Страдание с первого взгляда

      Бард влюбился в него с первого взгляда. Встретив ведьмака в таверне, Лютик не сразу его узнал. О Геральте из Ривии ходило много слухов, но тогда бард увидел лишь красивого мужчину, который, почему-то, не обратил никакого внимания на его выступление. Лютик узнал в нем известного охотника на чудовищ, лишь подойдя ближе: белые волосы, нечеловечески желтые глаза, рядом на скамье лежали два меча – можно было безошибочно сказать, что это тот самый ведьмак. Сердце барда пропустило пару ударов, когда Геральт посмотрел на него.       С того самого момента Лютик не мог найти в себе силы ни на минуту забыть о «Белом волке», поэтому пошел за ним, решил, что даже, если ничего этим не добьется, то хотя бы просто будет рядом. Он не отказался от своего решения и тогда, когда получил кулаком в живот, и когда их поймали эльфы, что бы ни происходило, бард всегда оставался рядом. Геральта это, кажется, только раздражало, можно было даже сказать, что ведьмака бесило само существование Лютика, но на самом деле избавиться от него он не сильно старался. Бард остался рядом, и когда в жизни его прекрасного охотника на чудовищ появилась не менее прекрасная Йеннифер. Конечно, Лютик прекрасно знал, что Геральт натурал, но тот всегда был одиночкой. Теперь же по сравнению с прекрасной Йен бард чувствовал себя жалко. Но, несмотря на все трудности, Лютик всегда оставался рядом с Геральтом, чем приносил ему немало проблем. Бард всегда легко влюблялся, но обычно так же легко остывал. Этим он был похож на щенка, который искренне и самозабвенно любит каждого, кто гладит его и треплет под ушком. Но в этот раз все было по-другому: ведьмак был к нему холоден, но чувства Лютика не остывали, а только крепли с каждым днем. Он привязался к Геральту, а тот привязался к нему: по крайней мере бард на это надеялся. В его сердце всегда оставалась вера в лучшее, огонек, который затушить было почти невозможно. Это была всепоглощающая любовь к жизни, которая прогоняла из его головы все темные мысли, не оставляла места отчаянию.       Но, как оказалось, ничто не вечно: даже самых сильных людей, от которых просто веет позитивом и жизнерадостностью, можно сломать. И Лютик сломался. Его полностью опустошили слова Геральта. - Черт тебя дери, Лютик! Почему всякий раз, как я окажусь полностью в дерьме, ТЫ накидываешь сверху!? – Ведьмак был в ярости, хотя бард ничего не сделал. - Ты сейчас не прав… - Ребенок-неожиданность, джин – все вот это. Теперь я лишь одного прошу от жизни: чтобы она спровадила тебя подальше от меня!       Лютик не знал, что ответить. Конечно, Геральт его даже другом никогда не называл, но это было уже слишком. Слишком больно, обидно и несправедливо, да, бард действительно не был подарком судьбы, но он ведь старался. Все так и закончится? - Ясно… Аа… - Лютик пытался подобрать слова, ответить хоть что-нибудь, лишь бы не показать, что он сейчас чувствует на самом деле. – Ну ладно… Я от других узнаю, чем все закончилось. Бывай, Геральт.       Ведьмак стоял к нему спиной и даже не обернулся на прощание. Глаза защипало от накатившихся слез, Лютик еле нашел в себе силы просто уйти, ноги подкашивались, а голова кружилась, но теперь показать свою слабость перед Геральтом казалось хуже смерти. Сейчас он уже не мог остаться, видимо, ведьмак действительно его ненавидел. А ведь Лютик был счастлив просто идти рядом с ним, играть на лютне и наслаждаться каждой минутой. Пусть от долгой ходьбы болели ноги, за каждым поворотом поджидали монстры, мечтающие его сожрать, но ведь рядом был Геральт.       Теперь Лютик не знал куда идти, теперь все было так, как раньше, до встречи с охотником на чудовищ, но чувства никуда не исчезли. Бард не знал, как лечить разбитое сердце, ведь обычно это он разбивал сердца красивеньким девушкам, а сам продолжал сочинять баллады и играть на лютне, как ни в чем не бывало. Справиться с изнуряющей болью было непосильно сложно, алкоголь помогал ее заглушать, но не избавлял окончательно. К тому же деньги быстро заканчивались, бард играл в кабаках и тавернах, а публика там была совершенно неблагодарная.       Через какое-то время стало легче, не зря говорят: время лечит. Но на сердце остался осадок из печали и грусти, напоминающий о той оглушающей боли, что разрывала сердце барда. О ней же напоминали шрамы на запястьях, кроме того, это было напоминанием о его слабости. Шрамы Геральта все были получены в бою, каждый из них означал победу, шрамы Лютика означали лишь поражение.

***

      По подсчетам Геральта прошло около пяти лет с того момента, как он вновь смог наслаждаться тишиной в своих странствиях. Не то чтобы он скучал по надоедливому голосу барда, но каждый раз, слыша звуки лютни, он оборачивался, надеясь увидеть знакомое лицо. И каждый раз, увидев кого угодно, кроме Лютика, ведьмак думал: «какая удача!» - а на душе, тем временем, становилось тоскливо. Он бы никогда не признался себе, что по-настоящему скучал, поэтому начал заставлять себя игнорировать знакомое звучание музыкального инструмента или даже похожие голоса. Но «тот самый» голос Геральт узнал бы из тысячи, и не потому, что у ведьмаков хорошо развит слух, а потому что, когда Лютик начинал петь, все вокруг замирало и сердце начинало биться быстрее, Белый волк игнорировал это, когда бард путешествовал с ним. Но сейчас чувства легли на душу грустным воспоминанием и никак не хотели уходить.       День был солнечный и теплый, такими люди обычно наслаждаются, загорая на солнышке, но Геральт под вечер уже ненавидел этот день. Под палящим солнцем ходить в броне было не очень приятно, а сражаться тем более. После таких похождений воняло от ведьмака знатно и, вернувшись в таверну, он побоялся распугать всех вокруг своим запахом, будто его угрюмого лица для этого было мало. После кружки эля настроение немного улучшилось, Геральт прикрыл глаза, стараясь расслабиться. Он по привычке сидел в дальнем углу, чтобы никому не мешать, да и ему самому здесь было уютнее: никто не шумел и даже чья-то игра на лютне здесь слышалась тише. Геральт надеялся, что все беды на сегодня кончились, но как же он ошибался.

***

      Для своих выступлений Лютик всегда выбирал место, которое было бы видно из любого конца помещения, будь то кабак, таверна или дворец. Он хотел, чтобы его видели все и даже, если очередная баллада не понравится его слушателям, хотел, чтобы не понравилась всем, ведь хоть так, но его должны были запомнить. В этот раз он сидел на небольшой табуретке и исполнял одно из своих старых сочинений. Оно в свое время не имело огромного успеха, но в него бард вложил больше чувств, чем во все остальное, что он писал. О чем на самом деле эта баллада знал лишь Лютик, слова не рассказывали всего, лишь музыка передавала его грусть, она несла в себе скорбь и печаль. Обычно заканчивалось это тем, что в него кидали что-нибудь, лишь бы он «прекратил играть эту нудятину». Конечно, все любили веселые песни о приключениях и счастливой любви, но Лютик убедился в том, что это всего лишь несбыточные мечты, мало кому удается прожить действительно счастливую жизнь.       В этот раз в барда не успели бросить ни одного куска хлеба или обгрызанной кости, он перестал петь, когда глаза заметили за одним из столов знакомую фигуру с длинными белыми волосами. Ведьмак сидел к нему спиной и Лютик надеялся, что тот его не заметил. Может быть это трусость, но он решил, что лучше просто сбежать, несмотря на то, что очень хотелось подойти и хотя бы посмотреть в глаза тому, кого он не видел столько лет. Лютик подумал, что лучше бы они вовсе больше не встречались, чем так. Ведь такая неожиданная встреча и очередное прощание принесет лишь боль. «Ну, нет, и так хватило» - Бард поджал губы и быстро направился к выходу, мечтая быть незамеченным. Вся эта ситуация казалась сейчас абсурдной и Лютик, только выйдя за дверь, начал жалеть, что ушел. Но вернуться было страшно, он боялся просто находиться в одном помещении с Геральтом, ведь мог не сдержать свои эмоции. Бард не хотел, чтобы ведьмак знал о его чувствах, никому от этого лучше бы не стало. Лютик завернул за угол таверны и уселся прямо на землю. Уйти он был не в силах так же, как и вернуться.       Через пару секунд скрипнула дверь, и Лютик испугался еще сильнее. Увидев же перед собой Геральта, бард подпрыгнул на месте и быстро поднялся на ноги. - А-а, привет. Давно не виделись. – Лютик отвел взгляд, пытаясь скрыть смущение, он ведь минуту назад хотел просто сбежать. - Привет, Лютик. – Геральт был, как всегда, немногословен, а бард впервые в жизни не знал, что сказать. - Как ты тут оказался? Опять какое-то задание? Интересно кого в этот раз просили убить, помню, я тут недавно встретил… - Лютик откровенно нес какой-то бред, потому что терпеть не мог неловкие паузы. А из головы, тем временем, не выходил вопрос: зачем Геральт пошел за ним, даже если заметил, мог бы остаться в таверне, он ведь не хотел его больше видеть, так зачем все это.       Ведьмак прижал Лютика к стене, закрывая ему ладонью рот. - Да заткнись ты уже, - Несмотря на грубость и твердый голос, Геральт не выглядел злым, скорее он был чем-то обеспокоен. – У тебя все в порядке? Слышать такое от самого мясника из Блавикена было странно. Геральт отпустил Барда, слегка обмякшего в его руках. Лютик знал, что друг заботился о нем, ведь каждый раз попадая в передрягу, он оставался спасенным храбрым охотником на монстров. Но Геральт никогда не интересовался, как бард себя чувствует, всегда был груб и холоден. - Да… Да, все замечательно, все по-старому. - Лютик врал, но что еще можно было сказать при встрече старому другу. А другу ли? Тем более бард был смущен и напуган внезапностью происходящего. Геральт был слишком близко: его завораживающие глаза, невероятные скулы и губы, которые хотелось поцеловать. Лютик не видел его пять лет, а он совершенно не изменился, лишь слегка отросла борода, что делало его еще более привлекательным. - Хорошо. – Геральт отошел на пару шагов назад и задумчиво отвел взгляд. Видимо, он не знал, о чем вообще собирался говорить. Как обычно, действовал, следуя каким-то своим ведьмачьим инстинктам.       Лютик не ждал, что тот извинится, поэтому лишь хмыкнул, подумав об этом. Он опустил взгляд, печально улыбнувшись, потому что сердце вновь билось слишком быстро, совсем, как раньше, когда они путешествовали вместе. Каждый раз, когда Геральт смотрел ему в глаза, все внутри будто переворачивалось и ускоряло свой ритм, бард не чувствовал такого уже давно. - Та песня - она очень грустная, необычно для тебя. – Ведьмак впервые высказался о творчестве барда и тот удивленно на него взглянул. - Да… Это про одну девушку, которая меня бросила, такое действительно исключительное явление. Но я же не совсем бесчувственный. А ты столько всего пропустил… - Я думал, ты девок, как перчатки меняешь, - справедливо заметил Геральт, любому, кто был знаком с бардом хотя бы пару дней, было бы понятно, что это сказочная ложь. И не то, чтобы его не могла бросить девушка, а то, что барду это разбило сердце, и он так открыто сказал о своей неудаче. - Ну, та была особенная, знаешь, таких я больше не встречал… - Встретившись взглядом с Геральтом бард покраснел и запнулся, ему даже показалось, что ведьмак что-то подозревает. Нет, врать и приукрашивать Лютик умел в совершенстве, отличить от правды все домыслы в его историях не умел никто. Никто, кроме Геральта, бард успел позабыть, насколько у того проницательный ум и скрыть истину от него бывало действительно сложно. Вот только в чувствах ведьмак не разбирался от слова совсем. За время, проведенное вместе с Лютиком, он так и не заметил его чувств, а ведь бард даже не пытался их скрывать. - Я уезжаю, завтра утром, если хочешь, можешь со мной. – Геральт сказал это, как будто они не виделись не пять лет, а всего неделю. И никаких извинений, ничего лишнего. Он направился обратно в таверну, а Лютик замер на месте, пытаясь осознать и принять эти простые слова его старого друга, сказанные, как будто были чем-то обыденным и абсолютно непримечательным.       Лютик сорвался с места и догнал Геральта уже в таверне, радостно светя своей улыбкой. Он решительно прогнал всю боль из своего сердца, как пес, которого выгнали жить на улицу, но почему-то решили впустить обратно домой, не тая обиды и даже не думая о том, что снова может остаться один без крыши над головой. Геральт попросил хозяина дать им комнату на двоих, и бард забыл, что хозяин таверны обещал ему комнатушку за то, что он играет для гостей. Казалось, что теперь все будет, как раньше, но глубоко в душе Лютик понимал, что это невозможно, ведь он не сможет сдерживать свои чувства, он слишком многое пережил, ему было слишком больно и страх пересилит то счастье, которое накрывает его сейчас.       В комнате стояла одна большая кровать, даже если оставались комнаты с раздельными кроватями, любой расчетливый хозяин предпочтет их попридержать. Геральт слишком вымотался за этот день, поэтому ему было плевать на то, какая в их комнате кровать. А Лютик раньше бы безгранично обрадовался такому повороту событий, однако сейчас был только смущен. Он завалился на кровать, не снимая одежды, и отвернулся к краю. Хотелось поговорить о чем-нибудь, но время, проведенное без Геральта, несло в себе лишь боль и разочарование. Он даже за девушками почти перестал бегать, хотя пара историй все же была, но разве это было сейчас важно. Ведьмак разделся по пояс и лег рядом, он явно наслаждался необыкновенной тишиной рядом с Лютиком. - Знаешь, столько всего произошло. Одна девушка, ну, такая красотка, и ей очень нравились все мои баллады… - Бард все-таки начал рассказывать одну из своих многочисленных историй. Если бы он умел лежать молча, то не был бы Лютиком. - Завались. – Отозвался ведьмак с другого конца, и, к его удивлению, бард действительно замолчал. Геральт перевернулся на бок и уставился на спину Лютика и его слегка взъерошенные волосы. - Ты меня ведь снова прогонишь. – Бард сверлил взглядом стену, не в силах повернуться. - Возможно. – Геральт не привык бросать обещаний на ветер, поэтому не мог ответить по-другому.       Лютик тяжело вздохнул и слегка вздрогнул. Геральт этого не видел, но по щекам у барда бесшумно катились слезы. Лютик был не в силах сопротивляться эмоциям, он боялся, что все снова повторится. Он просто лежал и беззвучно всхлипывал, надеясь, что ведьмак этого не заметит. - Лютик. – Геральт потянул его за плечо на себя, а бард был не в силах сопротивляться. Он смотрел в глаза, желтый цвет которых был различим даже в темноте, сквозь пелену слез. Под этим выразительным взглядом Лютик чувствовал себя беспомощным, поэтому даже не попытался закрыть лицо руками.       «Я весь в твоей власти» - буквально говорило то, как бард смотрел на Геральта. И ведьмак это понял, он наклонился и нежно поцеловал Лютика, как будто тот был хрустальный и мог легко сломаться. Бард всхлипнул и задрожал под Геральтом, не от страха, а от того, что его сердце просто разрывалось от чувств. - Не уходи. Пожалуйста, не оставляй меня. – Его голос звучал, как мольба о помощи. И Лютик вправду не выдержит, если снова останется один. Геральт смотрел на него сверху, тяжело дыша, и понимая, что теперь и он сам не сможет уйти. - Хорошо. – Ведьмаки не кидают слов на ветер, они всегда держат слово, поэтому теперь то, что между ними происходит – это клятва. Обещание, что Геральт не оставит своего барда, что бы не случилось.       Лютик счастливо улыбается, хотя по щекам все еще катятся слезы. Он выгибает шею, когда Геральт снова целует его куда-то в подбородок. Все вокруг плывет, как во сне и Лютик зарывается руками в волосы ведьмака, чтобы почувствовать, что тот реален. Геральт расстегивает его рубашку, проводит ладонями по гладкой груди барда. Лютик сам подается вперед, навстречу мозолистым рукам, прижимаясь к нависающему над ним голому торсу. Он вытаскивает руки из рукавов, освобождаясь от верхней одежды, но вспоминает о шрамах на запястьях и прижимает руки к себе. Бард не хочет, чтобы Геральт увидел их или случайно почувствовал, ему стыдно за свою слабость, и он боится, показать ее. Ведьмак проводит одной рукой по его волосам, стараясь успокоить, другой аккуратно берет за запястье и проводит по нему большим пальцем. Он целует Лютика, как бы говоря, что тот может показать ему все, что он примет его любым. Бард расслабляет руки, а по его щекам снова стекают слезы. Геральт целует его в уголки глаз, собирая соленую влагу. Он ни с кем раньше не обращался с такой нежностью и трепетом, потому что никого не боялся потерять так сильно, как теперь боится потерять Лютика.       Бард развязывает шнуровку на своих штанах, оставаясь в одном нижнем белье, которое не скрывает его возбуждения. Он приподнимает бедра, упираясь в такой же твердый стояк Геральта и приглушенно стонет. Ведьмак опускает на член Лютика ладонь и делает несколько плавных движений, другой рукой он стягивает свои штаны сразу с нижним бельем. Бард замирает при взгляде на достоинство Геральта, которое было весьма внушительных размеров. - Я, конечно, догадывался, что у тебя большой, но чтоб настолько! – В следующие несколько секунд Лютик тает от удовольствия, не в силах добавить что-то еще. В ответ ведьмак лишь негромко рычит и целует барда, прикусывая губу. Он накрывает своими длинными грубоватыми пальцами оба члена и начинает дрочить постепенными уверенными движениями. Лютик всхлипывает от удовольствия, приподнимая бедра навстречу ласкам возлюбленного. Оба мужчины тяжело дышат, наслаждаясь каждой секундой, бард даже не пытается сдерживать стоны, несмотря на то, что в соседних комнатах могут быть люди. - Трахни меня, пожалуйста, Геральт, - у Лютика слетают все ограничители, которые раньше хоть как-то сдерживали его желания. Его взгляд, как и у ведьмака, был мутным от удовольствия, они не видели ничего вокруг, их мир заканчивался там, где кончались стоны и их разгоряченные тела. – Пожалуйста…       Геральт раздвинул ноги Лютика чуть шире и провел пальцами между его бедер. Бард чуть ли не скулил от желания почувствовать член Геральта внутри себя, но под рукой у них не было ни масла, ни чего-либо еще, что облегчило бы осуществление этого. Ведьмак слегка подался вперед и запустил пальцы в рот Лютику, заставляя того застонать и закатить глаза. Бард провел по ним языком, запуская дальше, подавляя рефлексы организма, не пускающие в глотку посторонние предметы. Это зрелище было таким возбуждающим, что Геральт с трудом заставил убрать пальцы и заменить их языком, стараясь почувствовать то же самое. Проведя ладонью между бедрами барда, он вошел в него сначала лишь одним пальцем, раздвигая стенки узкого отверстия. Лютик задрожал под ним, обхватывая ногами его спину. Геральт постепенно добавлял пальцы, а бард с каждым разом стонал все громче и чуточку развратнее. Наконец подготовив его, ведьмак слегка отстранился, опуская на Лютика свой пронзительный взгляд. Бард затаил дыхание и Геральт толкнулся в него первый раз, не сильно, но резко. Лютик вздрогнул от этих ощущений и издал прерывистый стон. Еще несколько движений внутри и бард протяжно застонал от удовольствия, откинув голову назад. Войдя в Лютика до основания, Геральт и сам не удержался, издавая звук похожий на рычание зверя поймавшего свою добычу. Еще несколько движений и оба подходили к развязке, ведьмак сжал в кулак член барда, помогая тому кончить. Лютик задрожал и бессильно опустился на кровать, изливаясь в руку своему любовнику. Продолжая двигать бедрами навстречу Геральту, он прикрыл глаза, от наслаждения. Еще несколько толчков и ведьмак упал сверху, не торопясь выходить из Лютика. Оба были готовы пролежать так вечность, прижавшись, друг к другу, просто ни о чем не думая. Все-таки найдя в себе силы на одно движение, Геральт откатился на кровать, давая барду дышать полной грудью, и обнял его со спины.       Лютик проснулся, когда солнце уже светило в окно, но Геральт, игнорируя это, продолжал мирно посапывать. В голове у барда все перемешалось и казалось каким-то нереальным. Он повернулся к ведьмаку лицом, желая убедиться, что все это правда. На лицо Геральта падали пряди его белых волос, лицо было спокойным и уголки губ даже слегка заметно улыбались. Лютик хмыкнул и тоже улыбнулся, ему хотелось, чтобы этот момент длился вечно. - Я люблю тебя, - прошептал бард, испытывая судьбу, он надеялся, что Геральт крепко спит и не услышит его, потому что все еще не верил, что это взаимно. - Заткнись и спи, - промычал ведьмак, и сердце Лютика в этот момент вздрогнуло. – Я тебя тоже.