждующих с давних времён стай. Опасность совсем близко, сделаешь ещё шаг и окажется на чужой территории, несколько секунд - и ты труп. Труп, который больше ничего не сможет сказать. Труп, который больше ничего не сможет сделать. Труп, который больше не сможет обнять Тэхёна. На самом деле, он не боится смерти. Нет... Ему страшно представить глаза Тэхёна, когда ему скажут об этом. Ведь... Кроме них двоих здесь никого, и сколько прибудет врагов - неизвестно. Они оба знаю только то, что находятся в опасности. И ничего более... Если отец Джуна ещё может держать себя в руках, то младший готов выть от безысходности, ведь... Они буквально сегодня ночью были у северных и, возможно.... Когда три фигуры появляются в их поле зрения, Джун нервно выдыхает. Он знает... нет, он уверен, что они узнают его запах. К хорошему это точно не приведет. Зачем он вообще пошел спасать Чонгука? Джун прикрывает глаза, ведь ответ очевиден. Он сделал это ради Юнги - его лучшего и незаменимого друга. Он сделал это ради Тэхёна - его любви на всю оставшуюся жизнь. Ради них Джун готов на многое, даже если за это придется платить высокую цену. А все потому что он знает, что Тэхен будет до беспамятства любить его до конца жизни и отдавать себя ему без остатка. Все потому что он знает, что Юнги отплатит ему в троекратном размере, после чего Джун ответит тем же, а после снова Юнги, и так до бесконечности... Но сейчас нет ни времени, ни возможности поддаваться эмоциям. Ким младший делает ещё один глубокий вдох и поднимает полные решительности глаза на подходящих мужчин и... Как бы он не старался держаться непоколебимо, рваный и нервный выдох, слетевший с его губ, оказался достаточно громким, чтобы его услышали все присутствующие здесь. Такая реакция у него не на будущего мужа и его отца, а на третью личность. Личность стоящую рядом с ними, и очень хорошо известную ему. Ким Сокджин. У Джуна легкие спирает, когда их взгляды встречаются. Сокджин как-то тускло улыбается ему, и Джун непроизвольно задерживает дыхание на несколько секунд. Их отцы встречают друг друга крепким рукопожатием, что после делают и с сыновьями друг друга. Сокджин выглядит здесь лишним, но Джун даже представить себе в этот момент не мог, что он собирается сделать. - Я подумал над предложением вашего племянника Ким Чоныль. Оно кажется мне интересным, так что думаю, что лучше будет обсудить его в более подходящем месте. - Да, конечно. Никаких более слов не требуется для того, чтобы всем вместе повернуть в сторону деревни северняков. Возможно, было бы лучше и безопаснее привести их к себе, но не когда у них почти половина их стаи. Джун обводит взглядом вокруг, проверяя наличие посторонних. Странно, вожак северняков: и без сопровождения. Или... Он переводит взгляд на Сокджина, идущего рядом с ним. Тот перехватывает его, и Джун быстрее отводит глаза. Джин осторожно касается ладонью его плеча. Голова старшего склоняется к его. - Все будет хорошо - Джин говорит шепотом, но и этого достаточно, чтобы остальные метнули на них заинтересованный взгляд. Джун лишь хмыкает, но ничего не говорит, чтобы не привлечь к себе ещё больше внимания. Их проводят по улицам чужой деревни, которая уже отчасти знакома Джуну. Тот делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться. "Все будет хорошо... " "Конечно, же блять, хорошо, хен. Не тебе же выходить замуж за этого упыря, пока дома сидит мой любимый и желанный мальчик." Ему хочется выть от безысходности. Чужой дом довольно приветливо встречает их своим спокойным интерьером. - Присаживайтесь - хозяин дома приземляется в свободное кресло, в другое его сын - итак - начинает он, когда остальные усаживаются на диван - я не до конца могу понять вашу цель. Вы предлагаете заключить брак не между наследниками, а между вашим племянником и моим сыном? - Да, все верно - Джун поднимает глаза на Сокджина, тот мимолетно смотрит на него, улыбнувшись через силу - ваш сын является единственным наследником стаи, и жить к нам в деревню вы его, естественно, не отпустите. Мой сын тоже является прямым, но не единственным наследником. Сокджин-сын моего младшего брата, но он старше Намджуна и имеет возможность занять место вожака на равных с Намджуном правах. Моего с сына с детства готовили к тому, что он станет вожаком, поэтому я бы не хотел терять его из стаи, также, как и вы своего сына. - Хммм... Что скажешь, Ханель? - Мне без разницы. Намджун кривиться, когда слышит тон его голоса. Хочется прямо сейчас плюнуть ему в лицо, но он сдерживает себя. Ему нужно срочно успокоить свое бешено бьющееся сердце. - Значит на том и решим. Для меня тоже нет большой разницы: который из наследников твоей стаи станет супругом моего сына. - Неделя? - Да. Этого хватит. - Неделя на что? - Джун вздрагивает от собственного голоса, который выходит каким-то слишком хриплым и глубоким. - До брака - спокойно отвечает ему отец - Сокджин пока что будет с нами. - Да, конечно. Разговор выходит довольно коротким, но он буквально переворачивает жизнь Джуна с ног на голову. Хочется визжать от радости, но в тоже время... Сокджин... Зачем..? Старшие еще долго ведут разговор о чем-то своём, и Намджуну тоже надо бы послушать, но его мысли заняты совсем другим. Сокджин тоже сидит весь на нервах, судорожно перебирая пальцы рук и изредка проводя кончиком языка по засохшим губам. Намджун даже не успевает понять, как оказываются на крыльце собственного дома. Он переводит растерянный взгляд на отца, который похлопывает его по плечу и проходит внутрь дома. Образ Тэхена предстает перед глазами неожиданно, и он срывается с места, чтобы поскорее рассказать любимому вести, но останавливается на половине пути. У него еще есть одно незаконченное дело. Он стучит в дверь, хоть и знает, что ему можно войти и так. Дверь открывает именно тот, кто и нужен ему. Сокджин встречается его улыбкой, а после переводит взгляд за его плечо. Джун разворачивает голову, встречаясь взглядом с Юнги, стоящим позади него. Тот вяло приветствует их и сразу же начинает расспрашивать об подробностях встречи, и они, естественно, рассказывают ему, проходя в дом и усаживаясь на кухню. - Хëн.... Зачем? - Ну знаешь, я... Я просто - Джин смотрит в глаза брату и не знает, что ответить. Потому что он и сам не знает ответа на этот вопрос. Возможно, он просто хотел помочь брату и чувствовал вину, которой нет? Да, скорее всего, так оно и есть - я просто видел, как ты смотрел на Тэхена и... Он нравится тебе. Очень. И то, что ты сказал мне тогда, когда узнал о том, что тебя хотят выдать за Ханëля... - Черт, хен - Намджун срывается с места, задевая локтем свою кружку и разливая чай на стол - прости - он кидается к старшему в объятия, пригвождая его к стулу свои весом - и спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо... Юнги улыбается, мысленно ликуя с их примирения. Наконец-то весь этот цирк закончился. Наконец-то... Мин покидает друзей, заходя к себе в дом и начиная собирать вещи, которые пригодятся ему в течении пяти дней. Он встречается на кухне со злым отцом, который сразу же начинает отчитывать его за выключенный телефон и ночные похождения неизвестно где, да еще и никому ничего не сказав. Юнги не пытается оправдаться перед отцом, выкладывает ему все как есть, и родитель понимает, что его разрешения на то, чтобы остаться с любимым в больнице на пять дней сын даже не думал спрашивать. Он лишь вздыхает на все это, устало потирая переносицу и где-то на кончике сознания понимает, что его сын уже совершеннолетний и не должен спрашивать у него разрешения на что-либо. Это больно бьëт по нему, хочется попросить Юнги остаться, поспать в одной постели, чтобы поговорить до утра о каких-нибудь мелочах, не имеющих значения, как это было в далеком прошлом, когда его сын боялся спать один. Но он не делает этого, отпуская своего птенчика на волю. Сонель смотрит в след уходящему ребенку и понимает, что теперь он уходит во взрослую жизнь навсегда, и как бы он того не хотел, все равно не будет останавлить его, лишь тихо прошептав на последок: "Удачи, сынок". Старший закрывает входную дверь, навсегда прощаясь, но не забывая прошлое. *** Джун дергается во сне, просыпаясь. Темная и с невероятно длинными конечностями фигура стоит рядом с кроватью, и он с ужасом замечает её краем глаза, тут же поворачивая голову. Как и ожидалось - ничего. Он кладет голову обратно на подушку, на пару секунд прикрывая глаза. Намджун встречается с спиной спящего Тэхена, тянет к нему руку, крепко обхватывая его за талию таким образом, что бицепс оказывается зажат между телом младшего и кроватью. Он тянет Тэхена на себе, тот мычит сквозь сон, но не просыпается, следуя за ведомой рукой. Он переворачивается на живот, утыкаясь носом в шею старшего и закидывая руку на его плечо. Джун чувствует, как страх от приснившегося кошмара покидает его. *** Юнги намыливает чужую голову, стараясь не касаться швов на плече. Чонгук сидит перед ним полностью обнажённый, но он старается не смотреть вниз, чтобы не искушать себя ещё больше. Младший сам сидит весь красный, не поднимая на него взгляда. Юнги в какой-то момент не выдерживает этой гнетущей тишины и поворачивает его голову к себе за подбородок, накрывая чужие губы своими. Чон просто попросил помочь ему, так как его рука все еще далеко не в рабочем состоянии. Их выписали из больницы вчера вечером, и волосы Чонгука на тот момент были грязными и жирными, но сил на то, чтобы принять полноценную ванну не было ни у одного. Хорошо, что у отца Юнги еще не закончился отпуск и квартира полностью оставалась в их распоряжении. Мин отстраняется так же внезапно, как и притянул к себе младшего. Он проводит кончиком носа по его щеке, спускаясь ниже и останавливаясь на шее. Он глубоко вдыхает запах хвои, заполняет им свои легкие до предела. - Х..хен, перестань - голос Чонгука предательски дрогнул, на что Мин лишь усмехнулся оставляя поцелуй на его шее и отстраняясь. - Как скажешь, принцесса. Чонгук на это никак не реагирует, привыкнув за неделю к прозвищам, которые ему даёт старший. Он плавится от чужих рук, нежно массирующих кожу головы. Ему хочется прижаться к груди старшего, сидящего на коленях рядом с ванной, но он подавляет в себе это желание, ведь если он это сделает, то намочит его футболку. За последнюю неделю он так сильно привязался к нему. Юнги смывает пену с его головы, не забыв предупредить младшего закрыть глаза перед этим. Капельки воды касаются его кожи, плавно стекая вниз. Кажется Юнги начал ревновать младшего к воде. Черт. Он берёт с полки вихотку, выдавливая на неё банановый гель для душа, проводит ей по шее младшего, спускается на спину, проводит по груди и... - Сам! - Чонгук нервно выкрикивает, и Юнги на самом деле помыл бы его и в паховом месте без всяких лишних мыслей - дальше я сам, хен. Спасибо - он тянется к лицу Юнги, быстро чмокая его в губы и забирая вехотку из его рук. Мин выходит из ванной, оставляя Чонгука одного. Младший быстро домывается, сливает воду и натягивает на себя бежевую пижаму. Юнги лежит на животе, обнимая подушку и листая ленту в твиттере. Он не замечает младшего до того момента, пока он не плюхается рядом с ним, кладя голову на его оголенную спину. Чонгук проводит кончиком пальца по зажившей ране от стрелы на его плече. Чонгук расплывается в улыбке, когда прижимается губами к выступающим шейным позвонкам, посылая по телу старшего мурашки.