Недовольство

      — Блядство.       Джефф смачно плюет на асфальт и делает новую затяжку пятой за вечер сигареты. Нервы ни к черту. А если ещё вспомнить, что раньше он курил максимум один раз в месяц, то можно удавиться.       Алкоголь ударяет в голову, отчего в глазах все немного плывет. Мужчина облизывает горькие от виски и табака губы и решает, что обойдется без такси.       Вечер по-летнему теплый и уютный. На задворках сознания вертится какая-то надоедливая попса, слова которой напрочь не вспоминаются.       Джефф не помнит, когда в последний раз ему было так хорошо и хуево одновременно. Да и напивался так он очень давно. Но сейчас вся жизнь трещала по швам, на работе был полный застой, и ему показалось, что алкоголь поможет хоть каплю повеселиться и расслабиться. Какая-то девушка, шлюховатого, по мнению полицейского, вида, довольно долго обхаживала его в баре, строя глазки и обворожительно улыбаясь. Но один взгляд на ее смазливое личико, размалеванное тонной штукатурки, вызывало рвотный рефлекс, и Джефф грубо послал ее.       В конце пустой улицы, плохо освещенной фонарями, показалась чья-то фигура. Полицейский сщурил глаза, но картинка отказалась собираться в одно целое, поэтому он просто продолжил идти, затягиваясь наполовину скуренной сигаретой. Человек приближался, и ближайший к мужчине фонарь выудил копну рыжих волос, собранных сверху в пучок.       «Рыжая…"-подумал Джефф, — «Терпеть не могу рыжих».       Через пару секунд ему в лицо смотрели знакомые зелёные глаза. В них плескалось явная язвительность, отчего мужчине оставалось лишь мысленно простонать от внезапного узнавания.       — Капитан Джефф? Не думала, что вы любитель поздних прогулок.       Голос был тоже знакомым. Не менее знакомые губы улыбались и сексуально надували розоватый пузырь из жвачки, от которой несло вишней.       — Твою мать, актрисулька? — голос был хриплым, и мужчина поморщился. — Не боишься светить своей рыжей головкой в такой час?       Девушка недовольно нахмурилась, скрестив руки на груди.       — Не твое дело, капитан, — она вдруг сузила глаза и перевела взгляд на сигарету, зажатую между пальцев визави. — Я думала, ты весь из себя такой правильный. В рот не берешь.       — Клянусь, мне так жаль, что я не оправдал ожидания очередной… — он не стал продолжать, лишь довольно улыбнулся и в очередной раз затянулся. — Шла бы ты домой, пока тебя не ограбили и изнасиловали.       — Ох, ну что же вы, я же с капитаном полиции сейчас нахожусь. Должно быть, я в полной безопасности, — Эмма смахивает со лба рыжую прядь. Очередной розоватый пузырь лопается, покрывая ее губы розоватой пленкой. Она лениво отправляет жвачку в мусорный бак.       — Ох, детка, ошибаешься.       Джеффу внезапно становится очень весело. Он выбрасывает сигарету и оглядывает пустую улицу, старательно сдерживая довольство собой, а после заглядывает в озадаченные глаза актрисы.       Да. Ему безусловно хочется ее напугать.       Эта сучка выебала ему весь мозг своими неприятностями, претензиями и прочей хуйней. Не было ни недели, чтобы она не оказывалась на пороге полицейского участка, недовольно нахмурившись и скрестив свои детские ручки у себя на груди.       Желание отомстить растет в геометрической прогрессии, стоит ему вспомнить, как несколько дней назад эта особа подралась с его подчинённым, отказавшимся впускать ее по приказу капитана.       Он делает шаг вперёд, удовлетворённо глядя, как девушка отскакивает куда-то вбок. Он надвигается на нее, пока она не оказывается прижата к стене.       — Что ты творишь? — извечный недовольный тон дополняется определенной тревогой. Джеффу хочется впиться ей в горло, придушить ее, втрахать в каменную стену какого-то незнакомого дома. — Капитан, я все поняла…       Она отчаянно дёргается, когда он хватает ее за подбородок, заставляя взглянуть ему прямо в глаза. От него веет опасностью, и Эмма действительно напрягается и нервничает, потому что чувствует запах алкоголя.       — Актрисулька, неужто ты правда боишься меня, — его губы довольно близко. Хриплый шепот и теплое дыхание буквально ощущаются кожей.       — Джефф, чёрт возьми. Если ты так хочешь со мной переспать, то просто скажи, — нервно шутит девушка, упираясь ладошками в грудь полицейского.       — Хочу.       Мгновение спустя он зарывается пальцами в копну рыжих волос, окончательно сокращая небольшое расстояние между ними. Джефф целует, наваливаясь на нее, вжимая в стену. Девушка скулит ему в губы от боли, но тем не менее скользит руками под его футболку, впиваясь ногтями в лопатки. Она чувствует его горькие губы, язык, властно исследующий ее рот, зубы, то и дело впивающиеся в ее нижнюю губу, оттягивающие, кусающие. Под закрытыми веками летают яркие всполохи от боли, но ей, чёрт возьми, даже нравится.       Нет, это не сравнится с мягкими ласками Джино и торопливой страстью Рэя. Это что-то агрессивное, дикое, болезненное.       Трахаться ночью на улице — сомнительное дело, но неожиданно становится наплевать. Да, если это увидят люди, то не избежать заголовков жёлтой прессы, где ее объявят шлюхой. Но она потом подумает, что делать с этой проблемой.       Джефф разворачивает девушку к себе спиной, вжимаясь бедрами в ее ягодицы, обтянутые ярко-красной тканью юбки. От ее волос пахнет вишней, Эмма недовольно ёрзает в ожидании продолжения и гневно просит об этом. Капитану хочется рассмеяться. Эта сучка умудряется всюду и всегда остаться недовольной, но он намерен это исправить.       Он скользит руками по ее бёдрам, задирая юбку и открывая вид на белоснежную задницу актрисульки, которая видимо обожает находить на нее приключения. Джефф кусает ее в изгиб шеи, наслаждаясь очередным шипением и ругательством из ее уст, а после расстёгивает пряжку ремня.       — Я на таблетках, — быстро говорит Эмма, а после глухо стонет, закусывая кожу на собственной руке, когда мужчина входит в нее, сжимая пальцами тонкие бедра.       Он не особо заботится о том, чтобы ей было комфортно. Джефф просто вколачивает свое тело в нее, пока девушка стонет, подаваясь назад, лишь бы получить больше. Он грубо хватает ее грудь сквозь тонкую ткань какой-то блузки. Быстрыми движениями массирует клитор, отчего Эмма всхлипывает и стонет особенно громко.       Ему нравится, что любая манипуляция вызывает в ней ответ. Ему нравится, как она кусает его пальцы, стоит ему поднести их к ее рту, чтобы смочить.       Мужчина находит ладонью ее горло и сжимает его, заставляя ее закинуть голову назад и прогнуться. Он двигается более медленными толчками, но теперь они более глубокие. Джефф может видеть, как она широко раскрывает рот и глаза от удовольствия, но из-за неудобства не может издать ни звука.       — Ох, теперь ты моя, Эмма. Я хочу, чтобы все знали, что ты принадлежишь мне.       Она содрогается и кончает, сжимаясь, цепляясь пальцами в его предплечья. Ему хватает совсем немного для того, чтобы сделать тоже самое, и он, тяжело дыша, отпускает ее горло, позволяя ей обессиленно облокотиться на стену.       Пару минут они приводят себя в порядок. Полицейский с удовольствием разглядывает вереницу синяков и засосов на ее тонкой шее.       — Я же говорил, что нельзя в такой час гулять одной, — хмыкает Джефф, вдыхая свежий прохладный воздух. Эмма хмурится, но выходит из рук вон плохо.       Пожалуй, она действительно довольна.