winter bear

Тэхён облизывает ярко накрашенные цветом вишни губы, хищно ухмыляется. — Скучаешь? — омега состраивает до нельзя милое выражение лица, подходя к полному мужчине, сидящему в вип-зоне клуба, где практически не слышно музыки. Такие используют для нескольких вариантов: секс, наркотики, переговоры. — Теперь уже нет, — этот мужчина, Чхве Юнхёк, гаденько ухмыляется, кладя руку на аппетитное бедро омеги и манит к себе. — Ты же меня развлечешь, верно, куколка? — Куда он лапу свою загребущую положил, — слышит Тэхён шипение себе в ухо и мысленно цокает. — И ты! Не флиртуй так явно! — Чонгук, — следом слышится строгий голос Намджуна, — он на операции. Больше я тебе не дам садиться за микрофон, ревнивец блин. Нашёл время. — Да, я здесь за этим, — Ким кивает, вновь мило улыбаясь, и садится на левое колено Юнхёка, чувствуя как тот кладёт руку на его талию и опускает её чуть ниже, устраивая в итоге на бедре. — Какой ты очаровательный малыш, — мужчина проводит грубыми пальцами по его лицу, задевая губы, а после убирает несколько прядей ему за ухо. — Спасибо, — воркует Тэхён, чувствуя тошноту от этих действий. Его вот так может касаться только один альфа. — Зови меня папочкой, идёт? — альфа приподнимает вопросительно брови. — Я бы хотел быть папочкой для такой очаровательной крохи. Уверен, твоё тело такое же великолепное, как и твоё лицо. Ты бы хотел, чтобы я стал твоим богатым покровителем, а? Ты же сюда за этим ходишь, верно? — Верно... папочка, — Тэхён тянет улыбку как может. — У этого малыша только один папочка, так что отвали, — снова слышит он рычание на ухо. Чертов Чонгук. — Если Тэхён провалит операцию из-за твоей ревности - тебе конец, Чон Чонгук! — ругается уже Юнги, шипя словно разозленный котёнок. Немудрёно. На седьмом месяце беременности его бесит все, кроме его альфы. Хотя и тот тоже. Юнхёк говорит ему ещё что-то, пока в помещение не входят ещё несколько мужчин, несколько младше самого Чхве, с парой увесистых чемоданов. — Он тут будет? — один из них явно удивлён присутствию Тэхёна, на что Юнхёк отмахивается. — Такие омежки существуют только для одного, верно? — он гадко ухмыляется, шлёпая Кима по ягодице. — Думаешь, у этой куколки хватит мозгов что-то понять? Мужчины заметно расслабляются, посмеиваясь вместе с Чхве, и садятся напротив него, доставая какие-то бумаги. Тэхён придаёт лицу скучающий вид, надувая губы и ерзая на коленях альфы, всем видом показывая, что хочет, чтобы это быстрее закончилось. На самом деле, это, конечно, так и есть - он хочет скорее в объятья к Чонгуку и приготовить с ним ужин. Вернее, Чонгук будет готовить, а он больше мешать, но это не так уж и важно. Но он понимает, что эта операция - чертовски важная. Несколько человек с их отдела, возможно, даже повысят, но точно всем выпишут премию. — Тэхён, повернись чуть вправо, плохо видно бумаги, — говорит Юнги и Тэхён делает то, что сказано, позволяя камере, закреплённой на воротнике, записывать все, что нужно. Как, собственно, и петличке на штанах. Он здесь сейчас - отвлекающий манёвр и красивая картинка. — Ещё немного, куколка, и я отвезу тебе к себе. Или можем остаться тут, — скалится мужчина, кладя одну из рук на внутреннюю сторону бедра Тэхёна, и ведёт ей чуть выше, когда его окликает один из собеседников, и он вновь отвлекается. Ким бесшумно выдыхает. — Единственное место куда ты сегодня поедешь - в тюрьму, — снова бормочет Чонгук. Омега согласно усмехается. — Осталось недолго, детка. Тэхён весь подбирается, когда мужчины достают чемоданы, открывая сначала один, а затем и второй - в обоих наркотики. Абсолютно разные - от лёгких до тяжелых. И большинство из них пошли бы по рукам школьников. — Деньги будут на вашем счету в течении получаса, — Юнхёк довольно облизывается, протягивая руки к чемоданам. — Тем будет лучше для тебя. Ты знаешь, что мы делаем с теми, кто опаздывает, — скалится тот, что вёл в основном переговоры, и встаёт со своего места, забирая бумаги. Но они не успевают выйти - в помещение вваливаются люди в масках, а именно - коллеги Тэхёна, отчего тот вскакивает с колена ничего непонимающего мужчины, за секунды скручивая его. — Вы задерживаетесь по подозрению в покупке и сбыте наркотиков, а также нескольких убийствах, — бормочет Ким, застегивая наручники. — Вы имеете право хранить молчание, все сказанное вами может использоваться в суде. — Ах ты маленькая сука, — кричит зло мужчина, пытаясь освободиться. — Дрянь. — Как видите, у меня все же есть мозги, — ухмыляется омега, окидывая взглядом помещение и замечая, что тех троих тоже уже скрутили, как и всю их охрану внизу. В этот раз без происшествий, какое счастье. — А вот у вас их, господин Чхве Юнхёк, похоже нет. — Да вы знаете, какие у меня связи? — словно свинья визжит тот, когда Тэхён передаёт его в руки других ребят. — Твои связи уже тоже на допросах, — все, что напоследок говорит ему Ким, после выдыхая и стирая рукой помаду с губ. Как она надоела. — Тэхён, Тэхён, Тэхён, — как ураган подбегает к нему Чонгук, когда он уже спускается на первый этаж, и крепко обнимает. — Ты в норме? Все хорошо? Он не сделал тебе больно? — Скорее уж я ему, — ухмыляется омега, позволяя себе полностью расслабиться в родных руках. — Будут гнить до самой старости, если не убьют раньше. — Мы будем требовать самую высокую меру наказания, — кивает Чон, втягивая запах своей пары в изгибе шеи, где он самый чистый и без примесей. Внутренний альфа успокаивается. — Хотя бы за то, что он тебя лапал, мудак. — Мой ревнивец, — мурлычет Ким, чуть отстраняясь и оставляя поцелуи на носу Чонгука. — Поехали домой? Я так устал, хочу ужин от тебя и много поцелуев, — он вновь показательно дует губы, топая ногой. — Пойдём, солнце моё, — Гук кивает, улыбаясь, и ведёт омегу к выходу, по пути рассказывая о том, как сегодня умудрился накосячить Чимин перед своим беременным омегой, и клятвенно заверяет, что когда сам Тэ будет беременный, он будет паинькой. Тэхён на это лишь хмыкает, ничего не отвечая. Если так, то Чонгуку стоит начинать быть прилежным уже сейчас.