То, что слишком нужно мне

      POV Куроо       Уже прошел месяц, как мы с Кенмой не контактируем. За этим тщательно следит Кагари, не позволяя мне приблизиться к любимому даже на метр. Я уже привык к ее заскокам, да и она стала значительно меньше приставать. К сожалению, никто, кроме меня, не знает, какая Бацуба на самом деле. Иногда даже думаю, что она пошлее, чем я. Эта развратная шатенка не стесняется озвучивать свои грязные мыслишки прямо мне на ухо. В такие моменты на нас косо смотрят, а Кагари лишь ехидно ухмыляется подобной реакции.       Я выработал привычку запирать дверь на ночь, ибо Бацуба обязательно придет и попробует меня изнасиловать. Одного неполного раза было достаточно, чтобы каждый день перед сном поворачивать ключ направо в замочной скважине.       Сейчас я сижу в столовой и не могу отвести взгляд от Козуме. Как и он от меня. Эти «гляделки» начались еще с первой недели нашего «расставания». Каждый раз, когда смотрю Кенме в глаза, мне хочется плакать. В них отражается огромная грусть, от которой дыра внутри становится еще больше. Но оторвать взгляд не могу. Я привык видеть Козуме каждый день, а таким способом хоть немного успокаиваюсь, даже если больно. Он, похоже, чувствует себя так же.       Меня беспокоят действия Хайбы. Этот пугающий тип постоянно тусуется возле Кенмы и − что раздражает больше всего − не смущается ходить с ним за руку, обнимать и целовать. При всех. Словно издевается надо мной, маленький гаденыш. Знает же, что ему ничего не скажут.       Черт. Лев снова приперся и заигрывает с Козуме. Стакан с лимонадом в моей руке благополучно смялся, а оставшаяся жидкость пролилась на стол. Кенма на тот момент уже отвел взгляд и не видел этого. Он был занят Хайбой и смотрел на него с интересом. Это разозлило меня еще больше, поэтому я поднялся с места и ушел подальше от столовой. Кагари бросила непонимающий взор мне вслед, продолжив вытирать стол от лимонада.       Весь остаток дня я ходил как в воду опущенный. Тот случай с Козуме и Львом очень меня взбесил. Даже не знаю, почему, ведь такое приходилось наблюдать каждый день. Но именно сегодня я психанул, испортив тем самым себе настроение. А еще мне было жутко жарко. Когда я снял пиджак и закатал рукава рубашки, легче не стало. Бацуба сказала, что ей «холодно смотреть» на меня, но ее слова не дали эффекта.       Когда я пришел домой, жар усилился. Едва поев, потопал в свою комнату делать уроки. Кагари хотела как всегда присоединиться, но я закрылся прежде, чем она успела упомянуть об этом.       Задания были сверхсложными. Я не мог сделать даже японский, не говоря уже о геометрии с физикой. Из головы не выходил Кенма. Насколько сладкими были его губы при поцелуе, после оставляя во рту вкус молочного шоколада с орехами. Как он извивался подо мной, когда я задевал простату. Каким привлекательным было его лицо во время секса. Со сколькой страстью он отдавался мне. Хочу пережить это еще раз.       Я даже не заметил, как начал дрочить. Моя рука в зверском темпе двигалась вверх-вниз, периодически поглаживая головку. Но этого было мало. Я взял яички, сжимая и переминая их пальцами. С члена потекла смазка. Ладонь снова огладила головку, а изо рта вырвался первый стон. Надо быть тихо, проблемы мне не нужны. Я закусил губу и продолжил свое занятие. Пальцы касались каждой вздутой вены, принося еще больший кайф. Темп снова увеличился, и я откинулся на спинку кресла, подкидывая бедра навстречу своей руке. Из-за большого потоотделения футболка противно прилипала к спине, но отнюдь не отвлекала. Всего несколько быстрых движений ладонью, и я кончил себе в руку.       Только сейчас ко мне пришло осознание происходящего. Я дрочил, представляя Кенму в разных развратных позах. До сегодняшнего дня получалось держаться, но почему-то я сорвался. Ну, хотя бы жар отступил. Я вытер руку салфеткой и пошел в ванную. К счастью, никто не встретился мне на пути, так что можно было вздохнуть с облегчением. Закрыв за собой дверь, я включил воду и начал мыть руки. Вдруг на правом запястье стало проявляться что-то странное. Закончив с обыденным делом и закрутив кран, я не переставал пялиться на не до конца появившуюся метку. Пока что был виден лишь непонятный прямоугольник, еще больше вводя в ступор.       Я решил вернуться в комнату и продолжить делать домашнее задание. Но хер там. Меня снова бросило в жар, ноги стали ватными, а пошлые мысли о возлюбленном заползли в голову. Кое-как дойдя до своей комнаты и заперев дверь, я завалился на кровать. Отвлечься никак не получалось. Мысли о Кенме не давали покоя, а внизу живота опять приятно потянуло. Не успел я достать салфетки, как в дверь постучали.       − Хей, Тецуро, − это был Нии-сан, − что с тобой? Твой запах не дает покоя даже мне, а Кагари так вообще с ума сходит.       − Ась? − прохрипел я. − Я просто себя неважно чувствую.       − Ясно, − ответил он, вздыхая. − Открой дверь.       Я еле-еле добрел ко входу и пустил брата внутрь. Как только Нии-сан вошел, его ноги подкосились, и он оперся о дверной косяк, чуть не упав. Брат, офигев от случившегося, приказал мне лечь на кровать и ничего не делать, пока мама не вернется. Сам он удалился, бубня что-то нечленораздельное себе под нос.       Я остался наедине со своими мыслями. Воображение опять нарисовало в голове обнаженного Козуме. Мои руки потянулись к возбужденному члену, но я вовремя остановился. Нельзя этого делать. Нужно держать себя в руках и не давать возбуждению брать верх. Отвлечься… надо постараться отвлечься… думать о другом… точно! Я посмотрел на свое запястье. Прямоугольник теперь напоминал плиточку шоколада, но было видно, что метка еще не полностью проявилась.       Рассматривание запястья и мысли об отметине отвлекли меня и отправили в царство Морфея. Во сне я брал Кенму в разных позах и местах, грубо и страстно. А тот не был против, отдаваясь мне на все сто процентов.       Проснулся оттого, что кто-то тормошил меня за плечо. Я увидел маму. Она обрадовалась моему пробуждению и сообщила, что дала мне какие-то подавители, дабы облегчить гон. Еще сказала, что пока это не прекратится, я буду сидеть дома. Данное не могло не радовать. Я поблагодарил ее и из-за действия таблеток в скором времени уснул.       Целую ночь сны о Кенме не прекращались. На утро у меня был каменный стояк, поэтому пришлось быстро передернуть в комнате. После данной «процедуры» я выпил подавители и хотел было пойти на кухню завтракать, но Нии-сан принес мне еду в постель, сказав оставаться у себя.       Вспомнив о метке, я посмотрел на запястье и увидел возле плиточки шоколада нечто похожее на бокал. Блядь, почему эта отметина проявляется настолько медленно? Мне уже не терпится увидеть ее в цвете. Я, конечно, в курсе, что метка появляется только после шестнадцати лет от прикосновения к соулмейту, но не знаю точно, кто это мог быть. Так как скорость ее возникновения зависит от состояния истинных, самым правдоподобным является Кенма. А может, и нет. Потом будет ясно.       Поначалу все было хорошо. В жар меня не бросало, фантазия не шалила, и я смог закончить вчерашнюю домашку. Но действие подавителей подходило к концу. Я это почувствовал и сразу проглотил одну таблетку. Однако она не подействовала, а возбуждение постепенно накрывало. В штанах снова стало тесно. Я, рискнув, выпил еще одну таблетку. Бесполезно. Воображение разыгралось, у меня перед глазами опять появился Козуме, прижатый к стенке. И началась «адская дрочильня».       За целый день я выпил всю пластинку подавителей, но они не помогали. Так как дома никого не было, можно было не стесняться и стонать в весь голос, получая больше удовольствия. Когда Бацуба младшая вернулась из школы, то захотела наведаться в мою комнату, однако ее попытки были с треском провалены. Вечером пришла мама, и мне приходилось строить из себя паиньку, дабы она в дальнейшем думала, что я − сама невинность.       После того как во всем доме погас свет, держать себя в руках стало просто невозможно. Мне уже было похуй на все, что будет потом. Я хочу Кенму. Прямо сейчас. У меня больше нет сил терпеть.